Страница 2 из 13
Кажется, я сильно переборщил и нужно было срочно исправлять ситуацию.
— Мой бывший научный руководитель, академик Епиходов, перед смертью сказал, что это пароль. И что, если я скажу так Галине Александровне, она для меня найдет любую статью, которая есть или была, или будет в институтской библиотеке.
Щеки Галины Александровны чуть порозовели, и она явно начала приходить в себя, потому что поправила шаль и буркнула:
— Вы так и до инфаркта можете довести, молодой человек. — Она устало покачала головой. — Никому этот пароль не говорите. Никогда! И сами забудьте его! Садитесь лучше вон к тому столу. Я сейчас принесу вам эту статью из книгохранилища.
С готовностью последовав указанию, я примостился у дальнего стола, от нечего делать открыл картотеку на букву «Л» и принялся листать карточки. Когда дошел до подраздела на «Лы» — хмыкнул. Так и есть, судя по появившейся довольно-таки толстой пачке новых статей, Лысоткин вовсю уже пользуется моими наработками.
Я судорожно перелистывал карточки, радуясь, что в институте придерживались традиций и картотека оставалась бумажной. Видимо, оттого что многие ученые дожили уже до столь преклонного возраста, что перестраиваться им не было смысла. И мне от этого только плюс — не очень хотелось бы рыться в электронке и оставлять за собой след.
Пересмотрев все статьи, я сфотографировал несколько карточек — поищу их в «e-Лайбрари».
Когда я уже начал просматривать картотеку на «М», подраздел «Ми», в библиотеку влетела взъерошенная женщина в ярко-салатовом кардигане. Узрев, что в помещении, кроме трех парней, больше никого нет, она люто рыкнула:
— Прохлаждаетесь? Так, все трое, быстро к выходу! Там воду привезли, нужно по кабинетам разнести. И быстрее давайте!
Рыжий и ушастый с тяжелым вздохом начали подниматься со своих мест. Я же продолжал изучать картотеку.
— Ты оглох, что ли? — фыркнула женщина в мою сторону. — Или им вдвоем все носить придется? Быстро давай!
Я прищурился и посмотрел на хамку:
— Это вы мне?
— Тебе! — побагровела она и, видя, что я не проникся, добавила: — Кто твой руководитель? Я сейчас быстро ему сообщу, что его аспиранты работать не хотят!
— А я и не аспирант, — склонил голову к плечу я и продолжил, снизив голос до громкого шепота: — Я из антикоррупционного комитета. Был сигнал, что сотрудников вашего учреждения эксплуатируют вопреки должностным обязанностям. А доплат не делают. Вот меня и прислали разобраться…
Конец фразы я говорил уже в пустоту, потому что фурия сдавленно ойкнула и вылетела из библиотеки.
Парни немного постояли, но, видя, что их больше не тянут носить бутыли с водой, уселись обратно.
Рыжий не выдержал и хмыкнул:
— Красиво ты ее сделал. Заманала жаба уже!
— Сделать-то он сделал, но жаба сейчас очнется, выяснит, что никакого комитета сюда не присылали, и всем нам будет большой трындец, — печально заметил ушастый, и от такой горести его уши еще больше покраснели. — Стопудово уже звонить туда побежала.
— Ну, вам-то ничего не будет, — заметил я, — а я уж как-нибудь разберусь. Она не имеет права этого делать. Тем более средства из бюджета на погрузку и внутренние работы выделяются в полном объеме.
— А ты откуда знаешь? — изумленно спросил рыжий.
Но не буду же я ему объяснять, что в прошлой жизни входил в инициативную группу от профсоюза и мы выбили эту статью расходов, чтобы наших аспирантов и лаборантов не загружали ерундой и не отвлекали от работы.
— Шеф сказал, — таинственным шепотом сообщил я, чутко покосившись на дверь, — мол, деньги есть и на тупые разводы вестись не надо.
— Вау! Крутой у тебя шеф! — завистливым голосом сказал лопоухий. — А вот мой никогда за меня заступиться не подумает даже. Да, блин, я даже с темой и программой капец — никак не могу с ним согласовать!
— А кто у тебя шеф? — спросил рыжий у меня.
— Терновский, — похвастался я.
— Везет людям, — позавидовал мне рыжий, — а у меня Ильясов, прикинь. Говорят, у него никогда никто не защищается.
Я мог только посочувствовать парню.
— Ну, если будут какие-то накладки — ты говори, может, что и придумаем хором, — сказал я.
Рыжий вежливо кивнул, но по его виду было понятно, что ни в какие кисельные берега и молочные реки он давно уже не верит.
— Да лучше уж Ильясов, чем мой, — вконец расстроенным голосом сказал ушастый.
— А у тебя кто? — спросили мы с рыжим почти хором.
— Лысоткин! — скривился лопоухий так, словно сожрал лимон целиком.
— Таки да, уж лучше Ильясов, — моментально согласился рыжий. — Тебе капец не повезло, еще больше, чем мне. Хотя у него нормально вроде защищаются. Но долго. И за эти сто лет он всю кровь выпьет.
— Это да-а-а… — вздохнул лопоухий, а рыжий вдруг радостно сказал:
— Мне кажется, это дело надо отметить! — И потер руки. — Кроме того, отсюда ливать пора, а то жаба вернется и стопудово нас таскать припашет. Еще и со скандалом.
— Мне статью ищут. Надо дождаться, раз заказал, — с деланым вздохом сказал я. — А то, сами знаете, Галина Александровна потом больше не пустит.
Галину Александровну парни явно знали.
— Океюшки, давай забирай свою статью, а мы тебя на заднем дворе возле вивария подождем, — предложил рыжий.
А у меня скоро встреча с Караяннисом. Но если сейчас это скажу, парни решат, что я жлоб и спрыгиваю с пьянки. А портить с ними отношения никак нельзя. Особенно с лопоухим. С ним мне вообще надо, как говорится, навести мосты.
Поэтому я сказал:
— Меня шеф к своему сотруднику отправил. Там какие-то капитальные траблы с отчетом. Надо забрать и шефу привезти. И я не в курсе, сколько времени это займет. Это вообще на другом конце Москвы. Но от пьянки не отказываюсь. Давайте так: махнемся контактами, вы начинайте, а я потом сразу позвоню и подскочу. И за то, что опоздашка — проставлюсь капитально. Лады?
Ушастый посмотрел нерешительно на рыжего, а тот сразу смекнул:
— А давай! — хмыкнул он. — Приедешь, пусть и через два часа, бахнешь нормально, и мы потом все в ночной клуб рванем. Ох, я один клубешник нехилый знаю, там такие телки зачетные — закачаешься.
— Меня Сергей зовут, — представился я и продиктовал свой номер.
— А я Леха, — сказал рыжий.
Мы обменялись телефонами.
— А я Елисей, — чуть помедлив сообщил ушастый и внимательно посмотрел на нашу реакцию.
Не увидев ничего предосудительного, пояснил со вздохом:
— У меня предки все такое народное любят. Сеструху вон Златой назвали. А вторую так вообще — Ярославной. Прикиньте как звучит — Ярославна Валентиновна Ротонос. Она ждет совершеннолетия, чтобы имя поменять на нормальное.
— Так вроде ж можно с четырнадцати лет менять? — удивился рыжий Леха.
— Ой, ты моих родаков просто не знаешь, — вздохнул лопоухий Елисей. — Яре надо из дома свалить. И только потом менять. Иначе весь мозг вынесут.
Так, переговариваясь, парни отправились на пьянку. А я, дождавшись заказанной статьи, поторопился на встречу с Караяннисом.
Выяснять, с чего он решил, что меня «умерли».
Глава 2
Ресторанчик, где должен был состояться наш с Караяннисом обед, представлял собой терем в псевдорусском стиле. Эдакая горница с резными ставнями и расписным петушком вместо флюгера.
Я взошел по бесконечной деревянной лестнице, застланной алым ковром прямо с улицы, и очутился в сказочных чертогах. Бревенчатые стены, грубая мебель, словно сколоченная из бревен, но тем не менее удобная. По центру — огромная русская печь, в недрах которой клокотало. По всей вероятности, там готовились для желающих особые блюда.
На стенах висели шкуры медведей, головы лосей, оленей, чучела глухарей. Официанты ходили в косоворотках и кафтанах, остриженные исключительно под горшок.
Караяннис уже сидел за столом и что-то набивал в телефоне.
При виде меня он разулыбался и заявил:
— У меня есть две новости — хорошая и плохая. С какой начать?
— С плохой, — сделал выбор я.
— Почерковедческая экспертиза подтвердила подлинность подписи на завещании, — вкрадчиво, словно кот, сказал Караяннис.
А у меня аж в глазах потемнело. Ну как же так?! Я же точно знаю, что никакое завещание не подписывал!
— А какая хорошая? — спросил я упавшим голосом.
— Нотариус проговорился — академика привозил, цитирую, «мужчина на черной машине, а не Ирина», — сказал Караяннис и прищурился. — Ты понимаешь, что это значит?
— А что за мужчина? — спросил я.
— А ключ от квартиры, где деньги лежат, в придачу не хочешь? — с мягкой укоризненной печалью посмотрел на меня Караяннис. — Сергей, неужели ты думаешь, так легко было от него эту информацию получить?
Я так не думал, но к чему клонит этот хитрозадый адвокат, вполне понял.
— Нужно найти этого мужчину на черной машине, — проворчал я. — Сами подумайте, сколько мужчин в Москве ездят на черных машинах. А ведь он может быть, к примеру, из Твери или даже из Нальчика.
— Почему из Твери? При чем здесь Нальчик? — удивился Караяннис. Иногда он был прямой, как рельсы.
— Ладно, проехали, — отмахнулся я. — В общем, тут полный тупик. Что же делать? Какие еще варианты есть?
— Стой! Стой! Стой! — вытянул руки вперед Караяннис. — Все-то у вас, молодых, должно происходить мгновенно.
— А как иначе?
— Не забывай, с твоим делом работает лучший в России и, не побоюсь этого слова, в мире адвокат. — С этими словами лучший адвокат планетарного масштаба драматично приосанился и выдержал небольшую, но глубокую театральную паузу.
Я не мешал лицедействовать. Хочет получить порцию восхищенного внимания — препятствовать не буду. Но и аплодировать тоже не стану. Я же ему деньги плачу, причем немалые.
Видя, что я не реагирую, Караяннис тяжко вздохнул и ворчливо буркнул:
— Есть еще один момент…
— Какой? — спросил я, но больше из вежливости.
— Мой человек нашел камеру с парковки около этой нотариальной конторы. И — гип-гип ура! — запись там сохранилась. На ней хорошо видно и саму машину, и даже номера.
— Да вы что?! — Меню, которое я подтянул к себе, чтобы сделать заказ, застыло в воздухе, а я уставился на Караянниса практически влюбленными глазами. — Так надо же срочно искать!
— Да не горячись ты. — От улыбки Караянниса можно было зажигать звезды. — Рекомендую заказать тушеную оленину с брусничным соусом. Уж она у них крайне недурственной получается.
Я посмотрел на него с укором, Караяннис сделал вид, что не заметил, и воодушевленно добавил:
— А тройная уха здесь просто сказочная. Сытная и наваристая. Хотя и щи от шеф-повара тоже преотличные. Пальчики оближешь!
Видимо, на моем лице отразилось все, что я думаю и про щи, и про уху, и про шеф-повара, потому что Караяннис радостно заржал. Немного отсмеявшись, он могучим глотком промочил горло морсом и задушевно изволил ответить:
— Мои ребята уже пробивают.
Я со стуком опустил меню на стол и ошеломленно откинулся на спинку дивана. Эмоции, которые я испытывал после этого финта, можно было описать как «глубокая радость с примесью раздражения и непреодолимого желания запустить в него графином с клюквенным морсом». Номера машины — это уже весомый довод, который в суде обязательно учтут.
— Ну, молодцы! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все аж кипело. — А то я уж было подумал, что придется отсмотреть все черные машины от Твери до Нальчика.
— Вот видишь. — Караяннис назидательно воздел указательный палец к потолку. — Поэтому я и просил тебя не драматизировать раньше времени. А теперь даже не сомневайся, что я самый лучший в мире адвокат! И ошибаться не привык.
Он опять отхлебнул морса, и я заметил, как его кадык удовлетворенно дернулся. Караяннис обожал моменты собственного триумфа. Я же, пока он наслаждался, наконец-то сделал заказ официанту, который наворачивал уже третий круг неподалеку, делая вид, что просто случайно протирает соседний столик.
— Значит, пробивают, — медленно повторил я, возвращаясь к главному. — Допустим, найдут этого человека на черной машине… — Я запнулся. — Допустим, он даже признается, в чем я сильно сомневаюсь. А что дальше? Как мы прижмем Ирину? Деньги и квартира уже уплыли.
Караяннис сразу не ответил. Он аккуратно промокнул губы салфеткой, затем неторопливо сложил ее вчетверо и осторожно опустил рядом с тарелкой. Этот жест означал, что сейчас он перейдет к той самой информации, за которую, как он считает, ему должны отлить прижизненный памятник, причем желательно в бронзе.
— Слушай сюда, Сергей, — сказал он, понизив голос ровно на полтона, так что я невольно вынужден был податься вперед. — Пока мои люди расследуют вопрос с завещанием, у меня в офисе зацепили еще одну твою тему. И вот у меня сейчас прямо чуйка внутри верещит, что это как-то между собой связано.
— Какую конкретно тему?
— Помнишь, ты говорил про плагиат? Эти двое подозрительных ученых, о которых ты мне рассказывал. Мол, они явно используют наработки академика. Так вот, эти твои Лысоткин и Михайленко, — произнес он эти фамилии так, будто назвал двух особо мерзких головоногих моллюсков, — насколько мы выяснили, не просто работали с профессором Епиходовым, а были его заклятыми врагами в науке…
— Я это знаю. — Пожав плечами, я вопросительно посмотрел на лучшего в мире адвоката, который сосредоточенно и аккуратно распиливал олений медальон в брусничном соусе.
Караяннис неторопливо отпил еще морса, смакуя, и мне захотелось его убить.
— И что? — таки не выдержал я.
— Совсем недавно они подали статью в солидный британский журнал. В Q1, между прочим. Название я записал, оно длинное, потом из офиса ссылку скину. А вот тему запомнил, она, если не ошибаюсь, связана с нейропротекторами в превентивной геронтологии. Мы можем их дернуть за усы…
