Галина Колоскова
Измена. Идеальный мужчина
Пролог
Сорок пять свечей на торте. Сорок пять маленьких огоньков, отражающихся в хрустале люстры, в бокалах с шампанским, в глазах гостей. Я смотрю на пляшущие отростки огромного пламени и думаю — как быстро летит время… Кажется, только вчера мне было тридцать, и мы с Романом танцевали под восхищёнными взглядами гостей, впервые отмечая мой день рождения на широкую ногу. А сегодня — сорок пять. Половина жизни позади.
Роман подходит сзади, обнимает за талию, целует в висок.
— С днём рождения, любимая, — шепчет на ухо и добавляет уже громко: — У меня для тебя подарок.
Я поворачиваюсь. В его руках бархатная коробочка тёмно-синего цвета. Он открывает её медленно, смакуя момент. Внутри — изумруды. Колье из крупных камней в обрамлении бриллиантов. Под цвет моих глаз, как он любит говорить.
— Роман, это слишком, — выдыхаю с восторгом.
— Для тебя ничего не слишком, — улыбается он. — Ты этого достойна.
Гости ахают. Подруги завистливо вздыхают. Я улыбаюсь, позволяю ему застегнуть колье на шее. Камни холодят кожу, тяжёлые, настоящие. Красивые.
Я поднимаю глаза, чтобы поблагодарить его взглядом. И вижу.
Он смотрит не на меня. Его взгляд скользит в сторону, задерживается на стройной фигуре Леры, только что вошедшей в гостиную. Моя помощница, как всегда безупречна. Ей двадцать три. На ней простое чёрное платье, но оно сидит так, что все мужчины в зале оборачиваются. Декольте глубокое, волосы распущены, губы блестят.
Секунда. Всего одна секунда, на которую его взгляд задерживается там, где не должен. Но для меня, прожившей с ним двадцать два года, это вечность. Я вижу всё. Блеск в потемневших глазах, который когда-то был только для меня. Жадное внимание, которое я так хорошо знаю.
Он переводит взгляд обратно. Слишком быстро. Слишком виновато.
— Шампанское принесли, — говорит он буднично. — Будешь?
— Буду, — отвечаю, стараясь говорить беззаботно.
Голос не дрожит. Улыбка не сползает. Я умею держать лицо. Двадцать два года в роли жены идеального мужчины научили этому.
Гости кричат: «Загадывай желание!». Я наклоняюсь к торту, смотрю на сорок пять свечей и думаю: что себе пожелать? Здоровье детям? Оно у них есть. Счастье в семье? У нас всё хорошо, все так думают. Деньги? Их достаточно.
Я закрываю глаза и загадываю то, о чём нельзя рассказать вслух. То, о чём стыдно даже подумать.
Шепчу беззвучно:
«Пусть я ошибаюсь. Пусть мне показалось. Пусть всё останется как есть».
Дую изо всех сил. Все свечи гаснут. Гости аплодируют.
— Загадала? — спрашивает Роман, целуя меня в губы.
— Загадала.
— Расскажешь?
— Нельзя. Иначе не сбудется.
Он смеётся, обнимает, уводит к гостям. Я иду, чувствуя на шее тяжесть изумрудов. Красивых, дорогих, холодных. Как наш брак. Как его взгляд на Леру.
Вечер тянется бесконечно. Гости пьют, танцуют, поздравляют. Я улыбаюсь, принимаю комплименты, дарю ответные поцелуи. А краем глаза слежу за ним. За тем, как он подходит к столу, где Лера поправляет салфетки. Как наклоняется к ней, что-то говорит. Она смеётся, запрокидывая голову. Он смотрит на её шею. На её грудь. На её губы.
Я отворачиваюсь к окну, делаю глоток шампанского. Пузырьки щиплют горло. Внутри холод. Такой же, как в камнях на моей шее.
Подходит подруга Катя.
— Ты чего одна? Иди танцевать.
— Устала, — улыбаюсь, с трудом растягивая губы. — Пойду проветрюсь.
Выхожу на террасу. Ночь тёплая, звёздная. Москва внизу сверкает огнями. Я стою, смотрю на город и размышляю, двадцать два года вместе — это много или мало? Достаточно, чтобы узнать человека. Или слишком долго, чтобы потерять?
— Мам, ты здесь? — голос дочери за спиной.
Я оборачиваюсь. Алиса, восемнадцать лет, копия отца. Та же улыбка, те же глаза.
— Здесь, милая. Свежим воздухом дышу.
— С тобой всё хорошо?
— Конечно. А что может быть плохо в собственный день рождения?
Она смотрит на меня внимательно, по-взрослому.
— Ты грустная. Я заметила.
Отвечаю мягко, с любовью распирающей сердце:
— Устала немного. Иди к гостям, я скоро приду.
Она кивает, уходит. Я остаюсь одна. Смотрю на звёзды и вспоминаю нашу свадьбу. Мне было двадцать три, ему — двадцать восемь. Мы были красивые, молодые, счастливые. Он клялся в любви до гроба. Я искренне верила.
— До гроба, — шепчу в ночное небо. — Интересно, кто окажется в нём раньше?
Выхожу с террасы, возвращаюсь в зал. Гости уже разъезжаются. Роман стоит у дверей, прощается, принимает благодарности. Лера рядом. Помощница помогает во всём, даже улыбается вместо меня вслед нужным людям. Её рука случайно касается его руки. Случайно? Он смотрит на неё. Она отводит взгляд. Слишком быстро.
Я подхожу, встаю между ними. Беру мужа под руку.
— Спасибо всем, что пришли, — благодарю громко. — Мы очень рады.
Гости уходят. Остаёмся втроём — я, Роман и Лера. И натянутая тишина между нами.
— Лер, ты тоже можешь ехать домой — произношу спокойно. — Спасибо за помощь.
Даже её обращение к мужу кажется теперь подозрительным.
— До свидания, Роман Сергеевич. — Улыбается, заглядывая в глаза:—С днём рождения, Ирина.
Она уходит. Я смотрю, на высокие каблуки, цокающие по мраморному полу, на покачивающиеся бёдра в обтягивающем платье. Красивая девочка. Молодая. Глупая.
Роман обнимает меня за талию. Целует в голое плечо.
— Ну что, именинница, пойдём спать?
— Пойдём.
В спальне я долго стою перед зеркалом. Красивая стройная женщина с длинными светлыми волосами. В памяти всплывают слова мамы: «Будь всегда интересной. Роман любит умных женщин. Читай, развивайся. Не надейся удержать мужа красотой. От красавиц тоже гуляют!»Лера уступает мне во всём, кроме молодости. Зря я себя загружаю. Медленно расстёгиваю колье. Камни тускнеют без света. Как и я без его любви.
Он уже в кровати, листает телефон. Ложусь рядом, закрываю глаза. В голове крутится одна мысль: «Я видела его жадный взгляд. Я знаю, что он значит».
Роман выключает свет, обнимает меня.
— Сладких снов, любимая.
— Сладких снов.
Лежу с открытыми глазами, смотрю в потолок. Рядом дышит мужчина, которого люблю больше жизни. Мужчина, который, кажется, перестал быть только моим.
— Зачем ты это делаешь? — шепчу я в темноту. — Зачем рушишь то, что строили двадцать два года?
Поворачиваю голову. Рома спит. Вопрос повисает в воздухе.
Темнота молчит. Только часы тикают в гостиной. Отсчитывают время. Моё время. Его время. Наше время, которое заканчивается.
Я закрываю глаза и загадываю новое желание. То, о котором не расскажу никому.
«Пусть я ошибаюсь. Пусть это будет моя паранойя. Пусть всё останется как есть».
Но внутри уже поселился холод. Границаначинала конца.
Глава 1
Месяц после дня рождения живу как под наркозом.
Делаю вид, что ничего не случилось. Что мне показалось. Улыбаюсь Роману за ужином. Целую его перед сном. Готовлю завтраки по выходным. Лежу ночами с открытыми глазами и смотрю в потолок. «Головная боль» стала хронической.
Он спит рядом. Дышит ровно. Спокойно. Иногда во сне улыбается. Интересно, что ему снится? Её молодое тело? Её руки? Её губы?
Я не сплю. Считаю трещинки на потолке. Думаю. Вспоминаю.
Лера работает как заведённая. Я раньше думала — отлично, такой сотрудник мечта. Она приходит раньше всех, уходит позже всех. Помнит каждого инвестора по имени, помнит, кто какой кофе пьёт, кто с кем в ссоре, у кого день рождения. Инвесторы её обожают. Партнёры ей улыбаются.
Я сама взяла её на работу год назад. Сама учила, сама вводила в курс, сама доверяла ключи от кабинета, доступ к базе партнёров.
Теперь смотрю на неё иначе.
Замечаю, как она поправляет волосы, когда в кабинет заходит Роман. Как поворачивается к нему в профиль, потому что слева у неё выигрышный ракурс. Как смеётся его шуткам, даже плоским. Как задерживает взгляд на секунду дольше положенного.
Раньше я думала — воспитанная девочка, уважает руководителя. Теперь считаю по-другому.
Роман стал чаще заезжать в головной офис. Говорит, по делам, что надо контролировать процессы. Он коммерческий директор. Раньше он заезжал сюда раз в неделю, не чаще. Теперь каждый день. Иногда два раза.
Молчу. Наблюдаю. Считаю.
Сегодня тридцать первый день после моего дня рождения. Вечер пятницы. Мы дома. Роман в душе. Я на кухне, наливаю себе чай, смотрю в окно на вечернюю Москву.
На столе вибрирует телефон.
Его телефон. Роман всегда убирает в кабинет, а сегодня забыл. И даже не запаролил. Видимо, сильно торопился в душ. Или просто расслабился. Решил, что я окончательно ослепла и поглупела.
Смотрю на экран. Сообщение. От Леры.
«Ты сегодня приедешь? Я соскучилась».
Сердце останавливается. Потом разгоняется так, что стучит в висках. Пальцы леденеют. Смотрю на эти слова и не могу пошевелиться.
«Ты сегодня приедешь? Я соскучилась».
Пять слов. Пять пуль. Прямо в сердце.
Беру телефон. Руки трясутся, еле удерживаю. Открываю сообщение. Открываю переписку.
И мне становится плохо.
Она длится полгода. С января. Сразу после Нового года.
Фотографии. Много фотографий. Его фото. В спальне. На кухне. В машине. Он сфоткал себя на фоне нашего завтрака, я даже помню тот день. И отправил ей. В момент, когда я стояла у плиты и улыбалась ему.
Её фото. В белье. В ванной. В кровати. С подписью «Скучаю» «Жду» «Когда ты уже скажешь этой старой пиле?».
Старая пила. Это я. Женщина, родившая ему дочь. С нуля построившая наш бизнес. Двадцать два года рядом.
Читаю дальше:
«Она холодная как лёд. Ты заслуживаешь настоящей женщины».
«Ты мой король. Она тебя недостойна».
«Когда ты уйдёшь от неё? Я устала ждать. Наш ребёнок не должен расти без отца».
Ребёнок? Смотрю на это слово и не могу понять его смысл. Ребёнок. У них ребёнок? У моего мужа и моей личной помощницы.
Листаю дальше, как робот.
«Успокойся, всё будет. Она ничего не замечает. Думает, я на совещаниях. Ира вообще ничего не видит».
