- Он женился из-за спора! - перебила я. - И из-за того, что у моего отца есть «бабло». В первый день, в первый час нашего знакомства он смотрел на меня и видел не Арину Гриневу, а выгодную сделку. Страшненькую в очках и с большим приданым. А еще без опыта, чтобы удобнее было под себя перевоспитать!
Слова выходили горькими, но я заставляла себя их произносить. Каждое из них - как пощечина самой себе. За то, что поверила и растаяла от сладких речей Сивова.
Элла вздохнула, поднялась, прошлась по кухне, остановилась у меня за спиной.
- Я просто боюсь, что ты потом жалеть будешь, - сказала она тихо. - Может, стоит хотя бы поговорить с ним? Услышать его версию? Вдруг там что-то не так, вдруг контекст другой…
- Контекст? - Я фыркнула и развернулась к ней. - Элла, на записи четко слышно: «страшненькая в очках», «папочка при бабле», «девица явно ни с кем не была»! Какой еще контекст может оправдать эти слова?
Подруга отвела взгляд. Я знала, что она хочет как лучше, но сейчас ее попытки убедить меня казались почти предательством. Она словно бы вставала не на мою сторону, а на сторону моего муженька…
- Я не красавица, - сказала ей спокойно. - Я это знаю с самого момента, как стала себя осознавать личностью. В школе надо мной порой смеялись, в институте называли «серой мышью». Я привыкла. Но знаешь, чего я никогда не теряла, даже когда было невыносимо больно?
Элла молчала, только смотрела на меня и пыталась послать мне лучи поддержки.
- Достоинство, - ответила я уверенно. - Я всегда знала себе цену, не бегала за мальчиками, которые меня не замечали. Не унижалась, чтобы понравиться. И уж точно не собираюсь сейчас унижаться перед человеком, который сделал из меня пари!
- Это не унижение, Ариш, это разговор двух взрослых людей, - попробовала возразить Элла.
- Разговор будет, - кивнула я. - Когда я подам на развод. А до тех пор мне нечего ему сказать.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Я знала его, этот взор - смесь восхищения и отчаяния. Она понимала, что меня не переубедить.
- А ребенок? - спросила Эллка почти шепотом. - Ты правда хочешь, чтобы он рос без отца? Может, развод, но папа будет навещать сына или дочь?
- Он будет расти с матерью, которая не позволит никому себя обесценивать! Как и не позволит обесценивать его, - ответила я. - Этого достаточно.
Элла вздохнула, вернулась к столу, забрала флешку и кинула ее обратно в сумку. Потом обернулась:
- Может, все же чаю выпьем? - спросила она с сомнением.
- Не хочется, - помотала я головой.
- Знаю. - Она достала из холодильника йогурт, поставила передо мной. - Тогда хоть это выпей, ты ведь теперь не одна.
Я посмотрела на йогурт, потом на нее. Подруга была на моей стороне, но не только она меня поддержит. У меня есть любящая семья - мама и папа всегда были на моей стороне. А значит, я выплыву, как бы ни было сейчас горько и больно.
- Элл, - позвала я, когда она вздохнула и направилась прочь из кухни.
- М? - обернулась подруга на пороге.
- Спасибо, что сказала, - твердо и уверенно поблагодарила ее за правду.
Она очень глубоко вздохнула, но все же растянула губы в улыбке:
- Ты только помни, что я рядом, ладно?
Я кивнула и через мгновение дверь за ней закрылась, после чего я осталась одна.
Я открыла йогурт, сделала глоток. Потом положила ладонь на живот и пообещала мысленно тому, кто еще даже не родился:
«Мы справимся. Я тебя никому не отдам. И себя тоже».
***
Я заехал в цветочный уже на автомате. Руки сами вырулили к знакомому магазину, хотя до дома оставалось пять минут, и можно было просто вернуться без букета. Но я уже открывал дверь, и дурацкий колокольчик над головой выдал мое появление.
Я не узнавал сам себя. Еще полгода назад я бы рассмеялся, если бы кто-то сказал, что буду таскаться по цветочным лавкам, выискивая что-то особенное. Для меня цветы всегда были формальностью - купил по пути, сунул в руки, дело сделано. Но сейчас я стоял посреди магазина и всерьез размышлял, что ей больше подойдет. Пионы? Да, она любит пионы. Или эти, нежные, почти прозрачные? В прошлый раз она задержала взгляд на витрине именно с такими.
- Вам помочь? - улыбнулась продавщица, которая меня очень хорошо знала.
- Дайте вон те, - кивнул я на вазу с теми самыми цветами, которые точно понравятся Арине. И добавил, сам не зная зачем: - И добавьте пионов. Белых.
Пока мне упаковывали букет, поймал себя на мысли, что считаю дни. Нет, не до чего-то важного по работе, а до того момента, когда она скажет о беременности.
Я знал, что Арина молчит о ней. Знал уже почти две недели - с того вечера, когда зашел в ванную за зарядкой для бритья и увидел тест, забытый на краю раковины. Две полоски. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри все переворачивается. Сначала растерялся, но потом странное, почти пугающее тепло разлилось в груди. Я тогда положил тест обратно, сделал вид, что ничего не обнаруживал.
Раз пока Арина собиралась молчать - пусть будет так. Значит, ей самой нужно время на то, чтобы свыкнуться с мыслью о материнстве.
Это ожидание было совсем не из того спектра эмоций, которые я планировал изначально. Тогда, полгода назад, я вообще ничего не собирался чувствовать. Брак с Гриневой был вложением. Чистая математика: статус, связи, ее отец, ее репутация. И она сама - тихая, в очках, с идеальным послужным списком без мужчин. Мирон тогда ржал, говорил, что я спятил. А я смотрел на нее через зал и видел идеальную партию. Удобную. Выгодную во всех смыслах этого слова.
Теперь сижу в машине с букетом, который выбрал с такой тщательностью, будто от этого зависит моя жизнь, и понимаю: я влип по-настоящему. Когда она смеется - заливисто, искренне, звонко - я готов слушать этот смех часами. Когда она поправляет очки, у меня внутри что-то щелкает. Когда она засыпает на моем плече… я могу почти не дышать , чтобы только ее не разбудить.
Я не знал, что так бывает. Думал, любовь - это для романтиков, для тех, кто не умеет считать деньги. Оказалось, я просто не умел чувствовать. А сейчас у меня есть моя жена.
Моя.
Жена.
Дома было светло и пахло ее парфюмом. Я вошел, сунул ключи в карман, прошел в сторону гостиной. Арина стояла у окна спиной ко мне, и я не сразу понял, что она слышала, как муж пришел.
- Арин, - позвал, доставая цветы из-за спины. - Это тебе. Те, которые ты в прошлый раз… - начал, но осекся.
Я протянул букет, ожидая, что она обернется, улыбнется, возможно, смущенно скажет, что зря потратился. Я ждал привычного.
Но она даже на меня не взглянула.
- Поставь в вазу, - сказала она ровно. - Потом вернись в комнату. Мне нужно с тобой поговорить.
Меня будто ледяной водой окатили, и дело было даже не в том, что я тут же стал перебирать в памяти, за что конкретно сейчас получу. Таких моментов просто не имелось. Дело было в совершенной холодности, которая буквально лилась в мою сторону…
- Арина, что-то случилось? - выдавил из себя, но она ничего не ответила.
Просто покинула гостиную и прошла в спальню, оставив меня с букетом, который вдруг показался неуместным и глупым.
Я поставил цветы в первую попавшуюся вазу, даже не глядя куда и есть ли там вода. Сердце билось неистово, а желание вызнать у жены, что такое стряслось, было невыносимым. Ну не гормоны же это играли, в самом-то деле!
Я прошел к ней в спальню. Она сидела на краю кровати, руки сцеплены в замок, лицо бледное, но слишком спокойное. Как у королевы, которая готова вот-вот объявить приговор очередному провинившемуся подданному.
- Садись, - сказала она, кивнув на кресло напротив.
Я устроился там, где сказали, не узнавая ту женщину, которая еще утром была моей тихой, уютной Ариной. Казалось, что сейчас я вижу ее впервые.
- Я знаю, - произнесла она, глядя мне прямо в глаза.
И эти два слова были такими обтекаемыми, что у меня даже брови на макушку едва не запрыгнули. А жена, меж тем, пояснила:
- Я в курсе вашего разговора с Мироном на вечеринке у Ярцевых. Про пари.
Твою мать! Только не эта сраная глупость, которая сейчас может стоить слишком дорого! Я открыл было рот, но она тут же меня остановила:
- Не надо оправданий! - вскинула Арина руку. - Я все слышала. Слово в слово. И я уже подала на развод - мы не успели разжиться ничем общим, так что разведут нас быстро.
Знаете такое состояние, которое можно обозначить словами «Ни жив - ни мертв»? Вот я, походу, сейчас погрузился в него по самую маковку.
- Развод? - переспросил, и собственный голос показался чужим. - Я не согласен!
Она смотрела на меня с каким-то холодным любопытством, будто изучала насекомое под стеклом. Я вскочил из кресла, сделал шаг к ней, и Арина не отшатнулась - только голову чуть склонила набок, ожидая продолжения.
- Арина, послушай. - Я сцепил зубы, чтобы не наговорить лишнего. - Я знаю, что был… козлом. Да, козлом! Сказал ту херню Мирону по пьяни, это правда. Но все, что было после - это не игра, клянусь тебе!
- Не игра, - повторила она безо всякого выражения, как будто ей нужно было распробовать эти слова на вкус. - Хорошо. Тогда скажи мне: когда женился - ты меня любил?
Вопрос прилетел прямо в лоб. Я мог бы соврать. Сейчас, глядя на ее бледное лицо, сказать «да» и надеяться, что она поверит. Но она смотрела так, будто любой мой ответ уже прочитан.
- Нет, - сказал я честно. - Тогда нет.
Она кивнула, будто подтвердила что-то давно известное ей.
- Но не прошло и месяца, как я по уши втюрился, Ариш… - добавил быстро. - Я не знаю, как это случилось. Просто… я смотрел на тебя и понимал - все! Нет никакой стратегии, нет расчета. Есть только ты и я больше ни в чем другом не нуждаюсь…
Арина подняла бровь, в уголках губ мелькнуло что-то похожее на усмешку, но глаза остались безразличными.
- Ну-ну, - сказала она тихо. - Хорошо любить за деньги отца, который отправил нас в медовый месяц. Удобно получилось: к «страшненькой в очках» прилагался еще и отдых на другом конце Земли. Там вообще можно забыть о том, что всю жизнь мечтал вовсе не о такой жене…
Каждое слово было как пощечина, и я понимал, что заслужил все из них.
- Арина, - я шагнул ближе, чувствуя, как горло сдавливает какая-то когтистая лапа, - прости. За то, что у нас все так началось. За те слова, что сказал Мирону… Но то, что у меня имеется к тебе сейчас, - это правда. Я тебя люблю. Я никогда никого так…
- Не надо, - перебила она и снова поморщилась. - Ты хочешь, чтобы я поверила в правду человека, который поставил на меня в дурацком пари? Который смотрел на меня и видел только папины деньги и отсутствие опыта? Как мне теперь верить хоть одному твоему слову?
Я молчал, потому что не понимал: что же ей сказать, чтобы она мне доверилась? И будет ли возможность это самое доверие вернуть?
Она встала и отошла к окну. Просто прошествовала мимо, делая вид, что я здесь - лишь декорация. И в этом жесте было столько окончательности, что мне захотелось завыть.
- Я знаю про беременность, - выпалил внезапно, даже не успев толком обдумать сказанное.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=74303057&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
