Работа с детскими садами и интернатами вообще вытягивала из меня всю душу из-за моей проблемы – невозможности иметь детей. И об этом даже не хочется думать!
Проведение семинаров, составление памяток, внесение всего фонда в электронную базу и многое другое – всё это за пять лет интенсивной работы выпило из меня все жизненные силы. Я стала похожа на тот образ сухопарой высокой и морщинистой тётки в очках, которую представляешь, слыша слово «библиотекарша». А мне всего-то тридцать семь!
– Что твой Артёмка? – спросила Танечка, закусив шоколадной конфетой. Тарасова даже не представляла, как одним вопросом умудрилась наступить мне на больную мозоль. – Придумал муженёк отпускную программу?
– Он… – я запнулась, уже предвидя реакцию лучшей подруги, с которой мы вместе прошли огонь, воду и медные трубы рука об руку с момента знакомства в песочнице детского садика. – Мы отдыхать будем дома.
– Не поняла, – Таня широко распахнула глаза, резко ставя опустевший бокал. – Вы же в Анапу собирались?! – Я не успела даже рот раскрыть, чтобы ответить, как возмущение подруги затопило её и меня вместе с ней заодно. – Нет, я знаю, что у твоего Артёма опять какие-то проблемы с бизнесом, но он же согласился на бюджетный отдых? Хотя какой Анапа может быть бюджетной?! Ну, да ладно! Или… Только не говори, что он уговорил тебя вложиться в его очередной проект?! Что опять? Телефоны? Ноутбуки? Или он всё-таки решился закупить из Китая роботы-пылесосы, «фарцовщик» недоделанный! Наденька, это уже даже не смешно!
– Танюш, давай не будем, хорошо?
– Нет. Не хорошо. Ты…
– И тем не менее мы оставим эту тему, – отрезала строго. – Скажу только, что никуда я свои отпускные вкладывать не собираюсь. На этом всё.
– Тогда почему вы не…
– Потому что у Тёмы на «работе» завал. А сама я никуда ехать не хочу.
– А зря! – подруга тяжело вздохнула, пытаясь вернуть беседе утерянную лёгкость. – Я вот ездила одна. Правда, давно. Но мне очень понравилось. До сих пор тепло вспоминаю ту недельку.
Таня смахнула тёмную прядь волос, перебрасывая её через плечо, и мягко улыбнулась.
У Тарасовой было трое сыновей и очень весёлый муж. Сегодня ребята уехали на дачу, чтобы дать маме отдохнуть с её подругой, но обычно у Тарасовых всегда царил шум и гам. Собственно, только поэтому я не ставила слова Танюшки под сомнения. Она действительно отдохнула от бытовой суеты.
А вот я была другой.
Старшая сестра в неполной семье. Папа ушёл «за хлебушком», когда мне было четырнадцать, а Маринке, младшей сестре, десять.
И мама растерялась. Посыпалась, как дом, потерявший фундамент.
Она никогда не была у нас сильной, а тут совсем расклеилась. Ей пришлось идти на работу, хотя до этого она и дня не проработала. Учитывая отсутствие образования, приличных вакансий, способных приносить хороший доход, не нашлось.
Мы выживали на копейки, перебиваясь подачками загулявшего родителя.
А потом отец совсем пропал с радаров алиментов. Он уехал в другую страну, и с отцовским обеспечением возникли трудности.
Мне пришлось быстро взрослеть.
Где я только не подрабатывала! И подъезды мыла, и в ларьках продавщицей в двухтысячных продавала всякую ерундень. Потом на трассе в кафешках посуду мыла…
После школы поступила заочно на филологический факультет. Одновременно с учёбой работала на заправке кассиром.
Там мы и познакомились с Артёмом, простым и улыбчивым парнем.
Всё закрутилось-завертелось… Я даже не поняла, в какой момент мы решили пожениться. Всё было так ярко и очень нежно. Правда свадьбы как таковой не состоялось. Родители Артёма тоже были простыми работягами, а кредиты брать ради одного дня-гулянки нам показалось неразумным. В общем, мы расписались и вот уже семнадцать лет живём дружно друг с другом… и ипотекой, которую осталось совсем немного погасить за нашу тесную, но уже такую родную однушку. Кстати, отпускные я планировала потратить именно на закрытие ипотеки, и сделать сюрприз Тёме.
Вообще, он у меня хороший. Да, его идеи иногда бывают не самыми адекватными, но он старается, чтобы на столе были и хлеб, и масло с колбаской. Кстати, работая дома через интернет, Артём успевал и квартиру прибрать к моему приходу, и что-нибудь на ужин лёгкое приготовить. Так что мне грех жаловаться!
Нет, бывают, конечно, моменты, которые хочется сразу же забыть, чтобы не утонуть в обидах, но так же у всех… да?
– Надюшка?
– А?
– Ты меня не слушаешь, что ли? – Таня покачала головой. – Говорю: хочешь, я с Димкой своим поговорю, и мы вместе с тобой в Анапу полетим? Тебе надо отдохнуть, солнце. Ты только глянь на себя? Кожа да кости! Я не говорю, что являюсь эталоном. У меня лишних килограмм тридцать после моих пацанов осталось, но ты… Такое чувство, что ты выдыхаешься. И не спорь! Сколько там твой отпуск длится?
– Пятьдесят шесть дней.
– Ух! Ничего себе?! Подруга… Это Рай! Давай, лучше я тебе путёвку в санаторий куплю, а? Раз у тебя такой отпуск большой, м?
– Нет, Танечка. Я же сказала. У меня планы на отпускные.
Подруга тут же прищурилась.
– Всё-таки вкладываешься в бизнес своего царя гороха?
– Нет, – я поморщилась, умалчивая о том, что непростой разговор с мужем на эту тему всё-таки имел место быть. И оставил он, разговор, после себя весьма неприятное послевкусие. – Я хочу ипотеку погасить. Отпускных как раз хватит.
– О! Ну, это дело нужное. Хоть перестанешь вечерами репетиторствовать. А то как к тебе не приеду – у тебя студенты!
– Я же филолог. Почему не подтянуть ребят по дисциплине? Да и копеечка лишней не бывает.
Таня лишь вздохнула, спросив:
– Ну, хоть в отпуске ты занятия отменишь?
– У меня всего две девочки остались сейчас. Пусть ходят. Экзамены совсем скоро. После экзаменов…
Тарасова прикрыла глаза рукой, а потом встрепенулась.
– Так! – разлив красное вино по бокалам, Таня наигранно весело улыбнулась. – Всё с тобой ясно, трудоголик ты мой неугомонный. Пьём! За то, чтобы…
Тост подруги перебила громкая мелодия из моего смартфона.
– Придержи свою мысль, – я внутренне напряглась, увидев на экране имя начальника. – Григорий Иванович звонит.
– Не бери! Пошёл он…
Я лишь возвела глаза к натяжному потолку, свайпнув вызов.
– Да?
– Смирнова! – обрушилось на меня сопящее возмущение полноватого невысокого мужчины, чей возраст сравнительно недавно перешагнул пятый десяток. – А где отсчёт за первый квартал? Кстати, завтра придут новые книги. Необходимо в кратчайшие сроки внести все их в фонд. Что по первому июню? Ты приготовила массовое мероприятие в городском парке для детей? Фотографов из редакции позвала? Знаешь, у меня тут мысль возникла? Что, если ты детям прямо в парке сказки почитаешь? Пусть тебя пофоткают…
У меня чуть глаза на лоб не полезли от количества вопросов и неуместных предложений.
– Григорий Иванович, – остановила этот поток инициативности, – я с завтрашнего дня в отпуске. Вы забыли? Все эти вопросы вам придётся задать вашей племяннице, которую вы подменной взяли, пока я отдыхаю.
– В смысле «отдыхаешь»?! – свистяще выдохнул мужчина после продолжительной паузы. Я прямо явственно себе представила его нарастающую злость, будто он рядом стоит. То, как его лицо багровеет от возмущения, а губы белеют. – Маргариточка лишь формально устроена! Мы так каждый год делаем! Ты что?! Забыла? Ты…
– В этом году всё иначе… – попыталась я построить конструктивный диалог, но мужчина, всегда грешивший поведенческой истерией, сорвался на крик, перебивая:
– Никаких «иначе»!!! Из столицы комиссия приезжает в конце месяца! Я уже отправил им твои планы на лето! Ты просто обязана провести четыре мероприятия за июнь! Это не обсуждается, ты меня поняла?! Чтобы завтра была на работе, как штык! А то уволю на хрен! И такую тебе характеристику напишу, что даже поломойкой не устроишься!
Начальник сбросил вызов.
Я в растерянности посмотрела на подругу.
– Это что сейчас было? – спросила Татьяна, широко распахнув глаза. Стало понятно, что крики начальника она прекрасно расслышала.
– «Кто», – поправила Тарасову автоматически, отодвигая от себя салфетку и смартфон. – Это был Григорий Иванович. Эм…
Таня прищурилась, наблюдая за моими суетливыми действиями.
– Только не говори, что ты пойдёшь завтра на работу.
– Пойду…
– Надя!
– Чтобы ткнуть ему носом в отчёт…
– НАДЯ!
– И в трудовой кодекс. Они рядом лежат. Заберу свой ноутбук и к маме поеду.
Тарасова поморщилась, но оставила свои мысли при себе, как и непозволительно повышенный тон.
Хотя, что тут оставлять? Я прекрасно знала, как Таня относилась к моей маме. Она считала её моей личной пиявкой, которая тянет и тянет из меня деньги, вечно жалуясь на дорогую жизнь и пятидесяти семилетний возраст, который больше не позволяет ей самой зарабатывать в виду постоянной усталости.
– Ладно. Поеду я, – тяжко вздохнула, поднимаясь.
– Но ты же приехала с ночёвкой?! – цокнула языком Татьяна, состроив моську досады на лице.
– Просыпаться рано… теперь. Да и переодеться в нормальное… – я окинула взглядом свой простой серый сарафан на бретелях, – надо. Только не обижайся. Посидим в другой раз.
Тарасова покачала головой, а потом резко встала и обняла меня.
– Только не позволяй им помыкать собой, слышишь? Не смей! Каждый раз говорю тебе одно и то же, а ты меня совсем не слушаешь!
Я грустно улыбнулась, прислонившись к мягкой щеке моей любимой пампушки.
– Не позволю. Обещаю. Отпуск будет моим. А если он начнёт давить, уволюсь. Страшно, конечно, но работать в таких условиях я больше не смогу.
– Вот и правильно! Вот и молодец!
Таня вызвала мне такси, и через десять минут машина уже ожидала меня у третьего подъезда.
Глава 2. Что за
…
Входила в квартиру тихо. Время перевалило за полночь, и я не хотела тревожить своего любимого жаворонка.
Нет, обычно Тёмка засиживался за компьютером, переходя от рабочих ссылок в режим «танкиста», чтоб этой игре пусто было! Но в последние полгода всё поменялось. Артём стал больше уделять времени домашней суете, открыв в себе таланты «домохозяина». Дома стало невероятно уютно, а на кухне всегда одурительно вкусно пахло идеально приготовленным ужином. Наверное, из-за этого Тёмочка валился спать без задних ног фактически в девять вечера.
Но появились от этого и неприятные моменты: от интима в нашей жизни остались какие-то жалкие крохи. Я назвала бы их «праздничные выходные», но не люблю жаловаться. Тем более ничего в том интиме интересного нет! Очень жаль это признавать после семнадцати лет брака, тем более мне – женщине, обожающей любовную литературу! Но врать самой себе я считала самым великим заблуждением человеческого существования, а заблуждаться – это точно не моё!
Конечно, можно списать такие печальные выводы на мою вероятную фригидность, как это сейчас любят делать в нашем обществе, или, собственно, на «невнимательность» Артёма к реакциям моего тела, но я предпочитала не копаться в этой тонкой теме. Просто жила, потому как упорядоченная система брака лихо затянула нас с Артёмом в своё колесо, и, кажется, меня всё устраивало.
Опустив ключи на тумбочку, я сняла обувь и, проследив взглядом вдоль прихожей, удивлённо вскинула брови.
Из-под двери, ведущей в комнату, пробивалась тонкая полоска света.
– Тёмка не спит, что ли? – сорвалось с губ тихое восклицание.
И тут…
– Да-да, Тёмочка! Сильнее!! Глубже!
Я опешила на пороге родного дома.
Рык любимого мужа и радостные женские всхлипы, в которых я распознала знакомые интонации своей младшей сестры, словно выбили опору из-под моих ног.
Вцепившись в комод, я по стеночке прошла вглубь просторной прихожей, минуя кухню с пряными запахами тушёного мяса и ванную.
Вытянула руку и коснулась двери подрагивающими пальцами, медленно, как в замедленной съёмке, отодвигая её в сторону, чтобы предоставить себе обзор на самый ужасный момент в моей жизни.
Да. Это была она – измена. Подлая и тихая, как укус ядовитой змеи.
Артём на нашем диване, на наших простынях с остервенелой похотью брал мою сестру… Сестру, которую я помогла маме поднять на ноги, выучить в школе, а потом и помочь получить высшее экономическое образование, оплачивая все её счета.
– Марина… – с болью сорвалось с губ имя предательницы, и сестра подскочила на диване, истерично хватаясь за простыну, чтобы прикрыться. – Тёма…
На большее сил у меня не хватило. Я была в таком шоке, что просто растерялась, не понимая, что вообще делать?!
Пока я тихо моргала, парализовано замерев, парочка предателей быстро приходила в себя.
Марина принялась хватать свои вещи и дёргано натягивать на себя, хмуро косясь в мою сторону.
А вот Артём вдруг показал себя с совершенно неожиданной стороны. Стороны, существования которой я даже не представляла!
– А что ты хотела?! – выкрикнул муж, прикрывая пах моей подушкой.
От омерзения я вздрогнула всем телом.
– Посмотри на себя! Ты же не женщина! РОБОТ! Причём до тошноты костлявый! Тебя же трогать противно! А ещё мне нужны чувства, понимаешь?! Мы с Маринкой полюбили друг друга! Сопротивлялись химии, как могли, но полгода назад, когда Мариночка готовила для тебя праздничный ужин на твой день рождения, на который ты (КАК ВСЕГДА!!!) задержалась, я… мы…
