– Чего лыбишься?
– Школу вспомнила.
– А-а-а, – понимающе. – Было дело.
Было. И это осталось в нашей памяти как приятное, тёплое воспоминание.
– Готово, тащи сюда еду, будем жарить.
И мы жарим, снова болтая обо всём и ни о чём сразу. И меня понемногу отпускает от мыслей о сорвавшемся отпуске. Может, и правда, всё не так плохо?
Откусываю кусочек от жареной сосиски и подрумянившегося хлеба.
Закатываю глаза от удовольствия. М-м-м, боже, как это вкусно!
Глава 3. Шикарное начало
Вилена
Ку-ка-ре-ку!
Ку-ка-ре-ку-у!
Ку-ка-ре-ку-у-у!
Я повернулась на один бок, потом на другой. А петух всё продолжал надрываться.
Накрываю голову подушкой. Но сна уже ни в одном глазу.
– Ну, прекрасно! – выдыхаю.
За окнами уже не темно, но просыпаться ещё рано. Сколько же времени?
Тянусь к телефону.
– Твою же мать. Кто сломал петуха? – зло шепчу себе под нос.
Половина пятого.
Вставать не хочется. Продолжаю валяться в постели. Чистое бельё пахнет божественно. Без всяких ароматизаторов, которые я люблю. Пахнет чистотой. Вот. И всё.
Перина подо мной такая, что я утопаю в мягкости, но при этом спина не устала. Лежу будто на облаке. Так кайфово.
А за окнами поют птицы.
И ещё тут свежо. Не душно, не жарко, а именно свежо. Но и не холодно, однако из-под одеяла выбираться не хочется. Почему-то я представляю себя маленькой Аськой, которая приехала к бабушке в деревню. Для полноты образа не хватает запаха жареных блинов или сырников.
Моя бабуля была городской до мозга костей. Никакой деревни, никаких огородов, ничего подобного. Такая, леди. Она любила прогуляться по парку, почитать любимый романчик на лавочке в сквере. Сходить с соседкой в театр или на какую-нибудь выставку малоизвестного художника. И пыталась привить мне любовь к прекрасному.
Это она дала мне имя. Упёрлась, по словам мамы, — либо так, либо не будет нянчиться. Так и назвали. А ещё она ругалась с мамой, когда та называла меня по-простому – Леной. Пока в один прекрасный день они не разругались окончательно.
Вздыхаю.
Всё, лежать больше не могу. Встаю с кровати, спускаю ноги на пол.
– Ау, – поджимаю пальчики.
Прохладно.
На цыпочках иду к своим вещам. Натягиваю спортивный костюм, который выделила мне Ася. Прохожу в дом, захожу на кухню. Грею чайник. Завариваю себе чай. Хватаю конфетку и пару сушек из вазочки и выхожу на крыльцо.
– Мамма миа, – делаю вдох.
Аж голова от свежести кружится. Или это от переизбытка кислорода. Все мы в городе привыкли к лёгкой гипоксии. А тут просто вау!
Спускаюсь со ступеней и иду в сторону сада. Сажусь на стул под яблоней, вытягиваю ноги, укутываюсь в плед и балдею. Да, это, конечно, не пальмы и не Индийский океан, но в этом определённо что-то есть. Что-то такое, что трогает самые чувствительные струны в груди, где-то очень глубоко.
В восемь из своей комнаты выходит Ася.
– А ты чего не спишь? – удивляется, заметив меня на диванчике в кухне.
– Петухи, они идиоты, – вздыхаю.
– А, – пожимает плечами. – Привыкнешь, – улыбается.
Мы завтракаем.
– Ну что, прокатимся в город?
И мы собираемся за покупками. Пока я одеваюсь, Ася составляет список нужного.
– Нужно будет ещё заехать в строительный. Хочу закупить материал. Надо начинать. Не забыть бы расчёты, – говорит себе под нос.
До районного города около часа езды.
– Будешь заглядывать к тётке? – спрашиваю её.
– О нет, спасибо, не хочу портить себе настроение, – усмехается.
Едем на продуктовый рынок. Скупаем много всего: начиная от мяса и полуфабрикатов, заканчивая сухофруктами и фруктами. Загружаем всё в багажник моей ласточки.
– Да уж, – смотрю на заполненность багажника. – Для деревни, да и для семьи в целом, нужна большая машина.
– А такая нужна для души, – успокаивает меня Ася.
Тоже верно подмечено.
Затем едем на строительный рынок. Ася заказывает доставку профнастила. Она долго ругается с мужиком, который пытается ей что-то ещё втюхать. Но, кажется, Ася знает, о чём говорит. Мне же остаётся только наблюдать за всем этим.
– Вот же баран упёртый. Я не дачница, не надо меня пытаться нае… тьфу, обмануть. Я всё посчитала, всё изучила. И ко всему, консультировалась с Семёном Михайловичем, – возмущается, когда мы идём к машине.
– Кто такой Семён Михайлович?
– Это наш фермер. Дедку почти семьдесят. А он в тренде, что называется, – усмехается. – Вот я у него и консультировалась, как и что лучше. Вот, – садимся в машину. – Доставка будет в пять, не раньше. Ещё надо будет найти, кто поможет разгрузить, – рассуждает. – Ладно, придумаю.
– Тогда, раз у нас есть пара часов, может, заедем в кафешку? Пообедаем?
– А давай, поехали. Сейчас скажу куда. Тебе понравится. В этом кафе тусуется молодёжь, – зачем-то уточняет.
Паркуемся у кафе с названием «Веранда».
– Как символично, – хмыкаю.
– Там действительно веранда, с другой стороны. И в такую погоду там просто шик.
А парковка и правда почти забита. Надо же.
Заходим внутрь.
Ася спрашивает у бармена, есть ли на веранде свободные места, и нас провожают. Из основного зала попадаем в другое. Здесь большие окна, у которых стоят столики и диванчики. На окнах уютные шторы. Кое-где рамы открыты. И ещё — тут в основном посетители. Мы занимаем столик у открытого окна.
Делаем заказ. И всё это время я слышу шум от дальнего столика. Там тусуется молодёжь.
– Шумные какие.
– А, – отмахивается. – Мажоры. Местная элита, – выглядывает из-за меня. – Ну, говорю, и наши есть, деревенские.
– Ясно-понятно.
Нам приносят заказ.
– Девушка, – торможу официантку, которая уже готова уйти.
– Что? – смотрит на меня.
– Это капучино.
– Ну, – пожимает плечами.
– А я заказала айс.
– Машуль, – доносится мужской голос со стороны толпы. – Подойди, плиз.
– Извините. Вам кофе принесли? Принесли. Мне нужно к другому столику, – она подхватывает наши меню и быстренько шагает в сторону шумной компании.
Мы с Асей встречаемся взглядами.
– Не, ты слышала? То есть там важнее гости? – удивляюсь я.
Ася пожимает плечами.
– Я сейчас… – хочет встать.
– Я сама, – торможу её и, взяв чашку с кофе, направляюсь в сторону бара, в основной зал.
И стоит мне подойти к дверям, ведущим в основной зал, как оттуда вылетает парень, и мы сталкиваемся.
– Блять! – отскакивает он от меня на пару шагов.
На пол падает чашка, расплёскивая остатки злополучного кофе.
А я наблюдаю, как на белоснежной футболке-поло расползается коричневое пятно.
– Ты куда… – наши взгляды встречаются, и по физиономии того самого тракториста расползается улыбка, не обещающая ничего хорошего.
– Это ты смотри, куда прёшь, – опережаю его.
– Снова не уступил дорогу? – хмыкает. – Теперь ты мне должна, канарейка.
Поджимаю губы. Не нахожусь, что ответить. А со мной такое редко случается.
И я наблюдаю, как он, подцепив испорченную футболку за края, задирает её вверх и стягивает, обнажая крепкий торс.
Вот тебе и торсики, Ви, хотела же?
– Держи, постираешь – вернёшь, – кидает её мне в руки и, обойдя меня, под звонкое улюлюканье толпы идёт к тому столику.
Шикарное начало отпуска!
– Ты это видела? – возмущённо возвращаюсь к нашему столику и плюхаюсь на диванчик. – Это что такое было?
Аська смеётся.
– Но ведь он в чём-то прав, – пожимает плечами, еле сдерживая улыбку.
