Читать «Егерь. Системный Зверолов. Книга 1» — Николай Скиба онлайн
Страница 15 из 41
Мои брови взлетели. Сердце стукнуло, как кувалда по наковальне, а в голове мелькнула мысль: неужели она серьёзно?
Я моргнул, стараясь не выдать оторопь, но уголок рта всё же дёрнулся. Любит принижать, ставить всех ниже себя. Играет в хозяйку, а мы все – её слуги. Ох девочка, несладко тебе по жизни может быть, если что-то в ней изменится…
Что-то подсказывало, что дуэль с Барутом была не из-за той причины, которую рассказал мне Стёпка. Её слова, её тон и поведение… Всё показывало мне это.
– Нет уж, Виола, – сказал я, растянув губы в лёгкой улыбке. – Для таких дел у тебя охранники есть. Пусть они и стараются, а то, чего бесплатно деньги получают?
Она прищурилась, её пальцы замерли на ремешке, а улыбка стала острее.
– Странно, что ты про Стёпу ничего не сказал, – протянула она, наклоняя голову. – Он же на меня так смотрит, не замечал?
Ну, змея, вся в деда. Внимательная! если так дальше пойдёт, скоро будет из парня верёвки вить. Я вновь пожал плечами, поворачивая серп в руке.
– Не замечал, – ответил ровно. – Да и не до того мне, Виола. Если это всё, то я, пожалуй, пойду.
Она вскинула подбородок, её глаза недобро сверкнули.
– Ты хорошо подумал? – голос стал резче. – А как же твой поход в лес? Дедушка будет рад услышать, что ты нарушил закон. Не хочешь помассировать мне ножки? Многие были бы рады.
Я усмехнулся, постукивая серпом по ладони. Ох дитя.
– Спасибо, конечно, но обойдусь. А насчёт леса? Кхм-м-м-м, – я не удержался и показательно задумался, приложив палец к подбородку. – У тебя что, есть какие-то доказательства? Твоё слово против моего.
Виола напряглась, её губы сжались в тонкую линию, а пальцы так стиснули ремешок, что кожа побелела. Она вскочила, её юбка взметнулась, и шагнула ко мне.
– Много на себя берёшь, Макс! – выпалила она, её голос дрожал от еле сдерживаемого гнева. – Думаешь настоящий Зверолов, да? Да деревня тебя за больного держит! Думаешь, раз татуировки загорелись, то теперь всё можно?
Я снова усмехнулся, поигрывая серпом в руках. Настанет время, девочка, и мы поговорим совсем по-другому. А пока… Выбьем тебя из колеи.
– Кстати, а ты, похоже, не веришь в эту чушь. Раз пришла сюда, да ещё просишь меня к тебе прикоснуться. К чему этот фарс, Виола? Чем дальше, тем больше кажется, что тут что-то нечисто. А знаешь, будет забавно рассказать твоему деду, о чём ты меня просила. Как он ответит мне, когда его любимая внучка просила больного парня коснуться её… Ещё раз?
Её глаза расширились, губы дрогнули, как будто кто-то выдернул у неё опору. Она замерла.
– Ты… что? – выдохнула она, её голос стал тише, но в нём звенела тревога. – Такой умный стал? Раньше ты этим не отличался.
Я пожал плечами и ответил спокойно:
– Время прошло, Виола. Люди растут и меняются.
Она стиснула зубы, её глаза сузились, но потом она вдруг сменила тон, её голос стал мягче.
– Ладно, – сказала девчонка, отводя взгляд. – Покажи мне, как ты сделал эту ловушку. Я такого раньше не видела. Без проволоки, без верёвок – как это работает?
Я прищурился. Такая примитивная ловушка, а она так заинтересовалась? Странная. Показать было несложно, тут нет никакого секрета, и если это – то знание, которое удержит её язык за зубами, почему нет. Ладно, чуть смягчим ситуацию, мне сейчас крайне невыгодно, чтобы старик выявил горностая. Как ни крути – он Зверолов, со своими питомцами и способностями, а своего врага нужно знать в лицо. Слишком уж мало времени прошло, мне нужно больше знаний.
Я поставил ловушку на землю.
– Вот. Стебли «телесника», сплетены туго, чтобы держали форму. Камень сверху, как противовес, – показал на плоский булыжник, привязанный к верхнему пруту. – Зверь задевает натянутый стебель, камень падает, дверца захлопывается.
Виола присела на корточки, её юбка собралась складками на земле, а пальцы осторожно коснулись прутьев. Её брови сдвинулись, глаза внимательно изучали узлы.
– И это держит зверя? – спросила она, её голос был подозрительно серьёзным, в нём звучало едва скрываемое любопытство.
– Держит, если узлы крепкие, – ответил, постукивая пальцем по камню. – Главное – сплести так, чтобы не развалилось.
Про маскировку запаха и свои теории о магическом следе татуировок говорить не стал, ещё чего. По большому счёту одной ловушки тогда не хватит, чтобы поймать зверька, если нет других знаний. Может и получится, на удаче, но полагаться на это профессионалу не пристало. А даже если и получится, мне-то что?
Главное, чтоб молчала.
Ещё предстоит у Стёпки узнать, как это так вышло вообще? Уж не разболтал ли чего, ведь неровно дышит к этой пигалице.
Виола кивнула, её пальцы пробежались по стеблям, будто проверяя их прочность. Потом встала, отряхнула юбку и посмотрела на меня, её глаза снова блеснули насмешкой.
– Неплохо для доходяги, – бросила она, развернувшись к дороге.
Её сапоги зашуршали по траве, коса качнулась, и она исчезла за углом дома, не сказав больше ни слова.
Я смотрел ей вслед, пока её шаги не затихли, покачал головой и направился домой.
Внутри пахло жареной рыбой. Печь потрескивала, угли в ней шипели, отбрасывая красноватые блики на глиняные стены. Ольга стояла у стола, её передник был припорошен мукой, а руки двигались быстро, переворачивая окуней на сковороде. Жир шипел, брызгая на край печи, а запах рыбы, обвалянной в муке, заполнял комнату, смешиваясь с дымком от дров. Ведро с рыбой стояло у двери, внутри плескались две оставшиеся рыбины. Хорошо, что клёв был хороший.
– Садись, Макс, – сказала Ольга, не оборачиваясь. – Что там Виола хотела?
Я опустился на табурет, его ножки скрипнули под весом. Постучал пальцами по столу.
– Благодарила за помощь Баруту, – ответил, глядя на сковороду, где окуни шипели, их корочка золотилась.
Ольга кивнула, её рука замерла с деревянной лопаткой над сковородой.
– Дуэль, значит, – сказала она, её брови чуть сдвинулись. – У них всё обошлось?
– Наверное нет, – ответил я.
Наступила небольшая пауза, которую захотелось нарушить.
– А до какого момента проводится дуэль? Не до смерти же?
Она сняла со сковороды последнюю готовую рыбину, положила лопатку на стол и вытерла пальцы о передник, оставляя белые следы муки.
Быстро наложила нам окуньков и села за стол.
На лице Ольги отразилась материнская забота и печаль.
– Как много ты забыл после своей болезни…
– Главное, что сейчас всё в порядке! – я широко улыбнулся и принялся за ужин, и она расслабилась.
– В дуэлях всегда секундант есть, – начала она. – Правила простые: звери бьются до тех пор, пока могут продолжать. Секундант следит, чтобы всё по-честному. В деревне нашей редко такое, Мастеров не так уж много, да и Звероловов почти нет. А в городах – да, там почаще. Там и ставки, и толпы, и шум.
Я кивнул.
– Но ведь питомцев, особенно боевых, используют не только в дуэлях?
Спросил не просто так, потому что в размытой памяти парнишки что-то смутно крутилось про войны и лес.
– Ну конечно… – мама удивлённо вскинула брови. – В чём, по-твоему, настоящая сила Звероловов и Мастеров? Первые поставляют военную мощь, силу противостоять магическим зверям в глубинах опасных зон, уж молчу про войны с другими королевствами. Вторые просто её используют.
– Да, я об этом.
– Службу королевству и военный призыв никто не отменял, это правда, – кивнула мама с тревогой в глазах. – Понимаешь, почему я против? Хоть Звероловов и ценят, это правда…
– А как иначе зарабатывать, м? – постарался спросить я как можно мягче, глядя на её руки, испещрённые царапинами от работы. – Вечно пахать в поле за копейки?
– Мне не нравится этот разговор, Максим, – строго сказала женщина, оторвавшись от тарелки.
– А смертельные случаи? – спросил я, резко сменив тему. – Бывает, что зверь погибает на дуэли?
Она вздохнула, её плечи чуть опустились, как будто груз дня стал тяжелее.
– Редко, – её голос стал тише. – Питомцы дорогие, их берегут. Но случается, если кто-то зазевался или зверь слишком агрессивный. В нашей деревне такого не бывает.
– Никогда? – уточнил я, прищурившись.
– Ну, – она пожала плечами, – в дуэлях редко. На войнах, или в каких-то серьёзных стычках, где сражаются уже не на жизнь, а на смерть, там да… Но это уже и дуэлью не назвать, когда вот так… А так, все же ценят своих зверей, Макс.
Я кивнул, потирая запястье.
– А сколько стоит, например, горностай первой ступени? – спросил я, стараясь держать голос небрежным. – Просто любопытно.
Ольга посмотрела на меня, её брови взлетели, но она ответила, её голос стал деловым, как у торговки на базаре.
– Горностай первой ступени, если полезный, вроде тех, которые травы находят, стоит дорого.
– Ну сколько?
– Серебряков может пятнадцать? Хотя, после смерти твоего отца, я уже давно не слежу за ценами на питомцев, – Ольга вздохнула, а я напряг память.
Деньги у нас – медь, серебро, золото. Медные монеты – мелочь, за горсть хлеба купишь. Сто медяков – уже серебряная. Эти – уже серьёзнее, за пару серебряков сапоги крепкие можно взять, одежду различную и тому подобное. Сто серебряных монет – одна золотая. Золотая уже редкость, за них многое можно купить, например небольшое хозяйство.
Если горностай имеет нужные навыки, то пойдёт за пятнадцать серебряков? Вот это да! И это первой ступени!
– А что влияет на цену? – спросил я, наклоняясь ближе. Печь потрескивала, тепло от неё гудело, как далёкий колокол.
– Так! Хватит об этом, – рявкнула Ольга и нахмурилась. – Я не собираюсь рассказывать своему сыну такое, что заставит его шуровать в лес на охоту, понял?
– Да всё, всё, – буркнул я, уставившись в тарелку.
Ладно, хоть чуть-чуть узнал.
– А как дела на работе? – спросил, пытаясь разрядить обстановку.
Ольга пожала плечами.
– Всё в порядке, – сказала она с показным безразличием. – Правда Сатий задерживает выплату, но он раньше так не делал. Обещал за неделю рассчитаться. Хорошо, что ты рыбу наловил, сынок, вовремя.
Я кивнул и изобразил улыбку, хоть внутри и неприятно кольнуло.
После ужина, когда Ольга ушла спать, пожелав мне добрых снов, я взял ведро с оставшимися окунями и вышел на улицу.
Время близилось к полуночи.
Деревня молчала, лишь сверчки стрекотали в траве, да где-то вдали скрипела калитка, качаемая ветром. Звёзды мерцали над крышами, а воздух пах сыростью и дымом от остывших печей. Я взглянул в небо, туда, где небесный Раскол искрил фиолетовыми брызгами, и вдохнул глубже, плечи расслабились.
Эх, как ни крути, а мир этот мне по душе.
Пора разобраться с этим «Звериным кодексом».
Я присел у стены мастерской, поставил ведро на землю, рыбины плеснули, звякнув чешуёй о металл. Закрыл глаза, сосредоточившись. Татуировки на запястьях кольнули жаром, как раскалённый гвоздь, и перед глазами вспыхнули чёткие слова.
Звериный кодекс. Бестиарий.Раздел открыт.
Я мысленно потянулся к разделу, и текст развернулся, будто свиток на столе.
Интересно, но доступен мне был только один питомец!
Горностай мерцающий. Эволюционный индекс – G.
Горностай мерцающий. Хищник, своевольный и привередливый, выбирает добычу по запаху и настроению, может отказаться от еды, если не доверяет хозяину. Маленький зверь, покрыт короткой, шелковистой шерстью, которая в темноте испускает слабое мерцание, особенно на хвосте.
Поведение:Осторожен, но любопытен. Предпочитает ночную активность если не голоден, избегает открытых пространств.
Навыки:
Создание иллюзии (G)– физическая, но крайне слабая проекция себя, чтобы обмануть хищников или охотников. Требуют затрат энергии, после чего зверь становится медлительнее. Чует магические следы на расстоянии до 2 метров.
Поиск и сбор(G)– чует редкие травы и реагенты в радиусе 5 метров. Точность, расстояние, а также редкость найденных ресурсов, зависит от эволюционного индекса и уровня приручителя.
Я выдохнул.
Невероятно. Поиск и сбор ресурсов! А не это ли полезный навык, за который можно выручить нормально деньжат? Вот только я сразу же отмёл эту мысль как дошло до дела…
Потому что «такая корова самому нужна»!
Всё, что я знал о животных, меркнет перед этим. Зверь, который создаёт иллюзии, ищет травы, слегка светится в темноте – это как держать в руках факел, который сам выбирает, куда светить и собирает ресурсы! Возможности кружили голову.
Радовало, что я был прав. Всё-таки этот мелкий зверёк почуял мои татуировки, поэтому и призывал иллюзию. Странное, конечно описание. Не клон, а иллюзия, хоть и материальная.
А вот слабости и повадки были достаточно знакомы. Этому я особо не удивился, если учесть, что пришедший Раскол видоизменил существующих зверей, а не создал новых. Хотя, поговаривают, что в самых опасных участках ближе к «Хребту Раскола» и такие есть.