Старик, внук и жизнь на потом
Алексей Корнелюк
Семидесятичетырёхлетний Тимофей Павлович всю жизнь откладывал деньги, желания и саму жизнь — до того самого подходящего дня, который так и не наступил.
Когда он узнаёт, что его родную деревню скоро снесут, старик отправляется туда за жестяной коробкой, спрятанной под полом ещё в детстве. Вместе с ним вынужденно едет восьмилетний внук Миша — упрямый, любопытный и уверенный, что дед везёт его искать сокровище.
Тимофей Павлович пытается провести всю поездку без лишних расходов. Но дорога постоянно ломает его расчёты, а внук задаёт вопросы, на которые невозможно ответить цифрами.
Что ценнее: сбережённые деньги или потерянное время? Можно ли вернуться за жизнью, которую однажды оставил на потом? И что успеет передать старик внуку — свой страх перед бедностью или смелость наконец начать жить?
«Старик, внук и жизнь на потом» — тёплый и горький роман о семье, памяти и цене одного настоящего дня.
Алексей Корнелюк
Старик, внук и жизнь на потом
Старик, внук и жизнь на потом
Тимофей Павлович обнаружил пропажу семи рублей сорока копеек в половине девятого утра.
Он уже позавтракал гречневой кашей, вымыл кастрюлю, вытер плиту и поставил чашку на блюдце так, чтобы трещина на ободке смотрела к стене. После этого сел у окна проверять вчерашние чеки. Он делал это не каждый день. Только после покупок.
В магазине ему пробили молоко по новой цене, хотя на ценнике стояла старая. Разница составляла семь рублей сорок копеек.
Тимофей Павлович проверил дважды.
Потом достал из ящика очки для чтения и проверил ещё раз. Не потому, что сомневался в арифметике. В арифметике он не сомневался с шестого класса. Он сомневался в людях, которые печатали ценники, приклеивали их к полкам и потом делали удивлённое лицо, будто цифры по ночам менялись сами.
Пакет молока стоял в холодильнике. На нём была нарисована корова с выражением человека, который заранее ни за что не отвечает.
Тимофей Павлович надел рубашку, застегнул её до предпоследней пуговицы, убрал чек в прозрачный пакет и вышел из дома.
До магазина было две остановки. Пешком — двадцать семь минут, если не идти через двор школы. Через школьный двор было двадцать три, но там по утрам родители бросали машины так, словно привезли детей не на уроки, а на эвакуацию. Тимофей Павлович предпочитал лишние четыре минуты чужой глупости.
На улице было тепло. Август ещё держался за город, хотя по утрам уже пахло листьями и холодным железом. У подъезда дворник поливал клумбу. Вода текла мимо цветов на асфальт.
— Снова переливаете, — сказал Тимофей Павлович.
Дворник не обернулся.
— Земля не бездонная.
— Доброе утро, — ответил дворник.
Тимофей Павлович считал это уклонением от разговора.
В магазине работали три кассы, но открыта была одна. Перед ней стояли пять человек. Тимофей Павлович занял очередь и вынул чек.
Женщина впереди покупала две бутылки вина, сыр в пластиковой коробке и виноград. Было без девяти девять. Тимофей Павлович не осуждал её. Он просто не понимал, зачем человеку с такими планами виноград.
Кассирша посмотрела на чек.
— Молоко где?
— Дома.
— Без товара возврат не делаем.
— Я не возвращаю молоко.
— А что возвращаете?
— Семь рублей сорок копеек.
Она посмотрела на него так, будто он принёс в пакете живую птицу.
— Позовите администратора, — сказал Тимофей Павлович.
— Мужчина, там ценник, наверное, старый остался.
— Я это понял.
— Тогда в чём вопрос?
— В семи рублях сорока копейках.
Очередь за его спиной задвигалась. Кто-то вздохнул. Тимофей Павлович не обернулся. Люди всегда считали собственное время бесценным, пока не требовалось потратить его на что-нибудь важное.
Администратор пришла через четыре минуты. Молодая женщина в жилете, на котором было написано: «Я помогу». По её лицу было видно, что надпись размещали без согласования.
Тимофей Павлович объяснил ситуацию.
Администратор сходила к холодильнику, принесла ценник, сравнила его с чеком и подтвердила, что разница действительно существует.
— Можем оформить возврат, — сказала она.
— Не нужно возврата. Нужно соблюдать указанную цену.
— Сейчас исправим.
— Мне от этого семь рублей сорок копеек не вернутся.
Женщина закрыла глаза на одну секунду. Видимо, представляла жизнь, в которой выбрала другую профессию.
Через десять минут Тимофей Павлович получил деньги. Семь рублей монетами и сорок копеек двумя десятками. Кассирша пересчитала их демонстративно.
Он пересчитал следом.
— Всё? — спросила она.
— Теперь всё.
По дороге домой он купил в аптеке таблетки от давления за триста восемьдесят рублей. В другой аптеке они стоили дешевле, но она находилась ещё в шести кварталах, а левая нога с утра ныла. Тимофей Павлович не любил уступать телу. Тело быстро привыкало.
Вернувшись, он положил семь рублей сорок копеек в жестяную банку из-под индийского чая. В банке лежали мелкие деньги, запасные ключи и две пуговицы от пальто, которого уже не было.
Банка стояла в нижнем кухонном шкафу за пакетами с крупой.
Пакетов было одиннадцать.
Три с гречкой, два с рисом, два с макаронами, один с перловкой, один с пшеном и два с сахаром. Кроме того, в шкафу находились пять банок тушёнки, четыре рыбные консервы, шесть коробков спичек, пачка соли и два куска хозяйственного мыла.
Ничего из этого Тимофей Павлович не считал запасом. Запас начинался там, где человек переставал помнить, зачем именно купил вещь. У него каждая покупка имела назначение.
Три пачки гречки предназначались для обычной жизни.
Четвёртая появилась бы на случай перебоев.
Пятую покупать не следовало. Пятая означала тревогу.
Тимофей Павлович различал эти состояния.
В кладовке стояли бутылки с водой. На верхней полке лежали лампочки, батарейки, свечи и коробка с лекарствами. Лекарства были разложены по сроку годности. Просроченных не было. Тимофей Павлович не понимал людей, способных хранить таблетки до того момента, когда болезнь уже есть, а лекарства от неё больше нет.
В ящике письменного стола лежали деньги.
Небольшая сумма наличными — на случай, если банкоматы перестанут работать.
Отдельно — деньги на похороны.
Отдельно — на непредвиденные расходы.
Тимофей Павлович давно заметил, что похороны относятся к расходам вполне предвиденным. Однако объединять конверты не стал. У каждой неприятности должен быть собственный бюджет.
Основные сбережения хранились в банке.
Сумма была приличная. Так говорила дочь. Сам Тимофей Павлович считал её недостаточной, потому что не знал, для чего именно она понадобится.
Деньги без назначения были похожи на доски, сложенные возле стройки. Вроде бы материал есть, но дом ещё не начался.
До пенсии Тимофей Павлович работал сметчиком. Он умел заранее определить, сколько бетона понадобится зданию, сколько кабеля — подъезду и сколько чужой наглости можно незаметно спрятать в строке «прочие расходы».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/aleksey-korneluk/starik-vnuk-i-zhizn-na-potom-74274758/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
