Зинаида жестом показывает, чтобы я повторяла за ней. Она расставляет тарелки с одной стороны, я с другой. Мои руки трясутся так сильно, что я боюсь, как бы не перевернуть тарелку на мужчин. Без приключений расставила почти все, а когда подхожу к последнему мужчине, поднимаю взгляд.
Это тот самый мужик, что смотрел на меня! Господи. У меня дыхание перехватывает от его близости. Он похож на дикаря. Он точно уголовник. И он рассматривает меня, словно я забавная зверушка. С его красивого лица не сходит улыбка. Я со стуком ставлю тарелку, его улыбка становится шире.
– Налей мне виски, – говорит он.
Все волосы на моем теле встали дыбом от звука его голоса. Я не двигаюсь.
– Ты глухая? – глумится. – Влад, ты берешь инвалидов на работу?
Мои щеки мгновенно вспыхивают. Я отхожу от него, иду к бару, беру бутылку виски и стакан. Ставлю стакан на стол и до краев лью алкоголь, он проливается на скатерть и медленно стекает на пол.
Дикарь смотрит на меня своими черными глазами и кидает салфетку на пол.
– Вытри, – отдает приказ.
Лицо пылает от унижения. В одной руке я стискиваю бутылку, во второй – поднос. В своих мыслях я представляю, как бью его по башке и кричу, чтобы он сам все убрал! Но, конечно, я этого не делаю. Думаю, он может убить меня даже за такие мысли.
– Зина, что ты стоишь? Помоги Ксении, – слышу голос деда.
Боковым зрением вижу как Зинаида идет в мою сторону.
– Нет, – отрезает незнакомец. – Пусть она вытирает. Становись на колени, волчонок.
Я сильнее сжимаю поднос и бутылку.
Во мне просыпается такая ненависть, я даже представить не могла, что могу испытывать такие эмоции.
Нет ничего такого, чтобы убрать за собой бардак, я не принцесса и сама все прекрасно убираю. Но то, каким тоном приказывает этот дикарь, меня раздражает сильно. Он реально относится ко мне, как к цирковому уродцу, который просто обязан плясать под его дудку.
Я наступаю на горло своей гордости, вспоминаю, о чем говорил дедушка, я не могу подвести его. И под сопровождением восьми пар глаз я опускаюсь на колени у ног незнакомца. Слышу смех и пошлые шуточки, но игнорирую их. Ставлю поднос на пол, на него бутылку, поднимаю салфетку и вытираю капли спиртного с пола.
Рука дикаря ложится на мою поясницу, очерчивает позвонки, я замираю. Я просто в шоке от того, что он себе позволяет! Какого черта смеет трогать меня без разрешения? Я быстро встаю с пола, его рука падает с моего тела.
– Достаточно чисто? – огрызаюсь я. – Теперь можете есть с пола.
И снова эта оглушающая тишина, а потом кто-то засмеялся, а кто-то присвистнул.
– Нихрена себе, Влад, у тебя прислуга разговаривает.
– К-Ксюша, идем, – подает голос Зина.
Я собираюсь уйти, но незнакомец хватает меня за руку. Твердо, но не причиняет боли. Проводит пальцем по моему запястья, надавливает на точку пульса, который бешено частит, рассматривает следы от дедушкиного захвата.
– Ты здесь останешься. Будешь меня обслуживать.
У меня рот открывается от шока. Он совсем уже? В смысле обслуживать.
Я поднимаю взгляд на деда, он сам в шоке, но кивает мне едва заметно, как бы говорит, чтобы я делала, как мне сказали. Встречаюсь взглядом с Ксюшей, мне кажется, что подруга сейчас расплачется.
Пока я была в растерянности, этот дикарь дергает меня и усаживает себе на колени. Я пытаюсь встать, но он удерживает за талию.
– Будешь дергаться, и я разложу тебя на этом столе вместо десерта, волчонок, – говорит мне на ухо.
Я замираю и выпрямляю спину, кажется, я снова забыла, как дышать.
Он смеется, его дыхание щекочет мне шею. Я никогда не попадала в такие ситуации и не знаю, как себя вести! Это просто вопиюще! Кто усаживает себе незнакомых девушек на колени?
А я как назло чувствую жар его тела, сталь мышц, запах одеколона. У меня кружится голова. Они продолжают говорить, из-за шума в ушах я не могу разобрать слов. Все мое внимание сосредоточено на руках, что на моей талии. Мне кажется, что ткань платья сейчас загорится. Его касания ощущаются, как клеймо.
– Возьми стакан с виски и напои меня, – снова этот голос в ухе.
Я дергаюсь и резко поворачиваю голову. Его лицо близко-близко, я могу посчитать каждую ресничку, разглядеть каждую морщинку. Дикарю за тридцать, он очень красивый и знает об этом. От таких, как сказала бы Ксюня, у девушек начинается овуляция и слетают трусики.
Сцепляемся взглядами. Я нервно облизываю губы, а он следит за этим движением. В его глазах такой огонь, что от меня останется лишь пепел.
Я резко отворачиваюсь, потому что мне надо прийти в себя. Тянусь за стаканом. И снова поворачиваюсь к нему.
– Какой послушный волчонок, – улыбается и гладит меня по талии.
Я стискиваю зубы, чтобы не огрызнуться. Подношу стакан к его губам. Он делает глоток, все время глядя на меня.
– Кай, – слышу голос деда.
Моргаю несколько раз и возвращаюсь в реальность. Разворачиваюсь и со стуком ставлю стакан на стол. Я чувствую взгляды всех собравшихся на нас. А я ненавижу быть в центре внимания.
– Мы договорились? – снова говорит дед.
– Нет, – отрезает Дикарь.
Кай.
Его зовут Кай.
– В смысле нет? Я же дал добро, чтобы вы пользовались моими доками и…
– Ты думаешь, нам нужно твое разрешение, Лебедь? – говорит жестко. – Доки мы забираем и так. Или ты думаешь, что долг уплачен? Ты же не настолько тупой, правда?
– Тогда что еще вам нужно? – напряженно спрашивает дед.
– Нам нужны гарантии, что ты нас не бросишь. Мы заберем твою любимую внучку.
Я охаю от ужаса.
В смысле заберут?
Мы с Ксюшей встречаемся взглядами. И в обоих отражается ужас.
Глава 4
Алиса
– Про Алису и речи быть не может! – гаркает дед так громко, что я вздрагиваю.
– Ты отдашь ее мне.
– Нет! Я не отдам единственную внучку такому, как ты!
– Такому, как я? – Кай смеется, его смех вибрацией отдается в теле. – А тебе раньше надо было думать, до того, как ты решил всех на*бать на бабки.
– Я все отдам!
– Время вышло, Лебедь. Мы и так ждали слишком долго. Ты должен быть благодарен за нашу выдержку.
– Я не отдам Алису!
– А у тебя выбора нет, – говорит жестко. – Алиса, – обращается он к Ксении. – Иди собирай вещи, ты сюда больше не вернешься.
Моя голова идет кругом.
Я просто не верю в происходящее.
Словно в кошмарном сне Ксюша всхлипывает и встает с места.
Я дергаюсь, но дикарь не пускает.
– А ты оставайся, волчонок. Мне нравится, как ты ощущаешься в моих руках. Может, и тебя стоит забрать.
Видимо, на моем лице отразился дикий ужас, потому что Кай смеется. Ему, блин, весело!
– Ладно, пойди помоги подруге, а мы пока обговорим дела.
Ему не нужно было дважды повторять. Я словно ужаленная подлетаю с его колен, хватаю Ксюшу за руку, и мы буквально за секунду оказываемся у меня в комнате. Я закрываю дверь, и первое время мы обе не двигаемся.
– Ксюша, – шепчу я, и тогда подруга начинает рыдать.
Я подхожу к ней и крепко обнимаю. У меня у самой глаза на мокром месте. Все происходящее похоже на непрекращающийся фильм ужасов. Ксюня всхлипывает и сжимает меня в своих объятиях.
– Я не хочу… – ревет она. – Я ни-никуда не поеду с ними! Они будут издеваться надо мной… Алиса, что мне делать?
– Тише-тише, – пытаюсь ее успокоить, но как? – Все будет хорошо, – говорю и сама не верю. – Дедушка что-то придумает.
– Не придумает. Это страшные люди, ты не слышала что они говорят. Я не смогу с ними… Я не смогу!
– Ксюша, послушай меня, – отодвигаюсь от подруги, чтобы заглянуть ей в лицо.
Вытираю слезы с ее щек. У меня сердце разрывается. Это я должна быть на ее месте…
– Все будет хорошо, слышишь? Дедушка не позволит, чтобы с тобой что-то случилось.
– А зачем тогда он сказал притворяться? Он знал, Алиса… Он знал…
Ее слова как удары ножа в солнечное сплетение.
Да, мой дедушка не самый хороший человек, но я отказываюсь верить, что он знал, что так будет. Я просто отказываюсь.
– Ты же знаешь, что он бизнесмен. Сейчас он договорится.
– Думаешь? – смотрит с такой надеждой.
– Да. Так и будет. А теперь пойди умойся, – улыбаюсь ей. – Нос красный, глаза опухли. Кстати, я собрала сумку с вещами, заберешь.
Ксюша немного веселеет и идет в ванную. Как только за девушкой закрылась дверь, я хватаюсь за волосы. Что же это такое происходит? Но я пытаюсь убедить себя, что все будет хорошо. По-другому быть не может. С хорошими людьми не случаются плохие вещи, а Ксюша – лучшая. Я уверена, что все будет хорошо.
Через некоторое время подруга выходит из ванной, кажется, она немного успокоилась. Она подходит ко мне и забирается на кровать.
– Кто вообще эти люди? Ты их когда-то видела? – спрашивает она тихо.
– Нет. Первый раз сегодня. Они похожи на бандитов.
– Как Владислав Николаевич с ними связался? Я думала, у вас денег куры не клюют. А эти мерзавцы говорили, что он им должен.
– Я не знаю. Я тоже не замечала, чтобы у нас были проблемы. Сама ничего не понимаю.
– А если… Если Владиславу Николаевичу не удастся с ними договориться?.. – тихо спрашивает Ксюня.
Мне нечего ответить. Потому что я даже думать боюсь, что будет тогда.
– Он договорится.
– Хорошо, – устало соглашается. – Но если нет, – говорит она, я хочу ее перебить, но она не дает. – Если не удастся и меня заберут, то поклянись, что ты позаботишься о моей маме. Она болеет очень сильно, ей нужна дорогая операция, еще и проблема с квартирой. Ее брат алкаш хочет отсудить половину. Половину однокомнатной квартиры, Алиса! А ей нервничать нельзя.
Я просто в шоке.
– Почему ты раньше мне ни о чем не говорила? – спрашиваю с обидой.
Да, мне обидно.
Мне казалось, что мы доверяем друг другу. А она такие вещи не рассказывает! Разве дружба не строится на доверии?
– Я не хотела тебя грузить, – отвечает со вздохом. – Я сюда приходила и отдыхала, понимаешь? Мне не надо было думать ни о больной маме, ни о том, что мы можем оказаться на улице. Ты мой островок спокойствия и умиротворения.
– Ксюнь, я понимаю. Но ты должна была сказать, я бы помогла.
– Алиса, ты и так столько делаешь для меня…
Я встала с кровати, потому что меня разрывало от эмоций. Не на Ксюшу, а вообще на все события дня.
– Сколько делаю? Ты же понимаешь, что ближе тебя у меня никого нет! Да я бы продала все свои безделушки, чтобы помочь!
