Рядом с сараем лежал тяжёлый деревянный брус – использовал как опору. Упёрся руками, ноги вытянул назад, и начал отжиматься, но не до упора, а плавно, чтобы почувствовать, как работают плечи, грудь, пресс. Продолжал достаточное количество времени, считая в уме: раз, два, три. Дыхание сбивалось, лёгкие горели, но я заставлял себя дышать ровно, как давно умел. Десять раз, потом отдых.
Дальше – ноги. Взял верёвку из мастерской и натянул её между двумя столбами забора, не высоко, чуть выше колена, и начал перешагивать, как через низкую преграду. Шаг влево, шаг вправо, стараясь держать равновесие. Верёвка слегка провисала, но это даже помогало – заставляло следить за каждым движением, чтобы не запнуться.
Для спины и пресса использовал старую бадью, что стояла у колодца. Пустая, но крепкая, из потемневшего дерева. Я лёг на спину прямо на траве, закинул ноги на край бадьи и начал поднимать корпус, чувствуя, как мышцы живота напрягаются.
Жара делала всё тяжелее, будто солнце давило на грудь, но я считал повторения – десять, пятнадцать, двадцать. На последнем выдохе остановился, лёг на землю, раскинув руки, и посмотрел в небо. Оно было ясным, голубым, с редкими облаками. Взгляд метнулся дальше и остановился на чёрном «Расколе». Я нахмурился. Пожалуй, хватит с физкультурой на сегодня.
Сердце колотилось, но ровно, как хороший мотор. Чувствовал, как кровь бежит по венам – как тело, хоть и слабое, начинает оживать.
А ведь замечательное тело! Молодое, которое может стать очень сильным. Ощущения – невероятные, только тренируйся и тренируйся!
Я встал и подошёл к колодцу. Взялся за рукоять и начал медленно крутить. Не для того, чтобы поднять воду, а чтобы почувствовать, как работают плечи, как напрягаются руки. Движение было плавным и ритмичным. Ведро поднималось, скрипя, и я почувствовал, что делаю это гораздо легче, чем вчера.
Через полчаса остановился, тяжело дыша. Пот стекал ручьями, кожа блестела, как отполированное дерево. Я чувствовал себя живым, будто впервые за долгое время. Мышцы гудели, но не от боли, а от работы, как двигатель, который наконец завёлся. Прислонился к забору, взял ведро и с удовольствием выплеснул на себя колодезную воду.
Затем опёрся на колодец руками, слегка поёжившись от холодной воды – она стекала по шее и груди, оставляя за собой мурашки. Тело чуть гудело после разминки, но в голове уже крутились мысли чем заняться дальше. Привести хозяйство в порядок, помочь семье – само собой. Но главное для всего этого – поймать питомца.
Быстро вытер ладони о штаны, грубая ткань чуть царапнула кожу, и оглядел двор. Разруха, конечно, знатная. Сарай покосился, огород зарос, мастерская завалена хламом. Но в этом хламе можно найти что-то полезное. Удочка – вот что мне нужно.
Рыба на ужин не помешает, конечно, но важнее…
Горностай. Именно его можно поймать без особых трудностей.
И для его поимки рыба и нужна. Память Макса подсказывала, что эти звери водятся в безопасной зоне леса, недалеко от деревни. Полезный зверь, не боевой, но ценный. Если поймать такого, можно не только разблокировать кодекс, но и получить его способности. А там, глядишь, и до более серьёзных зверей доберусь.
Рисковать как парнишка и бросаться в глубь леса, ничего не зная о природе – глупо. Так что начать нужно постепенно.
– Горностай, значит, – пробормотал я себе под нос, привычно бурча, как делал это, когда жил один и был занят делом. С семьей не сложилось, хоть и было одно серьёзное увлечение. Но когда та дама настояла, чтобы я сменил работу…
Что ж, тут-то всё и закончилось. Бросить любимое дело, чтобы осесть в какой-то квартирке? Да для меня это была настоящая пытка, а она этого так и не поняла, хоть я и предлагал ей достойные компромиссы. А потом до чего-то серьёзного ни с кем не срослось.
Так, не туда понесло.
Зверь!
Маленький, юркий, хитрый. Любит мясо, рыбу, птичьи яйца. Прячется в норах, под корнями. Реагирует на запахи, но осторожный, сволочь. В памяти Макса не было информации о повадках этих «полезных» питомцев, придётся полагаться на свои знания. Надо ловушку делать крепкую, чтобы не сбежал.
И мне это нравилось. Новый вызов, всё с нуля!
Прежде чем начать – вернулся в дом. Покушал каши, которую приготовила Ольга, и решил начать с удочки, пока полон сил. Это самое сложное. Нарыл в памяти информацию, что в речке, за склоном, в полукилометре от нашего хозяйства, водится мелкая рыба, вроде плотвы или окуньков. Этого хватит.
Прошёл к мастерской – дверь скрипнула, когда толкнул её, и в нос ударил запах старого дерева, ржавого металла и сырости. Внутри было темно, свет пробивался только через щели в стенах, рисуя тонкие полосы на пыльном полу. Остановился, давая глазам привыкнуть, и начал осматривать, что есть в наличии. Верстак завален обломками инструментов, в углу – куча прогнивших досок. На полке – пустые глиняные горшки и несколько гвоздей, покрытых рыжей коркой. Негусто, но работать можно.
Подошёл к верстаку, провёл пальцем по его краю, смахивая пыль, и задумался. Удочка – штука простая, но требует точности. Нужен прут, леска, крючок и грузило. Прут можно найти у реки, леску заменит верёвка, если распустить её на нити. Крючок – вот с ним будет сложнее. Грузило тоже, но тут можно обойтись камнем.
– Так, прут первым делом, – буркнул я, потирая подбородок. – Длинный, гибкий, не ломкий.
Ива подойдёт, она у речки растёт. Верёвка есть, но тонкая нужна, чтобы не порвалась. Крючок… чёрт, крючок. Может, из гвоздя попробовать?
Я взял один из них с полки, повертел его в руках. Металл был ржавый, но крепкий, не крошился. Если загнуть, может выйти что-то похожее на крючок. Но чем гнуть? Молоток без ручки – не вариант, да и наковальни в кузнице нет. Я нахмурился, забрал с собой наточенный серп и вышел из здания.
Направился к илистой речушке, что текла за огородом. Солнце припекало, и пот снова начал стекать по спине. Земля под ногами была мягкой, местами вязкой, и я старался не наступать на грядки, где мать сажала картошку. У самой воды росли ивы, их тонкие ветви свисали, касаясь поверхности, будто пальцы, проверяющие температуру.
Присел на корточки, оглядывая деревья. Нужен был прут – длинный, около двух метров, гибкий, но не слишком тонкий, чтобы выдержал рыбу. Я потянул за одну ветку, но она оказалась чересчур хрупкой, треснула, едва её согнул. Я цыкнул, отбросил её в сторону и пошёл дальше, приглядываясь. Вторая – вот она показалась подходящей. Я потянул, проверяя упругость, и ветка мягко прогнулась, не ломаясь.
– Эта пойдёт, – пробормотал и аккуратно срезал её серпом, стараясь не повредить кору. Затем очистил от мелких побегов. Прут получился гладким, чуть изогнутым, но крепким. Половина дела сделана.
Вернувшись в мастерскую, положил прут на верстак и взялся за верёвку. Она была грубой и пахла пылью. Я распустил её на отдельные нити, сидя на табурете, чувствуя, как пальцы начинают ныть от работы. Нити получались неровные, местами рвались, и я невольно чертыхнулся, когда одна из них порвалась в руках.
– Чёртова верёвка, – пробормотал, откладывая её и потирая ладони. – Надо тоньше, но крепче. Может, расплести ещё раз?
Взял другой кусок верёвки, более тонкий, и начал распускать его медленнее, аккуратно отделяя волокна. Это заняло время, пот стекал по лбу, и я вытер его рукавом.
Очень трудоёмкий процесс!
Не знаю сколько прошло времени, но получилась тонкая, но прочная нить, почти как леска. Я отмерил около трёх метров, свернул её в моток и отложил. Не хотелось бы повторять такую процедуру ещё раз!
Итак, крючок – следующая проблема, но уже не такая серьёзная. Проволоки в мастерской я не видел. Тут даже тонкого металла не было. Зато имелись гвозди. В углу, под щепками, подходящей длины – сантиметров пять, но тупой и ржавый.
Ладно, сойдёт.
Сел у плоского камня во дворе, начал затачивать, скребя о шершавую поверхность. Заточка заняла минут двадцать, плечи горели, я пыхтел как паровоз, но гвоздь стал острым.
Теперь согнуть. Тисков нет. Зажал его между двумя камнями, давя ногой, и гнул, надавливая железкой. Металл поддавался медленно, я чуть не порезался, но крючок сделал. Да, кривой, но острый.
– Ну, с этим разобрались. Теперь грузило.
Вышел во двор и начал искать подходящий камень. У речки их было полно – гладкие, отшлифованные водой. Я присел у берега, перебирая камни, пока не нашёл один, размером с куриное яйцо, но плоский. Он был тяжёлым, но не слишком, леску не порвёт. Вернулся в мастерскую и принялся за последнюю часть работы. Взял самодельную леску и начал аккуратно обматывать камень, следя, чтобы узел получился надёжный. Обвил несколько раз вокруг самой узкой части камня, затем туго затянул и проверил на разрыв – держится крепко.– Ну вот, – пробормотал, потягивая за импровизированное грузило. – Не оторвётся.
Посмотрел на своё творение: ивовый прут, самодельная леска из распущенной верёвки, кривоватый, но рабочий крючок и каменное грузило. Не шедевр, но работать должно. Чувствовалось удовлетворение от собственного труда, но усталость давала о себе знать. Спина ныла и желудок начал урчать, напоминая, что время не стоит на месте.
Пора перекусить.
В доме было душновато, пахло хлебом и сушёными травами. Каша уже давно остыла, но была вкусной, с лёгкой горчинкой от трав, которые мать добавляла. Оставшаяся со вчера квашенная капуста хрустела на зубах, кислая, но освежающая. Я налил кружку липового чая из кувшина, стоявшего на полке. Пил его медленно, чувствуя, как тепло растекается по груди. Еда придала сил, но мысли всё равно крутились вокруг будущей охоты.
Рыба – хорошая приманка, но надо, чтобы запах был сильный. Может, тухлую взять? Нет, свежая лучше, тухлятину он может обойти. Или здесь всё наоборот?
Память Макса подсказывала, что горностаи в этом мире похожи на обычных, но с магией Раскола в них было что-то ещё. Они могли быть быстрее, умнее, с какими-то различными способностями. Может, шкурки их ценятся? Или они травы редкие находят? Кодекс бы подсказал, но он молчит, пока не поймаю зверя.
Я отхлебнул чай, его сладость смягчала кислоту капусты.
Если поймаю горностая, смогу продать его или использовать для хозяйства. Ольга перестанет надрываться, а я смогу начать путь Зверолова.
– Ловушка, – пробормотал я, ставя кружку на стол. – Так, нужна клетка или силки.
Клетка надёжнее, но сложнее. Силки проще, но горностай может вывернуться.
Выйдя во двор, вновь набрал воды из колодца и умыл лицо. Солнце уже клонилось к закату, и жара спадала. Сколько уже времени прошло? После еды клонило в сон, но я умылся ещё раз и потряс головой.
Вернулся в сарай, чувствуя, как усталость накатывает тяжёлыми волнами, будто кто-то повесил мне на плечи мешок с камнями. В руке был только заточенный серп.
И как, а точнее, какую ловушку на горностая можно сделать?
Пригодных досок в сарае не было, только щепки и обломки, разбросанные по пыльному полу. Я присел на корточки, потирая ноющие ладони. Ловушка должна быть лёгкой, но прочной, чтобы зверёк не прогрыз стенки и не выскользнул. Плетёная клетка из ивовых прутьев – первое, что пришло в голову, но без верёвки и гвоздей всё усложнялось.
– Плетёная ловушка – слишком долго, – пробормотал я, оглядывая сарай.
Но как сделать, чтобы захлопнулась? Камень как противовес? Нужна подходящая верёвка, но из чего?
Я вспомнил огород – там росло полно травы, может, что-то подойдёт для этих целей? Сил плести не было, но вдруг найдётся что-то готовое, прочное? Вышел наружу, чувствуя, как ноги гудят.
Сорняки в огороде здесь стояли стеной, некоторые по пояс. Я присел, разглядывая траву. Сначала подумал о крапиве – её волокна прочные, жгучие, но не страшно, можно и без перчаток нарвать. Пожжёт, да пройдёт.
Раздвинул стебли серпом, стараясь не порезаться. Среди зелени мелькнуло что-то знакомое – высокая трава с длинными, тонкими стеблями, похожими на крапиву, но без жгучих волосков. Листья были узкими, чуть шершавыми, а стебли – гибкими, но упругими, как тонкие верёвки.
– Это что, лебеда? – растерянно пробормотал я, трогая стебель. – Нет, точно нет.
Похоже на крапиву, но не жжётся. Никогда такую траву раньше не видел.
Сорвал один стебель, потянул – он выдержал, не порвался.
Похоже, что это можно использовать как верёвку. Я провёл пальцами по стеблю – он был прочным, слегка липким от сока, но не ломким.
Срезал серпом несколько штук, проверяя их на разрыв. Один оказался слишком тонким, порвался сразу. Другой был толще, но внутри гнилой – не годится. Наконец, я нашёл несколько крепких, около метра длиной. Они не рвались, даже когда дёрнул посильнее.
– Сойдёт вместо верёвки, – пробормотал себе под нос и вернулся к иве у речки, чтобы нарезать прутьев для каркаса.
Решил сделать простую ловушку – каркас с дверцей, которая захлопнется под весом камня. Серп врезался в ивовые ветки с хрустом, но лезвие иногда соскальзывало, и чуть не порезало руку. Я чертыхнулся, но продолжил, срезая тонкие, гибкие прутья. Некоторые были слишком хрупкими, ломались при сгибе. Другие – слишком толстыми, не годились для лёгкой конструкции. Наконец, я набрал десяток подходящих и потащил их в сарай.
Там свалил прутья на пол и сел рядом, чувствуя, как сердце колотится от усталости. Решил просто связать прутья в каркас, без хитростей – даже если с первого раза не получится поймать зверя, понаблюдаю за его поведением. А тратить сейчас остаток сил на более мощную ловушку – просто бессмысленно. Не выйдет с этой, тогда уж и подумаем.
Едва я взялся за первый прут, как внезапно из мастерской донёсся шум.
– Что за?..
Я замер, прислушиваясь. Показалось?
Сердце стукнуло сильнее, в голове мелькнула мысль, что лучше проверить. Мало ли что? Если угроза, не хотелось бы подставлять Ольгу.
Медленно поднялся, сжимая серп в руке, вышел из сарая и шагнул к мастерской. Дверь была открыта, как её и оставил. Я осторожно шагнул вперёд.
Внутри, в полумраке, среди кучи хлама, что-то шевельнулось.
Два жёлтых глаза вспыхнули в темноте, как факелы, и я почувствовал, как по спине пробежал холод.
Это была кошка!
Огромная, размером с крупного пса, с холкой почти по мой живот. При моём-то росте! Её полосатая шерсть блестела в тусклом свете, пробивавшемся через щели.
Зелёные когти, длинные и острые, как кинжалы, сверкали блеском, царапая деревянный пол. Хвост хлестал по земле, поднимая облачка пыли, а кончики клыков, обнажённые в рыке, были такими же зелёными, как когти.
– Ррррррррр.
Я сразу понял – это сбежавший питомец Барута.
Та зверюга, что разодрала своего Мастера на дуэли.
Когти зелёные не просто так – тот самый яд. Один удар – и мне конец.
Звериный кодекс: Информация о звере недоступна.
Эволюционный ранг: G.
Уровень зверя: 9.
Глава 8
– Р-р-р-р-р-р-р-р.
Кошка прижалась к полу, готовясь к прыжку, мышцы напряглись. Рык стал громче, горловым, почти оглушающим в тесной мастерской.
Я почувствовал, как инстинкты вспыхнули в голове.
Нельзя поворачиваться спиной – это спровоцирует атаку. Нельзя бежать – догонит.
Надо двигаться медленно, не показывая страха. Но она будто и сама боится, не рвётся вперёд, лишь предупреждает.
Я чуть согнул колени, держа серп перед собой, не как оружие, а как барьер. Глаза не отрывал от её глаз, стараясь не моргать. Шаг назад, медленный, плавный, чтобы не спровоцировать.
– Спокойно, – сказал я тихо, почти шёпотом, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Кошка Барута рыкнула ещё громче, её уши прижались к голове, а зелёные когти впились в пол, оставляя глубокие борозды. Я сделал ещё один шаг назад, чувствуя, как пятка касается дверного проёма. Сердце колотилось, но я держал себя в руках. Разум холодный, паники нет – хищник чувствует страх, но уважает спокойствие. Ещё шаг – и оказался за порогом.
Она дёрнулась, но не прыгнула, только зашипела, обнажая клыки. Я медленно потянул дверь на себя, не отводя взгляда. Она скрипнула, и кошка напряглась, но я успел захлопнуть её и задвинуть засов, который, к счастью, был на месте.
БАХ!
Глухой удар с той стороны – кошка бросилась на дверь, но она выдержала.
Я отступил назад и замер.
В горле пересохло, а ладонь, сжимавшая рукоять серпа, онемела от напряжения.
Вот это зверюга!
Впервые я видел такое существо – магическую тварь, в которой чувствовалась не просто животная сила, но что-то большее, почти разумное. Это нечто с характером, с волей, с искрой, которую нельзя просто так погасить.
Заставил себя дышать медленнее, глубже, чтобы унять гул в голове.
