Полина Рей
Развод. Женская интуиция
Все как в анекдоте - вернулась домой пораньше, а муж… нет, не с любовницей. Он отсутствует, как и наша маленькая дочь.
На дворе ночь, геопозиция показывает, что Женя в гостях у моей мамы.
И вроде волноваться не о чем, если бы не два «но».
Он ее терпеть не может.
И о том, что поехал в гости с ребенком, почему-то забыл мне сообщить.
Вывод один - ехать туда, благо у меня есть ключи.
И что меня там ждет, думаете вы?
Дочка спит отдельно, мама у себя, а Женя в отдельной комнате. Голый.
Здесь просится второе «вроде» - как будто бы не о чем волноваться, правда?
Только почему на сердце так неспокойно? Наверное, женская интуиция - не пустой звук, как думаете?
Я всегда знала, что женская интуиция - это не магия и не подарок судьбы. А просто способность слышать тишину между ударами своего пульса. Но в то утро в номере отеля я бы многое отдала, чтобы моё сердце молчало.
Я проснулась оттого, что кондиционер работал слишком громко. А может слишком тихо - я не могла понять. В номере было прохладно, даже свежо, но под одеялом я чувствовала, как по спине ползет липкая, противная испарина.
В ногах комом сбилась простыня - я вертелась всю ночь. В Нижнем было серое утро, за окном шуршали шины по мокрому асфальту, а в груди поселился ком. Он состоял из странных переживаний и волнений, оснований для которых не имелось. И, тем не менее, я их испытывала.
Я села на кровати, пытаясь поймать ускользающую мысль. Приснилось что-то плохое? Нет. Пустота. Черная яма вместо сна. Я протянула руку к тумбочке, чтобы взять телефон - проверить, не писала ли Вишенка, моя пятилетняя дочь, не прислал ли Женя фото, как они гуляют в парке, например?
Экран был безмолвным. Ни звонков, ни сообщений. Ну и правильно, семь утра, они еще спят.
Я заставила себя встать, подошла к окну. Чужой город уже жил своей жизнью. Куда-то торопились люди с зонтами, мигали светофоры. Мы с Арсением, моим коллегой, должны были лететь обратно только завтра. Сегодня финальная встреча с партнерами, подписание бумаг, ужин. Все по плану.
Но внутри этот противный ком пульсировал, отдавая холодком в кончики пальцев.
Я набрала Женю. Гудки шли долго, на четвертом он ответил сонным, хрипловатым голосом.
- Алло… Дин? Ты чего? - Он зевнул, и я услышала, как скрипнула кровать.
- Жень, доброе. Просто соскучилась. Как вы? Вишенка спит?
- Спит, конечно. Суббота же. - Он говорил спокойно, ровно, даже слишком обычно. - Мы вчера допоздна мульты смотрели. Все хорошо, Дин. Не переживай.
Все хорошо. Фраза, больше похожая на мантру. Я сама так часто говорила маме, когда та звонила и спрашивала, не устала ли я от бесконечной запарки на работе.
- Ладно. - Я сглотнула. - Целую. Передай, что позвоню вечером.
- Ага. Будь осторожна.
Он отключился. Я стояла с телефоном в руке и чувствовала, что ком в груди не растаял. Он стал ещё больше и это происходило вопреки всем доводам здравого рассудка.
В дверь постучали. На пороге стоял Арсений с двумя стаканами кофе в картонном подстаканнике. Светловолосый, улыбчивый, в идеально выглаженной рубашке. С ним было легко. Мы работали вместе три года, и он всегда чувствовал, когда мне нужна помощь, а когда - просто тишина.
- Доброе, Динчик. Ты как? - Он протянул мне кофе. - Выглядишь так, будто всю ночь спасала мир.
Я усмехнулась, принимая стакан. Тепло обожгло ладони. Кофе был черный, без сахара - Арс знал, как я люблю.
- Спасала? Нет. Просто не очень хорошо спала. Слушай, у меня такое странное чувство...
Я замялась, подбирая слова. Это было трудно объяснить даже себе, а уж мужчине, который смотрит на тебя чуть более преданно, чем следовало бы, и подавно.
- Какое?
Он прошел в номер, сел в кресло у окна, не спрашивая разрешения. Это было по-дружески, по-свойски.
- Тревожно. - Я честно посмотрела на него. - Знаешь, бывает такое... физическое ощущение, что что-то не так. Как будто я здесь, а душа - уже там, дома. И скребется.
Арсений нахмурился. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы не списывать это на женские капризы или предменструальный синдром.
- Думаешь, что-то с ребенком?
- Не знаю. Женя сказал, все нормально. Но голос... нет, голос нормальный. - Я запустила руку в волосы, растрепывая их ещё больше. - А если нет? Слушай, я хочу улететь сегодня.
Арсений не удивился. Он вообще умел поражать меня своей реакцией. Мужчина, который вместо того, чтобы сказать «успокойся, придумываешь», просто ставил кофе на стол и доставал телефон.
- Давай куплю билет. Я посмотрю, что есть.
- Но у нас же встреча, переговоры... - начала я, чувствуя благодарность и вину одновременно.
- Дина, - перебил он мягко, но твердо. - Ты подпишешь бумаги по скайпу, если что. Я тут останусь, дожму. Если у тебя там «скребется», значит, надо лететь. Я серьезно.
Я смотрела на него и думала о том, как же несправедлива жизнь. Такой хороший, надежный человек, а до сих пор один. Нет, девушки рядом с Арсом имелись, причём ходили кругами толпами, но это, как сам он говорил, были ничего не значащие эпизоды.
- Спасибо, - выдохнула я.
Арсений улыбнулся, но в глазах мелькнула тень. Быстрая, как вспышка молнии. Он кивнул на дверь в ванную.
- Собирайся. Сейчас у нас важная встреча, а твой рейс в четыре. Билет я взял. И Дина…
- Что? - обернулась я уже на пороге.
- Ты правильно делаешь. Материнское сердце - это не шутки. Или женское. Неважно. Ты делаешь всё верно.
В самолёте меня трясло. Буквально, а не от турбулентности. Я ловила на себе взгляды стюардесс, проверяла ремень, пила воду. Мыслями была уже не в этой железной клетке, летящей сквозь облака, а в своей прихожей, где пахнет ванилью и Жениным парфюмом.
В такси по ночному городу я гнала водителя, хотя понимала, что это глупо. Наручные часы показывали половину двенадцатого. Виолетта спит. Женя, наверное, смотрит телек или читает в гостиной. Я представляла, как открою дверь, пройду в комнату, поцелую сладко пахнущую макушку дочки, а потом уткнусь носом в Женино плечо.
Лифт в нашем доме работал медленно. Его я тоже мысленно подгоняла, хотя и понимала, что это совершенно бесполезно. Ключ с первого раза не попал в замочную скважину - руки дрожали.
Дверь открылась.
В прихожей горел ночник. Женькины кроссовки находились на месте, а вот ботиночки Вишенки почему-то отсутствовали. А ещё здесь было слишком тихо и темно.
- Жень? - позвала я шепотом, боясь разбудить дочь. - Я дома.
Тишина. Такая густая, что закладывало уши. Я сбросила туфли, прошла напрямик в нашу спальню.
Кровать была заправлена. Идеально, по-гостиничному гладко. Ни одной складки. На Жениной половике тумбочка пуста - нет его книг и зарядки от телефона. Я метнулась в детскую.
Здесь тоже горел ночник - смешной, в виде луны. Виолетта боится темноты, мы всегда оставляем., даже днём.
Кровать дочери была пуста. Её личные вещи тоже пропали.
Я вышла обратно в коридор, остановилась напротив зеркала. Из рамы на меня смотрела бледная женщина с растрепанными волосами и встревоженными глазами. Я не сразу узнала себя.
- Так, - сказала я вслух. Голос прозвучал хрипло, но ровно. - Спокойно.
Я достала телефон. На часах половина первого ночи.
Сначала набрала Женю. Длинные гудки уходили в пустоту, пока механический голос не сообщил, что абонент временно недоступен.
Потом свекровь. Может, Женя повез Виолетту к ней? Глупость, конечно, он бы наверняка мне сообщил, но вдруг...
Трубку не взяли.
Потом Виолеттин детский телефон, который она таскает в рюкзаке и вечно забывает заряжать. Тишина.
Я опустилась на корточки прямо у двери, прислонилась спиной к стене. Паркет был холодным даже сквозь джинсы. В прихожей пахло моими духами - я брызнула их ещё тем утром, когда вылетала в командировку, запах так и остался висеть.
Показалось, что вокруг меня разливается пустота.
Я попыталась вспомнить наш последний разговор. Он сказал: «Не переживай». Голос был... обычный? Или нет? Я отматывала воспоминания, пытаясь понять, где произошла та самая точка невозврата, после которой я стала вся состоять из волнений? Ничего понять не могла…
- Черт, - выдохнула и растёрла лицо ладонями.
Может, я о чём-то забыла? Может, они у соседей? У Жениного друга? У Виолетты день рождения через две недели, они могли поехать выбирать подарок? Ночью? Бред.
Я заставила себя встать, подошла к Жениной тумбочке. Выдвинула ящик. Паспорт? На месте. Деньги? Тоже. Значит, никуда далеко они не уехали.
Тогда где мне их искать?
В голове было пусто и гулко, как в этом коридоре. Я смотрела на закрытую дверь спальни и вдруг поняла: я не знаю, что делать дальше. Звонить в полицию? Сказать - пропали муж и дочь, хотя вещи на месте, а муж сам брал трубку несколько часов назад? Меня не примут всерьез.
Или примут?
Я заставила себя дышать ровно. Раз - вдох. Два - выдох. Женя не брал трубку, но это ничего не значит. Мог оставить телефон в машине. Мобильник мог разрядиться. Мог...
Стоп.
Локация.
Мы включили ее года два назад, когда я разбила телефон в чужом городе и полдня не могла найти такси, потому что не помнила адрес гостиницы. Женя тогда сказал: «Все, хватит. Чтобы я всегда знал, где ты и как тебя найти». И себе заодно поставил. «Семейный доступ». Я сначала отнекивалась, говорила, что это паранойя, но потом привыкла. Удобно же - видеть, где Виолетта с няней, где Женя, когда задерживается на работе.
Я полезла в телефон, пальцы дрожали - пришлось стиснуть экран сильнее, чтобы попасть в нужное приложение.
Загрузка.
Карта подгружалась медленно, крутилось колесико, и я считала про себя: раз, два, три, четыре...
Потом точка всплыла.
Зеленая. Женин аватар.
Я смотрела на экран и не сразу поняла, что вижу. Это был не наш дом. Не офис. Не маршрут. Это был адрес на окраине города, старый, из детства.
Адрес моей мамы.
Но и это какой-то бред! Женя ненавидит мою мать. Это не фигура речи, а доказанный факт. Они как кошка с собакой - причём запертые в одной клетке.
Каждый семейный ужин, теперь уже крайне редкий, заканчивается тем, что Женя молча собирает посуду и уходит на кухню, а мама уезжает домой и потом полчаса шипит мне в трубку: «Я тебе говорила, он не тот человек, он высокомерный, он смотрит на меня как на пустое место».
Я всегда защищала его. Говорила: мам, ты сама провоцируешь, но она не слушала. Моя мать вообще редко слушает - она любит говорить. О своих любовниках, которые вечно оказываются козлами. О своей работе, где ее недооценивают. О своей жизни, которая не задалась. И о моем муже, который, по ее мнению, тоже не подарок.
«Он тебя не ценит, - выдыхает она в трубку в такие моменты с интимной интонацией, будто делится секретом. - Я же вижу, дочка. Ты достойна большего».
Я злилась. Вешала трубку и потом перезванивала лишь через несколько дней, но осадок оставался.
И теперь он там. С ней. С нашей дочерью. Посреди ночи.
Я перечитала адрес еще раз. Ошибка? Приложение глючит? Я обновила карту. Точка не сдвинулась. Мамин дом, старая панельная девятиэтажка в спальном районе, где прошло мое детство.
Я снова прокрутила в памяти ёнаш последний разговор. Женя сказал: «Не переживай». Не «мы у тещи». Не «мы решили навестить бабушку». Просто «не переживай».
Если бы они собирались к маме, он бы сказал. Он всегда говорит. «Заеду к родителям», «отвезу Виолетту к свекрови», «мы на детской площадке». Мы так договорились с самого начала - чтобы я знала, где мой ребенок. Это базовое правило.
Он бы сказал. Обязательно.
Но этого не произошло…
А абсурд ситуации подпитывался пониманием, в каких именно отношениях он находится с моей мамой.
Он туда ногой не ступает даже в новогодние праздники, отговариваясь работой. А тут - приехал сам, повез Виолетту, остался ночевать?
Я в это не поверила бы, если бы кто-то сказал мне о подобном факте… Однако я же видела всё своими глазами.
Я заставила себя встать. Ноги слушались плохо, я была вся сосредоточена на мыслях о странностях поведения Жени.
