Ира… Не могу читать дальше.
Закрываю телефон. Кладу на место. Руки не дрожат. Странно. Должны бы дрожать, разбить чашку. Мне бы закричать, смотришь стало бы легче. Смотрю в окно. За окном Москва, вечерняя, красивая, равнодушная.
В ванной шумит вода. Он моется, а я пытаюсь осознать увиденное. Мой муж полгода трахает мою сотрудницу, фоткается в моей спальне, спит с ней на моих простынях и пишет, что я холодная.
Вода перестаёт шуметь. Слышу шаги. Роман появляется на кухне в халате, мокрые волосы, пахнет гелем для душа. Красивый. Ухоженный. Довольный жизнью. Подходит к столу, берёт телефон, смотрит на экран. Мельком, быстро, но я вижу, как пробегает глазами по сообщениям. Улыбается. Прячет смартфон в карман халата и только потом замечает моё настроение.
— Что-то случилось? — спрашивает с обожанием в глазах.
Я смотрю на него. Красивое лицо. Знакомое до последней морщинки. Глаза, в которые я смотрела двадцать два года. Губы, которые целовали меня сегодня утром.
— Нет, — отвечаю. — Устала.
Он кивает. Подходит, целует в щеку — быстро, привычно, равнодушно.
— Отдыхай, зай. Я в кабинет, просмотреть письма.
Уходит. Я остаюсь на кухне, смотрю в одну точку. В голове пустота. Только одно слово стучит, пульсирует, разрывает мозг: полгода. Полгода!..В январе у нас был отпуск на Мальдивах. Мы купались, загорали, пили коктейли. Он говорил, что любит меня. Мы занимались любовью. А когда я засыпала в шезлонге, он писал ей.
В марте я болела. Лежала с температурой под сорок, он ухаживал, приносил чай с лимоном, ставил градусник, кормил с ложечки. А в перерывах, отправлял ей фото с подписью «старая пила болеет, скоро сдохнет».
В апреле мы ездили в Питер, открывать новый филиал. Он был рядом, помогал, поддерживал, решал вопросы с подрядчиками. А ночью писал ей «скучаю, хочу к тебе, здесь сдохнуть от тоски можно».
В мае у Кати был день рождения. Двадцать один год. Мы сидели в «Турандоте», я плакала от счастья, глядя на дочь. Он обнимал меня и говорил, какая я замечательная мать. А в туалете ресторана строчил ей сообщения.
В июне. В июле. В августе... Перечислять можно до бесконечности.
Полгода!
Сажусь за стол. Чай остыл. В голове проясняется. Вместо боли — холодная ясность, как перед важными переговорами. Включаю мозг и отключаю эмоции.
Я деловая женщина! Я умею анализировать. Я умею видеть цифры и факты. Вот факты: муж изменяет полгода, любовница беременна, планы на будущее есть. Я не вхожу в его планы.
Вопрос: что делать?
Первый вариант: устроить скандал. Разбить посуду. Выгнать его прямо сейчас. Кричать, плакать, рвать на себе волосы. Чтобы он понял, какую боль причинил. Чтобы пожалел. Чтобы остался.
Второй вариант: сделать вид, что ничего не случилось. Жить дальше. Бороться за него. Стать лучше, моложе, интереснее. Записаться в спортзал, сменить гардероб, быть ласковее, быть удобной. Чтобы он вспомнил, какая я.
Третий вариант: включить голову. Собрать информацию. Подготовиться. И нанести удар тогда, когда он меньше всего ожидает. Когда отступать будет некуда.
Выбираю третий.
Я не та женщина, что будет умолять. И не та, которая будет делать вид, что ничего не видит. Я та, которая построила бизнес с нуля, умеющая управлять сотнями людей. Бизнесвумен, знающая, что в этой жизни ничего просто так не даётся. Даже любовь. Особенно любовь!
Встаю. Иду в кабинет. Роман сидит за компьютером, делает вид, что работает. Заглядываю внутрь, улыбаюсь.
— Ром, мне рано утром в клинику. Сам поужинаешь?
— Конечно, зай, — отвечает, не поднимая глаз. — Ты отдыхай, я справлюсь.
Я киваю. Иду в спальню. Ложусь. Смотрю в потолок.
За стеной шуршит мышь. Мой муж думает, что я ничего не знаю, что я слабая, что буду терпеть и прощать.
Ошибаешься, Рома.
Я закрываю глаза. И впервые за месяц засыпаю быстро. Потому что решение принято. Потому что я знаю, что делать дальше.
Глава 2
Утром я еду в клинику. На входе встречаю Леру. Она стоит у ресепшн, поправляет бумаги, улыбается кому-то в телефоне. Увидела меня, улыбается ещё шире. Мило, приветливо, как всегда.
— Ирина Викторовна, доброе утро! Кофе сварить?
— Свари, — кидаю на неё беглый взгляд. — И зайди ко мне через час. Есть разговор.
Она кивает. Улыбается. Ни тени смущения, ни капли страха, ни грамма неловкости. Уверенная в себе девочка. Думает, что всё под контролем, что я ничего не знаю, что она уже победила.
Захожу в кабинет. Сажусь в кресло. Достаю телефон. Набираю номер детективного агентства, с которым работаю уже десять лет. Мы проверяем партнёров, новых сотрудников, иногда инвесторов, если есть сомнения. Илья никогда не подводит.
— Илья, привет, — говорю. — Есть работа. Срочная. И очень деликатная.
— Слушаю, Ирина Викторовна.
— Нужно пробить одного человека. Полная проверка. Биография, связи, финансы, любовницы, всё. И проследить за объектом.
— За кем?
— Мой муж.
Пауза. Илья молчит. Потом говорит осторожно, деловито:
— Принято. Какие документы нужны? Что вскрыть?
— Доступ к его телефону. Я перешлю данные. И ещё — проверьте девушку. Лера Соболева, двадцать четыре года, работает у меня администратором. Узнайте про неё всё. Особенно про возможную беременность.
— Сделаем. Срок — две недели. Если срочно — неделя, но дороже.
— Делайте за неделю. Цена не важна.
Кладу трубку. Смотрю в окно. За стеклом Москва, утро, люди спешат на работу, пьют кофе, листают ленту. Никто не знает, что у меня внутри бушует война. Самая настоящая. С мужем, с которым вместе двадцать два года. С девчонкой, которую я сама взяла на работу. С собой — за то, что ничего не замечала.
Стук в дверь. Входит Лера. С чашкой кофе. Ставит передо мной.
— Ирина Викторовна, вы хотели поговорить?
— Да, — киваю на кресло. — Садись.
Она садится напротив. Смотрит преданными глазами. Хорошая девочка. Красивая. Молодая. Считает, что умная.
— Лера, я хочу предложить тебе повышение, — произношу спокойно, даже ласково.
Она удивлена. Приятно удивлена. Глаза загораются.
— Через месяц открываем филиал в Питере. Мне нужен там управляющий. Ты справишься. Квартира служебная, зарплата в два раза выше. Плюс процент. Как тебе?
Она смотрит на меня как мышь на удава. В глазах мелькает растерянность. Питер — это далеко. Это не Москва. Это не Роман. Это не её план.
— Ирина Викторовна, я... мне нужно подумать. У меня тут личные обстоятельства.
— Конечно, — улыбаюсь радушно. — Думай. Но недолго. Место хорошее, желающих будет много.
Она кивает, встаёт, выходит. Я смотрю ей вслед. Красивая спина, тонкая талия, длинные волосы. Идеальная любовница. Идеальная стерва. Идеальная дура.
Ловушка-проверка. Если и правда беременна от Романа, она не уедет. Если у неё другие планы — может, и согласится. Посмотрим.
Вечером еду домой. Роман уже там. Накрыл ужин, купил вино, цветы. Вьётся вокруг, заглядывает в глаза. Играет на бис в идеального мужа.
— Ир, ты какая-то уставшая. Давай я тебя массаж сделаю.
— Давай, — соглашаюсь с улыбкой.
Он делает массаж. Руки у него тёплые, сильные, умелые. Я закрываю глаза. И думаю: эти же руки гладили её. Эти же руки обнимали её в моей постели. Эти же руки фоткали себя на фоне моей кухни, чтобы отправить ей и получить в ответ голое фото. Заставляю себя расслабиться.
— Ром, — говорю, не оборачиваясь. — А ты помнишь, как мы начинали?
— Конечно, помню, — отвечает мягким, ласковым голосом. — Ты в подвале зубы лечила, я деньги считал. Два стула, стол и надежда.
— А сейчас?
— Сейчас у нас империя, — смеётся он. — Твоя империя.
— Наша, — поправляю, кокетничая.
— Наша, конечно.
Он целует меня в плечо. Я молчу. Смотрю в стену.
Ночью он спит. Рядом. Тёплый, родной, чужой. А я лежу с открытыми глазами. Считаю дни. До понедельника. До вторника. До среды. До того момента, когда у меня на руках будут все факты. Все цифры. Все доказательства.
А потом начнётся игра. Жестокая, взрослая, без правил.
Я готова.
Глава 3
Я не плачу. Я вообще перестала плакать после вечера, когда увидела его взгляд на Леру. Слезы закончились. Внутри теперь только холод и пустота. И ещё злость. Глухая, тяжёлая злость, которая копится где-то в груди и ждёт своего часа.
Утром ещё раз звоню в агентство. Илья берёт трубку сразу, хотя ещё нет восьми.
— Ирина Викторовна, ваш муж в разработке с сегодняшнего дня.
— Илья, мне нужны не только факты. Мне нужны доказательства. Фото, видео, распечатки переводов, всё, что можно использовать в суде.
— Принято. Через неделю отчёт будет у вас.
Сбрасываю вызов и смотрю в окно своего кабинета. Прочь уныние даже из мыслей. Боль можно переносить по-разному. Москва живёт, дышит, нужно подстроиться под её ритм. Никто ничего не должен заподозрить. Я умею держать лицо.
Дни тянутся медленно. Я живу на автомате: совещания, переговоры, планёрки. Улыбаюсь, подписываю счета, ругаю поставщиков. А внутри — мёртвая, звенящая тишина.
Роман рядом. Он нежен, внимателен, заботлив. Приносит кофе в постель, целует в плечо, говорит, как я ему дорога. Я смотрю на него и думаю: неужели он правда думает, что я ничего не знаю? Неужели считает меня такой дурой?
Вечерами он уходит в душ, а я беру его телефон. Теперь регулярно. Я знаю все пароли, все коды, все мессенджеры. Читаю переписку с Лерой. Она пишет ему каждый день. «Скучаю». «Когда ты приедешь?». «Она ничего не подозревает?». Он отвечает: «Скоро всё решится». «Потерпи». «Я тебя люблю».
Я тоже люблю. Люблю так, что тошнит от этой любви.
Проходит неделя. Илья звонит в пятницу утром.
— Ирина Викторовна, отчёт готов. Можете подъехать?
— Присылайте курьера.
Через час у меня на столе лежит толстый конверт из плотной бумаги. Я долго смотрю на него. Пальцы не слушаются, когда пытаюсь открыть. Потом беру себя в руки, разрываю край.
Фотографии. Много фотографий. Роман и Лера выходят из подъезда на Пресне. Роман и Лера в ресторане, он держит её за руку. Роман и Лера в машине, целуются на заднем сиденье. Роман и Лера входят в мою клинику вечером, когда там никого нет.
Видео. Короткие ролики. Она гладит его по лицу. Он смеётся. Она садится к нему на колени. Всё как в кино. В плохом, пошлом кино.
Документы. Распечатки счетов. Деньги уходили с нашего общего счета мелкими суммами. Сто тысяч, двести, ещё сто. Я и не замечала. За три года набралась внушительная сумма. На эти деньги можно купить хорошую квартиру. Он и купил. Двушка в ЖК на Пресне. Панорамные окна, вид на Москву-Сити, паркинг, фитнес. Мечта любой молодой девчонки.
Последний лист. Медицинское заключение. Лера Соболева, двадцать четыре года, беременность восемь недель. Анализы, даты, подписи.
Я смотрю на этот лист и не чувствую ничего. Совсем. Пустота внутри такая, что эхо гуляет. Восемь недель. Она забеременела через две недели после того, как он дарил мне изумруды и клялся в любви.
Я откладываю отчёт. Смотрю в окно. Думаю о том, что двадцать два года — это много или мало? Это почти четверть века. Это целая жизнь. Это дочь, бизнес, дом, традиции, привычки, общие друзья, общие воспоминания. Это так много, что не умещается в голове. И так мало, чтобы он променял это на девчонку, которая годится ему в дочери.
Звонит телефон. Роман.
— Ир, я сегодня пораньше освобожусь. Может, сходим куда-нибудь?
Кривлюсь, словно съела лимон. Хорошо, что он не видит.
— Нет, давай сегодня дома поужинаем. Я закажу что-нибудь вкусное.
— Отлично. Люблю тебя.
— И я тебя.
