Я не сплю. Считаю трещинки на потолке. Думаю. Вспоминаю.
Лера работает как заведённая. Я раньше думала — отлично, такой сотрудник мечта. Она приходит раньше всех, уходит позже всех. Помнит каждого инвестора по имени, помнит, кто какой кофе пьёт, кто с кем в ссоре, у кого день рождения. Инвесторы её обожают. Партнёры ей улыбаются.
Я сама взяла её на работу год назад. Сама учила, сама вводила в курс, сама доверяла ключи от кабинета, доступ к базе партнёров.
Теперь смотрю на неё иначе.
Замечаю, как она поправляет волосы, когда в кабинет заходит Роман. Как поворачивается к нему в профиль, потому что слева у неё выигрышный ракурс. Как смеётся его шуткам, даже плоским. Как задерживает взгляд на секунду дольше положенного.
Раньше я думала — воспитанная девочка, уважает руководителя. Теперь считаю по-другому.
Роман стал чаще заезжать в головной офис. Говорит, по делам, что надо контролировать процессы. Он коммерческий директор. Раньше он заезжал сюда раз в неделю, не чаще. Теперь каждый день. Иногда два раза.
Молчу. Наблюдаю. Считаю.
Сегодня тридцать первый день после моего дня рождения. Вечер пятницы. Мы дома. Роман в душе. Я на кухне, наливаю себе чай, смотрю в окно на вечернюю Москву.
На столе вибрирует телефон.
Его телефон. Роман всегда убирает в кабинет, а сегодня забыл. И даже не запаролил. Видимо, сильно торопился в душ. Или просто расслабился. Решил, что я окончательно ослепла и поглупела.
Смотрю на экран. Сообщение. От Леры.
«Ты сегодня приедешь? Я соскучилась».
Сердце останавливается. Потом разгоняется так, что стучит в висках. Пальцы леденеют. Смотрю на эти слова и не могу пошевелиться.
«Ты сегодня приедешь? Я соскучилась».
Пять слов. Пять пуль. Прямо в сердце.
Беру телефон. Руки трясутся, еле удерживаю. Открываю сообщение. Открываю переписку.
И мне становится плохо.
Она длится полгода. С января. Сразу после Нового года.
Фотографии. Много фотографий. Его фото. В спальне. На кухне. В машине. Он сфоткал себя на фоне нашего завтрака, я даже помню тот день. И отправил ей. В момент, когда я стояла у плиты и улыбалась ему.
Её фото. В белье. В ванной. В кровати. С подписью «Скучаю» «Жду» «Когда ты уже скажешь этой старой пиле?».
Старая пила. Это я. Женщина, родившая ему дочь. С нуля построившая наш бизнес. Двадцать два года рядом.
Читаю дальше:
«Она холодная как лёд. Ты заслуживаешь настоящей женщины».
«Ты мой король. Она тебя недостойна».
«Когда ты уйдёшь от неё? Я устала ждать. Наш ребёнок не должен расти без отца».
Ребёнок? Смотрю на это слово и не могу понять его смысл. Ребёнок. У них ребёнок? У моего мужа и моей личной помощницы.
Листаю дальше, как робот.
«Успокойся, всё будет. Она ничего не замечает. Думает, я на совещаниях. Ира вообще ничего не видит».
Ира… Не могу читать дальше.
Закрываю телефон. Кладу на место. Руки не дрожат. Странно. Должны бы дрожать, разбить чашку. Мне бы закричать, смотришь стало бы легче. Смотрю в окно. За окном Москва, вечерняя, красивая, равнодушная.
В ванной шумит вода. Он моется, а я пытаюсь осознать увиденное. Мой муж полгода трахает мою сотрудницу, фоткается в моей спальне, спит с ней на моих простынях и пишет, что я холодная.
Вода перестаёт шуметь. Слышу шаги. Роман появляется на кухне в халате, мокрые волосы, пахнет гелем для душа. Красивый. Ухоженный. Довольный жизнью. Подходит к столу, берёт телефон, смотрит на экран. Мельком, быстро, но я вижу, как пробегает глазами по сообщениям. Улыбается. Прячет смартфон в карман халата и только потом замечает моё настроение.
— Что-то случилось? — спрашивает с обожанием в глазах.
Я смотрю на него. Красивое лицо. Знакомое до последней морщинки. Глаза, в которые я смотрела двадцать два года. Губы, которые целовали меня сегодня утром.
— Нет, — отвечаю. — Устала.
Он кивает. Подходит, целует в щеку — быстро, привычно, равнодушно.
— Отдыхай, зай. Я в кабинет, просмотреть письма.
Уходит. Я остаюсь на кухне, смотрю в одну точку. В голове пустота. Только одно слово стучит, пульсирует, разрывает мозг: полгода. Полгода!..В январе у нас был отпуск на Мальдивах. Мы купались, загорали, пили коктейли. Он говорил, что любит меня. Мы занимались любовью. А когда я засыпала в шезлонге, он писал ей.
В марте я болела. Лежала с температурой под сорок, он ухаживал, приносил чай с лимоном, ставил градусник, кормил с ложечки. А в перерывах, отправлял ей фото с подписью «старая пила болеет, скоро сдохнет».
В апреле мы ездили в Питер, открывать новый филиал. Он был рядом, помогал, поддерживал, решал вопросы с подрядчиками. А ночью писал ей «скучаю, хочу к тебе, здесь сдохнуть от тоски можно».
В мае у Кати был день рождения. Двадцать один год. Мы сидели в «Турандоте», я плакала от счастья, глядя на дочь. Он обнимал меня и говорил, какая я замечательная мать. А в туалете ресторана строчил ей сообщения.
В июне. В июле. В августе... Перечислять можно до бесконечности.
Полгода!
Сажусь за стол. Чай остыл. В голове проясняется. Вместо боли — холодная ясность, как перед важными переговорами. Включаю мозг и отключаю эмоции.
Я деловая женщина! Я умею анализировать. Я умею видеть цифры и факты. Вот факты: муж изменяет полгода, любовница беременна, планы на будущее есть. Я не вхожу в его планы.
Вопрос: что делать?
Первый вариант: устроить скандал. Разбить посуду. Выгнать его прямо сейчас. Кричать, плакать, рвать на себе волосы. Чтобы он понял, какую боль причинил. Чтобы пожалел. Чтобы остался.
Второй вариант: сделать вид, что ничего не случилось. Жить дальше. Бороться за него. Стать лучше, моложе, интереснее. Записаться в спортзал, сменить гардероб, быть ласковее, быть удобной. Чтобы он вспомнил, какая я.
Третий вариант: включить голову. Собрать информацию. Подготовиться. И нанести удар тогда, когда он меньше всего ожидает. Когда отступать будет некуда.
Выбираю третий.
Я не та женщина, что будет умолять. И не та, которая будет делать вид, что ничего не видит. Я та, которая построила бизнес с нуля, умеющая управлять сотнями людей. Бизнесвумен, знающая, что в этой жизни ничего просто так не даётся. Даже любовь. Особенно любовь!
Встаю. Иду в кабинет. Роман сидит за компьютером, делает вид, что работает. Заглядываю внутрь, улыбаюсь.
— Ром, мне рано утром в клинику. Сам поужинаешь?
— Конечно, зай, — отвечает, не поднимая глаз. — Ты отдыхай, я справлюсь.
Я киваю. Иду в спальню. Ложусь. Смотрю в потолок.
За стеной шуршит мышь. Мой муж думает, что я ничего не знаю, что я слабая, что буду терпеть и прощать.
Ошибаешься, Рома.
Я закрываю глаза. И впервые за месяц засыпаю быстро. Потому что решение принято. Потому что я знаю, что делать дальше.
Глава 2
Утром я еду в клинику. На входе встречаю Леру. Она стоит у ресепшн, поправляет бумаги, улыбается кому-то в телефоне. Увидела меня, улыбается ещё шире. Мило, приветливо, как всегда.
— Ирина Викторовна, доброе утро! Кофе сварить?
— Свари, — кидаю на неё беглый взгляд. — И зайди ко мне через час. Есть разговор.
Она кивает. Улыбается. Ни тени смущения, ни капли страха, ни грамма неловкости. Уверенная в себе девочка. Думает, что всё под контролем, что я ничего не знаю, что она уже победила.
Захожу в кабинет. Сажусь в кресло. Достаю телефон. Набираю номер детективного агентства, с которым работаю уже десять лет. Мы проверяем партнёров, новых сотрудников, иногда инвесторов, если есть сомнения. Илья никогда не подводит.
— Илья, привет, — говорю. — Есть работа. Срочная. И очень деликатная.
— Слушаю, Ирина Викторовна.
— Нужно пробить одного человека. Полная проверка. Биография, связи, финансы, любовницы, всё. И проследить за объектом.
— За кем?
— Мой муж.
Пауза. Илья молчит. Потом говорит осторожно, деловито:
— Принято. Какие документы нужны? Что вскрыть?
— Доступ к его телефону. Я перешлю данные. И ещё — проверьте девушку. Лера Соболева, двадцать четыре года, работает у меня администратором. Узнайте про неё всё. Особенно про возможную беременность.
— Сделаем. Срок — две недели. Если срочно — неделя, но дороже.
— Делайте за неделю. Цена не важна.
Кладу трубку. Смотрю в окно. За стеклом Москва, утро, люди спешат на работу, пьют кофе, листают ленту. Никто не знает, что у меня внутри бушует война. Самая настоящая. С мужем, с которым вместе двадцать два года. С девчонкой, которую я сама взяла на работу. С собой — за то, что ничего не замечала.
Стук в дверь. Входит Лера. С чашкой кофе. Ставит передо мной.
— Ирина Викторовна, вы хотели поговорить?
— Да, — киваю на кресло. — Садись.
Она садится напротив. Смотрит преданными глазами. Хорошая девочка. Красивая. Молодая. Считает, что умная.
— Лера, я хочу предложить тебе повышение, — произношу спокойно, даже ласково.
Она удивлена. Приятно удивлена. Глаза загораются.
— Через месяц открываем филиал в Питере. Мне нужен там управляющий. Ты справишься. Квартира служебная, зарплата в два раза выше. Плюс процент. Как тебе?
Она смотрит на меня как мышь на удава. В глазах мелькает растерянность. Питер — это далеко. Это не Москва. Это не Роман. Это не её план.
— Ирина Викторовна, я... мне нужно подумать. У меня тут личные обстоятельства.
— Конечно, — улыбаюсь радушно. — Думай. Но недолго. Место хорошее, желающих будет много.
Она кивает, встаёт, выходит. Я смотрю ей вслед. Красивая спина, тонкая талия, длинные волосы. Идеальная любовница. Идеальная стерва. Идеальная дура.
Ловушка-проверка. Если и правда беременна от Романа, она не уедет. Если у неё другие планы — может, и согласится. Посмотрим.
Вечером еду домой. Роман уже там. Накрыл ужин, купил вино, цветы. Вьётся вокруг, заглядывает в глаза. Играет на бис в идеального мужа.
— Ир, ты какая-то уставшая. Давай я тебя массаж сделаю.
— Давай, — соглашаюсь с улыбкой.
Он делает массаж. Руки у него тёплые, сильные, умелые. Я закрываю глаза. И думаю: эти же руки гладили её. Эти же руки обнимали её в моей постели. Эти же руки фоткали себя на фоне моей кухни, чтобы отправить ей и получить в ответ голое фото. Заставляю себя расслабиться.
— Ром, — говорю, не оборачиваясь. — А ты помнишь, как мы начинали?
— Конечно, помню, — отвечает мягким, ласковым голосом. — Ты в подвале зубы лечила, я деньги считал. Два стула, стол и надежда.
— А сейчас?
— Сейчас у нас империя, — смеётся он. — Твоя империя.
— Наша, — поправляю, кокетничая.
— Наша, конечно.
