— Согласился. Но ты его должен знать, Сереж. Он с таким не шутит.
— К восьми утра доклад будет, — пообещал я.
И понял, что впереди очень длинный день. И, если не успею, еще одна ночь за компьютером. Система за это спасибо не скажет. Вернее, организм, а Система просто радостно подтвердит.
С этими мыслями я торопливо доел помидоры и допил кофе. Перед уходом налил из кофемашины еще чашку в бумажный стаканчик — вторую и последнюю, больше на сегодня нельзя.
На ресепшне попросил воды в номер и поднялся к себе.
В комнате порылся в сумке и нашел блистер «Ибупрофена». Выдавил таблетку, запил водой, и минут через пятнадцать боль отпустила. Не полностью, но достаточно, чтобы сесть за работу. Я открыл ноутбук и нашел папку с рабочими файлами.
Хорошо, что я еще с тех времен насобирал достаточно много заготовок всевозможных выступлений. У меня в загашнике были как старые доклады, так и разные презентации. Да и заготовку нынешней я частично подготовил заранее, зная, что все это может обернуться как угодно. До утра я должен слепить не только доклад, но и презентацию, потому что уже послезавтра будет конференция, и я боюсь, что иначе пролечу. Ну и Борька требует.
Остаток дня я работал, словно заведенный автомат, но, так как весь доклад у меня в голове давно уже сформировался и был разложен по полочкам, получилось очень даже хорошо. Плюс опыт, который, как говорится, не пропьешь.
Ближе к вечеру я спустился поужинать, не став заказывать в номер, чтобы прогуляться и дать мыслям в голове устаканиться.
После этого перепроверил доклад, отшлифовал презентацию и удовлетворенно хмыкнул:
— Похоже, поспать все-таки удастся нормально.
Презентация получилась довольно краткой — всего восемь слайдов. Но зато там было достаточно компактно изложенного материала, для того чтобы произвести нужное впечатление.
Текст лежал на флешке вместе с презентацией, так что будет что показать Борьке, и там же я у него все и распечатаю.
Приняв горячий душ, я лег спать, немного почитал и вырубился мертвецким сном.
***
Следующим утром я проснулся бодрым и полностью восстановившимся.
Проделал обычные для меня процедуры: зарядка, душ, завтрак — и примерно в семь с четвертью утра отправился к институту. Пошел пешком, так как идти было буквально полчаса.
Шел, размышляя о своих планах на время в Москве. Вчера мой телефон продолжали атаковать журналисты, и я даже пару раз ответил, но бросил трубку, попросив больше не беспокоить. Писала Кира, но я вежливо уклонился от предложения встретиться. Под вечер звонил Леха, уговаривал вшестером с ним, Сашкой, Дашей, Викой и Кирой погулять, но я, каким бы большим ни был соблазн, отказался. Возможно, получится сегодня?
А добравшись до института, поднялся к кабинету Терновского. Обозначив вежливым стуком свое присутствие, вошел.
— Здравствуйте, Борис Альбертович, — вежливым голосом сказал я, демонстрируя легкое раскаяние от своего поступка.
Борька посмотрел на меня хмурым недовольным взглядом и буркнул что-то невнятное, что, вероятно, тоже обозначало приветствие, а не ругательство. Во всяком случае, мне хотелось в это верить.
— Принес доклад и презентацию, — сообщил я.
— И что я теперь успею? — сердито фыркнул он. — Завтра уже пленарный доклад, ты должен был еще вчера мне все принести, а приперся только сейчас! — На Борьку было страшно смотреть. — Еще и Марию втянул, чтобы она твоим адвокатом была!
Я развел руками:
— Ну извините, — покаянным голосом произнес я.
Борька, видимо, понял, что слегка перегнул палку и дареному коню в зубы не смотрят, и ворчливо бросил:
— Давай сюда.
Я протянул ему флешку, Борька вставил ее в компьютер и начал смотреть. По мере чтения лицо его вытягивалось от одобрительного удивления, а когда он перешел к самой презентации, глаза блеснули азартом.
— Однако, — одобрительно протянул он, помолчав, и откинулся на спинку стула.
А я все это время сидел напротив и, затаив дыхание, наблюдал, как он читает результаты моей работы.
— Не ожидал, — еще раз посмотрел он на меня и прищурился. — Вот скажи, Сергей, честно, ты сам все это написал?
— Сам, — кивнул я.
— Не может этого быть! — недоверчиво покачал головой Терновский.
— Давайте скажу так: прежде чем этот доклад составлять, я очень много консультировался с самим Сергеем Николаевичем, — ответил я. — Поэтому можно сказать, что здесь девяносто процентов — наши совместные идеи и мысли. Точнее, это его идеи, трансформированные и развитые мной при его полном одобрении. И да, еще вот одна часть. — Я указал в презентации на один из слайдов. — Вот это у меня было не так, я там сделал совершенно по-другому. А Сергей Николаевич посоветовал исправить, я послушался, и вот вам результат. Но он его, к сожалению, не увидел.
— Да, хорошо, хорошо, — удивленно сказал Терновский и с довольным видом проворчал: — Ладно, доклад принимается. Распечатай в двух экземплярах. Я, значит, завтра начну. А в конце дам тебе пять минут. Вот смотри — последний слайд, он твой, так уж и быть. Выйдешь к трибуне, после того как я тебя представлю, и кратко расскажешь. Главное — соблюдай регламент. У тебя день и вся ночь впереди, так что потренироваться успеешь.
— Спасибо, спасибо большое, Борис Альбертович. — Я, радостно заулыбавшись, пожал руку Терновскому.
— Да чего уж там, — хмыкнул Борька. — Свои люди, сочтемся.
Я забрал распечатку доклада, свою флешку, оставив копию на компьютере у Терновского, и с довольным видом вышел из кабинета.
По дороге из института я заглянул в ближайший торговый центр — пришлось прикупить новый темно-серый костюм, галстук и белую рубашку, раз по глупости «Бриони» не взял. Но зато будет нужная обновка. Деловые костюмы мне нужны. Здесь главное, чтобы Валера со своими когтями к нему не добрался.
Стоит ли говорить, что остаток дня и всю ночь я готовил доклад. Причем не один слайд на последние пять минут, а полностью.
Так что в Третьяковку или на бои без правил не попал, а может, и в театр Леха с Елисеем, Сашкой и девчонками пошли без меня.
Глава 9
Утром я, красивый, наглаженный, в новом парадном костюме, сияющий, словно медный пятак, пришел в институт.
Конференция должна была начаться в одиннадцать утра — первый день получился сокращенный. Так решило руководство по просьбе делегации с Дальнего Востока, потому что они не успевали приехать, а их директор тоже должен был принять участие с докладом в пленарном заседании. Поэтому я отправился сразу в аспирантскую, чтобы раздеться.
Вадим Норкин развалился на стуле и ковырял что-то в телефоне. Миша Шульц, окопавшийся за стеной папок, сосредоточенно печатал — на мое «доброе утро» буркнул нечто невнятное, не поднимая головы. Артур Кржаневский стоял у зеркала на двери шкафа и поправлял узел галстука — окинул меня взглядом с ног до головы, хмыкнул неопределенным тоном и вернулся к своему отражению. В общем, парни занимались каждый своими делами, на мое приветствие откликнулись вяло.
Лиза Перепечкина сидела и просматривала программку конференции.
— О, программка уже готова, — заметил я, заинтересовавшись.
— Да, — ответила она, однако посмотреть не дала. — Ты бы сходил да зарегистрировался заранее, а то ближе к одиннадцати все эти делегации начнут появляться. Такая суматоха и толкотня будет, что не пробьешься. Мы уже все давно зарегистрировались.
— О как! — протянул я.
Предложение Лизы было очень дельным. Поэтому я прямиком направился в помещение рядом с конференц-залом, где стояли столы для регистрации и стенды с постерными докладами. Там пока было пусто, за столом сидела всего одна девочка — я знал, что она работала помощницей в библиотеке и сегодня ее подключили помогать на регистрации, но остальные пока еще не пришли.
— Здравствуй, Наташа, — сказал я. — Ты здесь одна? Можно зарегистрироваться?
— Можно, — улыбнулась она и машинально поправила локон. — Уже многие аспиранты зарегистрировались. Паспорт давай.
Я посмотрел на нее.
— А зачем? Назвать имя-отчество недостаточно?
— Таков порядок в этом году, — пожала плечами она.
Переписав данные, она выдала мне тонюсенькую папочку с логотипом Московского государственного научно-исследовательского института нейрохирургии и названием конференции.
— Епиходов? — переспросила Наташа, подняв голову от списка. — Подожди, а ты не тот Епиходов? Ну, из видео этого, где деревня с вилами и все такое?
Я постарался сохранить невозмутимое лицо.
— Однофамилец, — сказал я.
— Жалко, — разочарованно протянула Наташа и хмыкнула: — Но похож как две капли. Ладно, твое дело. А то тут с утра журналисты крутились, уточняли, точно ли это ты будешь на конференции. Я им сказала, что не знаю. — Она пожала плечами и вернулась к папкам.
Журналисты? На конференции? Вот этого мне только не хватало.
С этими мыслями я изучил содержимое. В папке было четыре пустых листа А4, новый дешевый блокнот, ручка и программка. Все с логотипами конференции и института. За Наташиной спиной стояли стеллажи, в которых хранились большие, увесистые пакеты для участников.
— А мне такой пакет? — указал я на стеллажи, хотя прекрасно знал, что аспирантам никогда такие большие пакеты на конференциях не перепадали, или же перепадали редко, но не удержался, решил полюбопытствовать и чуток протроллить Наташу.
— Это только для делегатов, — сказала со вздохом Наташа. — В этом году финансирование урезали, и так еле-еле в бюджет поместились.
Я улыбнулся.
— Да не переживай, — махнула рукой она. — Половина барахла внутри пакета — это труды ученых нашего института за последние два года. У нас этого добра полно. Если хочешь — приходи в библиотеку, я тебе сколько угодно этих книжек дам.
— Понятно, — усмехнулся я. — Все как обычно, лишь бы какой-нибудь ерундой наполнить пакет.
У меня в прошлой жизни после всех этих конференций материалов скопилось столько, что, когда я однажды делал расхламление, вынес на мусорку, наверное, мешков восемь.
Зарегистрировавшись, я первым делом взял программку, чтобы полюбоваться своей фамилией в перечне докладчиков пленарного заседания. И, к огромному удивлению, ее не нашел — там значился только Терновский и название нашего доклада.
— Очуметь, — пробормотал я и посмотрел на Наташу. — А скажи, почему моя фамилия не стоит в содокладчиках?
Она пожала плечами и равнодушно посмотрела на меня.
— Это к Федьке.
— Понятно, — кивнул я.
— Да ты не расстраивайся, — сказала она. — Этот Федька вечно что-то напутает.
Я пошел к Федору, который отвечал за составление программы, но его на месте не было. Понятно, что перед началом конференции он, как организатор, мотался по этажам, а не сидел в кабинете. Вздохнув, я отправился к Терновскому, постучал в дверь. Тот сидел, насупившись, за столом, весь помятый, с красными глазами.
— Здравствуйте, Борис Альбертович, что-то вид у вас печальный, — не удержался от легкой подколки я.
— Еще бы не печальный, — буркнул он. — Вчера приехал мой однокашник Степка из Ямало-Ненецкого округа, тоже на нашу конференцию. Остановился жить у меня. Так мы с ним как засели — всю ночь гудели. Я доклад даже не читал, помню только то, что ты там немножко рассказывал. Вот сижу сейчас — голова как барабан, и похмелиться нельзя, потому что не идти же бухим выступать перед научной общественностью.
Он тяжко вздохнул.
— Борис Альбертович, вы видели программку? — спросил я.
— А че там? — поморщился он. Борька был раздражен, и ему не нравилось, что его отвлекают досужими разговорами.
— Там только вы стоите докладчиком, а мою фамилию не внесли, — наябедничал я.
— А, ну да, я знаю, — равнодушно кивнул он. — Дело в том, что за участие в пленарных докладах в этом году полагаются премии, небольшие, правда, но тем не менее. Поэтому руководство посчитало, что эти премии получат только научные руководители, которые будут в пленарном докладе участвовать. Вот и не внесли ни тебя, ни Иванова, который тоже содокладчик. Но ты не переживай, я оставлю тебе минут пять, так что покрасоваться за трибуной успеешь, — хохотнул он и начал вчитываться в листы. — И в тезисах конференции твоя фамилия будет.
— Хорошо, — сказал я в изрядном замешательстве.
Я ведь так старался, когда готовил этот доклад, он должен был стать моим триумфом. Но, судя по тому, что шалопай-Борька, как обычно, совершенно не подготовился, слушать его не будут. А уж меня, когда выйду, тем более.
Что же делать?
Я чуть не застонал. Вот бы придумать что-нибудь, чтобы Борька вообще не докладывал.
Поджав губы, я задумался: как быть? И тут вдруг навстречу мне из бокового коридора вышла Марина Носик. Рванув к ней, я схватил девушку за плечо.
— Марина, иди сюда быстренько, — шепнул тихим голосом.
— Что случилось? — с тревогой спросила она.
— Помоги мне, пожалуйста, — умоляющим голосом прошептал я. — Ты можешь меня выручить? Вопрос жизни и смерти!
— Могу, — кивнула Марина, и глаза ее зажглись жадным любопытством, как у торговки пирожками на рынке. — Что нужно сделать?
— А ты не струсишь?
— Нет, — с решительным видом покачала головой она.
— Короче, смотри. Минут через пять я выведу из кабинета Терновского, и мы с ним уйдем. Твоя задача — зайти к нему в кабинет. Там на столе лежит стопочка листов. Прямо на клавиатуре. Пять листов распечатанных. Это доклад. Так вот, ты должна забрать все эти листы, оставить только один, верхний. Ну, там видно, где первый, потому что он начинается со слов: «Уважаемые коллеги».
— Да как же?! — аж побледнела Марина. — Если меня застукают, выгонят из аспирантуры.
