Хриплый, ужасающий звук наполнил площадь.
Лекарь резко вскинул руки вверх, его лицо исказилось от ужаса.
— Боже милостивый! — воскликнул он. — Это… это хуже, чем я думал!
Светлокрыл забился, его трель достигла апогея мерзкого скрежета, а затем зверь внезапно замолчал и съёжился, прижимая уши к голове.
Толпа взорвалась паническими криками.
— Заразный!
— ПРОКЛЯТЫЙ!
— ИЗГНАТЬ ХВОРЬ С ДЕРЕВНИ!
Лекарь поднялся во весь рост, его голос гремел над площадью:
— Народ! Я всё понял! То, что рассказал нам Светлокрыл, — это редчайший и крайне опасный случай! — Он указал на меня рукой. — Максим является носителем неизлечимой заразной болезни! Но самое страшное — он сам не болеет, оставаясь переносчиком!
Мир вокруг меня взорвался криками. Чего он там тебе рассказал, твою…
В голову будто налили свинца, а потом шандарахнули молотком.
— Такие случаи уже были описаны в медицинских трактатах столицы! — продолжал лекарь, его голос дрожал от возбуждения. — Человек может годами носить в себе заразу, не подозревая об этом, но заражая всех вокруг! Если не предпринять меры немедленно, вся деревня может погибнуть! Это долгая хворь, которая пробирается со временем, хорошо, что успели выявить!
Я резко сел на помосте, сердце колотилось как бешеное. Чистой воды подстава!
— Да о чём вы говорите, — зарычал в ответ.
Светлокрыл съёжился ещё сильнее, его золотистые глаза метались между мной и лекарем.
Но кто сейчас не поверит в силу питомца против моего слова?
Я медленно поднялся на ноги, в груди поднималось знакомое упрямство.
Ефим поднял трость, требуя тишины. Его лицо изображало глубокую скорбь, но глаза блестели торжеством.
— Послушайте! — воскликнул он. — Максим — сын уважаемого Зверолова, внук нашей дорогой Ирмы…
Он сделал паузу, оглядывая толпу.
— Но безопасность деревни превыше всего! — Ефим ударил тростью о доски помоста. — Лекарь Больд ясно сказал — молодой человек является смертельной угрозой для всех нас!
Толпа загудела одобрительно. Кто-то крикнул:
— Правильно! Изгнать заразу!
— Пусть идёт в лес к своим зверям!
— Не место ему среди людей!
Я стоял на помосте, чувствуя себя как на эшафоте. Сотни глаз смотрели на меня с отвращением и страхом. Люди, которые знали парнишку с детства, теперь шарахались, словно я был ожившим мертвецом. И что делать? Не расстреливать же их... Наверное, даже понять можно. Вон, некоторые смотрят с искренней грустью.
— НЕТ! — закричала мама, пытаясь прорваться сквозь кольцо стражников. – ОТДАЙТЕ МНЕ СЫНА! ОН НЕ БУДЕТ ПОКИДАТЬ ДОМ, Я ОБЕЩАЮ!
Она царапала руки стражников, пытаясь добраться до помоста. Но её крепко держали, не давая приблизиться.
— Ольга, дорогая, — с притворным состраданием произнёс староста, — я всё понимаю. Но мы не можем рисковать всей деревней ради одного человека! Я помогу Максиму, дам ему кров в лесу!
Ирма стояла неподвижно, как каменная статуя. Её маленькие глазки буравили старосту взглядом, полным такой ярости, что я удивился, как тот не сгорает на месте. Губы бабки были плотно сжаты — похоже она разделяла мою позицию, но ничего не могла доказать.
Стёпа метался в толпе, растерянно хватаясь за голову. То приближался ко мне, то отступал, борясь между желанием помочь другу и инстинктом самосохранения.
— Макс! — наконец крикнул он. — Я не верю!
Но его голос потонул в общем гуле, а соседи тут же оттащили парня подальше от «источника заразы».
Виола наблюдала за происходящим с холодным интересом. Её лицо не выражало ни торжества, ни сочувствия — только любопытство, словно она изучала реакции людей для каких-то своих целей. Время от времени её взгляд скользил к зажиточной паре в первых рядах.
Мужчина с седой бородой и женщина в дорогом платье переглядывались, явно обсуждая что-то между собой. Женщина наклонилась к мужу и что-то прошептала ему на ухо. Тот нахмурился и кивнул. Они выглядели обеспокоенными, но не паникой толпы — чем-то другим.
— Больд! — обратился староста к лекарю. — Скажи нам — есть ли способ излечить молодого человека?
Лекарь покачал головой с выражением глубокого сожаления.
— К сожалению, нет. Это древняя хворь, против которой медицина бессильна. Единственное, что мы можем сделать — изолировать носителя, чтобы предотвратить распространение заразы.
Светлокрыл всё ещё ёжился у ног хозяина.
— НАРОД! — снова загремел голос старосты. — Тяжело мне это говорить, но мы должны принять решение! Ради безопасности наших детей, наших семей!
Он поднял руку, указывая на меня.
— Максим должен покинуть деревню. Сегодня!
— ИЗГНАТЬ! — грубо рявкнул кто-то из толпы.
Голоса сливались в единый рёв. Кулаки взметались в воздух, лица искажались гневом.
Я медленно спустился с помоста, чувствуя, как люди расступаются передо мной, образуя живой коридор. Никто не хотел оказаться рядом с «заражённым».
Мой разум лихорадочно анализировал ситуацию. И что это такое? Лекарь явно подкуплен, его питомец принуждён лгать. Верно ведь?
Стоп.
Или…
Мог ли я быть настолько самоуверен, настолько твердолоб, что просто обманывал себя?
Нет, и всё-таки, себе я верил больше. Верил ощущениям. Верил тому, что видел во взгляде старосты. Так что нет никакой болезни. А с этой старой лисой с палкой разберёмся.
Но вдруг пришло спокойствие. Ведь меня отправляли в лес...
В ЛЕС!
— СЫНОК! — Ольга вырвалась из рук стражников и бросилась ко мне.
Она обхватила меня руками, прижала к груди.
— Мы разберёмся! — прошептала она дрожащим от ярости голосом. — Мы уйдём вместе!
— Нет, — тихо сказал я, обнимая её. — Ты останешься. Я не могу подвергать тебя риску. Всё будет в порядке, не переживай. Лес — это не так уж плохо.
— Да о чём ты говоришь?! — воскликнула она.
— Я справлюсь, не переживай, — прошептал ей на ухо. — Обещаю. Когда стану сильнее, когда смогу доказать правду — вернусь.
Только её в лесу мне и не хватало
Ирма подошла к нам, её лицо было мрачным как грозовая туча.
— Слушай сюда внимательно, парень, — сказала она тихо, так, чтобы слышали только мы. — Не знаю про какой кров говорит староста, но в лесу есть изба, надеюсь он о ней. Если найдёшь её…
Она не договорила, но кивнула, давая понять, что там есть всё необходимое. Я удивился и хотел задать кучу вопросов, но Ефим вновь обратился к толпе, а потом Ирма просто испарилась.
— Всё! — снова возвысил голос староста. — К закату солнца Максим должен уйти!
Мама не плакала, те секундные слёзы — момент слабости. Сейчас она угрюмо смотрела на Ефима. Сильная женщина, это хорошо. Она ещё не знает, что в текущей ситуации я видел огромные возможности и переживать не о чём. Меня ведь не в "Хребет Раскола" отправляют.
Всему своё время.
Ну Ефим, вот это ход… Который я ждал. Подозревал, конечно, что такое может произойти, но до конца не верил… Не верил, что я настолько важная фигура на шахматной доске. Вот только он не учёл, что настоящему егерю только это и надо — уйти в лес. Он ведь думает, что я там сгину, хех. Ты всё ещё думаешь, что я мелкий слабый парнишка, да, Ефим? Это мне на руку. Пока ты при власти, придётся быть чуть хитрее, уж знаю уровень твоего влияния.
Толпа медленно расходилась, люди расступались, но не уходили совсем — все хотели увидеть, как «заражённого» изгоняют из деревни. Как он идёт к своему дому в последний раз.
Стёпа наконец прорвался ко мне.
— Макс, я… я не знаю, что сказать, — пробормотал он, глядя в землю. — Может, это ошибка? Мог ли лекарь ошибиться?
— О, нет тут ошибки, — ответил спокойно. — Всё идёт по плану старосты.
Стёпа вскинул голову, в его глазах мелькнуло понимание.
— Ты думаешь…?
— Думаю, что мне пора собираться в дорогу, — оборвал я его. Не стоило втягивать парня в это дерьмо. У него и так проблем хватит, если староста решит продолжить давление.
Виола всё ещё стояла поодаль, наблюдая за нашим прощанием. Когда наши взгляды встретились, она чуть кивнула, прыснула, прикрыв рот рукой и повернулась к Варе, прошептав ей что-то на ухо. Вторая девчонка смотрела на меня с мрачным удовлетворением.
Да что со всеми вами происходит, народ?
Внезапно я оскалился. Так, что Варя дёрнулась и отвела взгляд. Что ж, Ефим, решил поиграть? Поиграем. Я не из тех, кто сдаётся. Уверен, что сдюжишь?
Зажиточная пара тоже не торопилась уходить. Мужчина о чём-то напряжённо говорил с женой, та качала головой, их лица выражали явное беспокойство. Что их так волнует?
— Время истекает! — напомнил староста. — Не хотелось бы, чтобы Макс шёл по лесу ночью!
Я ещё раз обнял Ольгу, почувствовал запах её волос, тепло её рук.
— Не болен я.
— Всё равно буду к тебе приходить, — настойчиво шепнула на ухо Ольга.
Я отошёл и громко, чтобы слышала вся площадь, произнёс старосте:
— Раз всё так вышло... В лесу тоже неплохо живётся, там мне будет даже лучше.
Глаза Ефима на секунду расширились в удивлении, но он тут же показательно нахмурился и зашептал что-то лекарю на ухо.
А я направился домой собирать пожитки.
Что ж, жители не виноваты. Власть изволила сделать ход.
И я вновь хищно оскалился.
За спиной слышались злорадные смешки и довольные переговоры — люди облегчённо выдыхали, зная, что хворь им больше не угроза. Староста Ефим добился своего, и я обязательно узнаю его мотивы.
Ещё покажу этому змею, чего стоит сибирский егерь.
В лесу, говоришь? Да мне там как дома будет.
Ты просто развязал мне руки, старик.
Глава 16
И вот я спокойно собираю вещи в холщовый мешок — мало их у меня, если честно. Ножик прихватил — пригодится. Ирма стоит рядом, время от времени бормочет что-то себе под нос, а мама молча складывает в узелок хлеб и другую еду на первое время.
За моей спиной покашливает староста Ефим. Пришёл проводить, видите ли. Заботливый, хех. А на деле — лишь проверить хочет, чтоб всё прошло как он хочет.
— Ну что, Максим, дорогой, — произнёс он с той же приторной мягкостью, — не говорил ли я тебе, что торопиться не стоит? А ты всё норовил в лес податься. Вот и дождался, мечта исполнилась.
Стёпа, стоящий у порога, нервно переминался с ноги на ногу. Парень переживал, это видно, нормальным оказался. Спросить бы, как это Виола оказалась возле меня в лесу, но не при Ефиме же. Успеется — виновато вроде не выглядит.
— Предупреждали, — согласился я со стариком, пихая в мешок серп. — Только не о том, кажется.
