Не хватало ещё связаться с малолетками. У меня и так внутренний конфликт. Суть прошлого обладателя тела тянется к девушкам помоложе. А я больше обращаю внимание на женщин лет тридцати – тридцати трёх. Надо признать, что местные дамы проигрывают своим товаркам из будущего. Наверное, меньше за собой следят. Но скорее всего, в это время больше рожают. Практически у каждой женщины по два или три ребёнка, что влияет на фигуру. Ещё они ниже и коренастее, что ли. Меня-то сначала интересовали дамы сороковых годов рождения. Послевоенное поколение. Вроде более-менее приятные, но слишком плотные. Или у нас в Орудьево народ проще, а за красивыми милфами надо ехать в Москву? Ну, на фиг! Долой геронтофилию! Даёшь молодёжь! Но не школьниц же!
Ловлю себя на мысли, что уже примирился с окружающей реальностью. Полагаю, дело в слиянии моего сознания с Никитиным или в обретении его памяти. Не знаю, как правильно назвать этот процесс. Это вопрос вторичный. Главное, я уже не реагирую на винтажную мебель в кабинетах, отсутствие компьютеров, вместо которых работники используют громоздкие пишущие машинки. Ах да, военкоматовские тётки кипятили воду в алюминиевом чайнике со штекером. Почему-то меня удивил этот аппарат. Тут ещё воспоминания подкинули образ штуковины под названием кипятильник. Оказывается, его подключают к розетке и суют в банку с водой. Ещё столь странный агрегат надо прятать от пожарных инспекторов. Мне кажется, это какая-то чушь! Банка ведь может лопнуть. Здесь сознание Князя дало сбой. Зачем такие извращения, если есть электрочайники?
Документы паспортистка принимала в обычном окошке. В ГИБДД вроде до сих пор такие. Это я про будущее, конечно.
— Приходи завтра, — шокировала меня худая дама лет пятидесяти.
Заметив моё удивление, она пояснила:
— Твой паспорт у нас просто на хранении. Прописка есть, право на неё тоже, — коротко обрезанный ноготь без лака ткнул в строчку домой книги. — Сегодня найдём документ в архиве и отдадим. Чего хорошего человека мариновать?
Я прифигел от такого сервиса. Помню, как оформлял свой первый загранпаспорт в конце нулевых. Это был ад, причём искусственно созданный организацией под названием ФМС! Или в то время ещё ОВИР был?? Неважно! У меня тогда ошибку нашли в заявлении. Три раза пришлось ездить. Уже потом, в эпоху тотальной цифровизации с Госуслугами и МФЦ стало проще. Потому и удивляюсь. Здесь ведь компами даже не пахнет.
Довольный, как слон, я поехал домой. Вернее, сделал небольшой велопробег по городу. Зашёл в универмаг, где присмотрелся к одежде. Впечатления неоднозначные. Обувной отдел вообще вверг мою новую психику в шок. Как можно носить такое?
Любопытно, но народ в основном ходит в шмотье, отличном от магазинного. Хотя бабушки шили свои сарафаны у портних, а обувь точно покупали в этом прибежище галош и сандалий военного времени. Но как быть с молодёжью и людьми среднего возраста? Они ведь как-то одеваются? Значит, должен быть чёрный рынок. Или продавцы торгуют из-под полы, как в фильме «Берегись автомобиля»? Память услужливо подсказала, что здесь есть такая профессия, как фарцовщики. Это типа спекулянты, но полезные и обеспечивающие граждан импортными товарами. Разберёмся с этим позже. Главное — найти надёжного поставщика, а то легко влипнуть в неприятную историю.
Благо у меня нет проблем с обувью. Дома целый склад на любой сезон. Есть даже теннисные туфли, похожие на кроссовки. Спасибо бабушке! Она обеспечила внучка на несколько лет вперёд. Вот был бы конфуз, если бы купил я страшные на вид кеды, а потом вспомнил о запасе. Зато у меня теперь есть натуральные казаки! Это сапоги такие, а не воинское сословие. В моей пещере Алладина хранилась как заводская, так и пошитая на заказ обувь. Хорошо, что я вчера вспомнил о ней.
Однако с одеждой надо что-то решать. Дело не в моём неприятии наличных вещей. Они более-менее нормальные. Просто тело Ника за два года выросло на пять сантиметров. Ещё он неплохо подкачался, раздавшись в плечах. Поэтому старые рубашки трещат на спине, а брюки едва доходят до щиколоток. Выглядит смешно. Несколько дней можно покататься по городу в футболке и шортах, сделанных из старых джинсов. Но если ехать в столицу или идти устраиваться на работу, то нужен человеческий прикид.
Обидно за практически неношеный костюм, обнаруженный в шифоньере. Сшит он уж больно хорошо, и материал отличный. В памяти крутился какой-то бабушкин знакомый портной, но пока без конкретики. Ничего страшного, вспомню. Костюм же продам и пошью новый. Классический стиль — всегда беспроигрышная тема.
Я заметил, что люди здесь одеваются более аккуратно, чем в будущем. Чего не скажешь о мужских причёсках. Зачем эти лохмы, закрытые уши, бакенбарды и усики? Брюки-клёш мне тоже не понравились, но они уже выходят из моды. На девушек смотреть более приятно. Хотя дело не только в одежде. Ха-ха!
В продуктовом отделе было малолюдно, а прилавки оказались заполнены продуктами. Ассортимент средний, но я человек простой. Крупы, макароны, растительное масло и сахар мне без надобности. Елизавета Прокопьевна будто готовилась к осаде, завалив чулан бакалеей. Странно, что её не сожрали мыши. Хотя у тёти Тони два кота, у москвичей тоже есть пушистик. Видать, питомцы стали преградой грызунам.
Нормального мяса в гастрономе не оказалось. Поэтому я взял две тощие на вид курицы, докторскую колбасу, пошехонский сыр, сливочное масло, сметану в стеклянной банке с крышкой из фольги и картонный лоток с яйцами. Немного напрягало, что товар сначала надо взвесить, потом с квитком идти к кассиру и оплачивать. Затем уже брать чек и забирать свои продукты. Ещё и эти счёты! А гремящий аппарат, выдающий чек! Прямо какой-то стимпанк!
Впрочем, человек привыкает ко всему. Я даже не стал ворчать на отсутствие пакетов. Чукча не дурак, он взял с собой брезентовый рюкзак. При езде на велосипеде самая удобная штука. А при пеших вылазках нельзя забывать авоську. У меня в прихожей висит аж пять видов.
Немного подумав, я купил три тушки мороженой трески. Удивила цена. Колбаса, курица и масло стоили порядочно, исходя из средней зарплаты — более двух рублей за кило. А рыба всего шестьдесят копеек. Это чего? Её всю выловили к моему времени?
Кстати, а ведь на соседней с нами улице есть магазин, где бабушка всегда покупала молочные продукты. Там продавали очень вкусную сметану! Только нужно приходить со своей банкой. А если хочешь молока, то с бидоном. Почему память проснулась именно теперь? Надо будет зайти и посмотреть, как обстоят дела сейчас.
Добравшись до дома, я решил продолжить начатые работы и сегодня перебрать вещи. Заодно не мешает сразу переехать в мансарду. А значит, придётся её помыть. Или лучше провести окончательную ревизию, а потом перебираться наверх? Немного подумав, утверди второй план.
Но сначала надо немного перекусить. Сделал себе два бутерброда с колбасой и сыром. Нормально! Хотя от докторской я ожидал большего. Нет, мясо в ней ощущается, сои вроде нет. Однако вкус какой-то блёклый, если можно так выразиться. Немного подумав, пришёл к выводу, что дело в пищевых добавках. В XXI веке даже бумагу могли так напичкать химией, то гражданин считал её сосисками. Осознание ошибки приходило при варке, но было уже поздно. А здесь в продукте есть мясо. Я его чётко чувствую. Сосиски надо было тоже купить, чего-то не сообразил.
Далее настал черёд курицы. Снова странные ощущения. В будущем несколько раз приходилось читать, что советскую птицу не надо бояться, уж больно она тощая. А перед началом приготовления её требуется хорошенько опалить. В продажу курица поступает плохо ощипанной. Информация подтвердилась. Пришлось подержать тушку над включённой конфоркой. Блин! Забыл открыть окно! Комнату заполнил запах сгоревшего нечто, аж глаза заслезились.
С грехом пополам я справился и закинул разрезанную курицу в кастрюлю. Надо не пропустить момент и убрать пенку. Хотя её должно быть мало. Местное мясо вроде без антибиотиков и гормонов роста. Посмотрим. Сливочное масло произвело на меня незабываемое впечатление. Вкусно! Надо сделать ещё один бутер — и за работу. Пока чай допью, вода закипит.
***
— Привет труженикам! — раздался бодрый голос со стороны тропинки.
Я слышал, как хлопнула дверь, но дёргаться не стал. Зайти может кто угодно, тот же Андрей или тётя Тоня. Здешний народ ещё не дошёл до такой степени просветления, чтобы закрывать днём калитки. Соседи любят заскочить поболтать или попросить инструмент, а особой преступности в нашем районе нет. Вернее, она сезонная. Воры обносят дачи, закрываемые на зиму, но это бывает редко.
— Перебираешь старый хлам? — после рукопожатия гость задал вопрос.
«Илья Ларин», — услужливо подсказала память. Его дом в самом начале Маяковской, метрах в трёхстах от моего проезда. Там расположены дачи с большими участками, где живут московские мажоры. Вот отец гостя, заслуженный антрополог, и получил недвижимость от государства. Но сын пошёл по иной стезе, подавшись в искусство.
Илья — скульптор. И хороший! Забавно, он и установил гипсовый памятник самому пролетарскому поэту на улице, в чью честь она названа. Я даже ранее не слышал, чтобы в СССР позволяли подобное. Кстати, памятник — один из центров притяжения жителей. Он ведь расположен в парке. Поэтому там гуляют мамочки с колясками, днём тусят бабушки, а вечером молодёжь.
Однако сосед известен не только этим. Его можно назвать студентом прохладной жизни. Мужику за тридцать, а он не обременяет себя никакими обязанностями и заботами. Илья предпочитает проводить время весело, но не опускается до банальных пьянок. Скорее, это кутежи. Разные компании у художника собираются регулярно. Иногда это гости из Москвы, чаще солянка, разбавленная соседями.
А ещё гость любит занимать деньги и забывает их отдавать. При этом человек он обаятельный, способный заговорить кого угодно. Народ на такие заходы не обижается, потому что у скульптора всегда можно весело провести время. Получаются этакие абонементы, который покупают знакомые и соседи нашего героя.
Прежнего Ника такая ситуация не устраивала. Ведь Илья занимал и у Елизаветы Прокопьевны. На вопрос внука, зачем попросту выкидывать деньги, бабушка отвечала, что Ларин уж больно красиво врёт, выдумывая очередные фантастические истории, для чего ему понадобились финансы. А её это веселит. Благо много пожилая женщина не давала, подкидывала трёшку или максимум пятёрку. Зато некоторые другие соседи попадали на более внушительные суммы. Хотя всё обходилось без скандалов.
Я Ларину одалживать не собираюсь, но и ссориться с ним нельзя. Всё-таки душа компании и массовик-затейник. Мне ведь тоже нужен какой-то досуг, с народом надо общаться. Поэтому решил сыграть на опережение:
— Как дела? Смотрю у твоего отца новая «Волга». Поздравляю! — вспоминаю серую машину, стоявшую у ворот дачи Лариных. — Наверное, денег немалых стоит. Мне бы они сейчас не помешали.
— Эээ… Спасибо! — немного растерялся потенциальный проситель.
— Хорошо, что ты зашёл. У меня в дороге неприятность случилась, — делаю жалостное лицо и смотрю прямо в глаза гостя. — Мошенники отравили и обобрали. Неделю в больнице лежал! Может, Кузнец уже рассказал. Бабушка умерла, ничего не оставила. А тут надо домом заниматься, к зиме его готовить. Ещё и одежды нет никакой, вырос я из неё. А новую украли в поезде. Поможешь, Илья? Мне бы рублей пятьсот занять, а лучше семьсот. Ты явно при деньгах. Вон пиджак импортный, который наверняка больше тысячи стоит! Но я отдам, не переживай. Как на работу устроюсь, буду постепенно выделять. За три месяца, край пять, или максимум год, рассчитаюсь. Хорошо, через полтора точно отдам. Выручишь по-соседски?
По мере понимания, что заготовленная история выдумывалась зря и у него просят денег, Ларин сделал пару шагов назад. Его круглое лицо сначала выразило удивление. Впрочем, Илья быстро взял себя в руки. Кстати, прикид на скульпторе действительно качественный: замшевый пиджак, запонки вроде золотые, отличные туфли и новые джинсы. Позже спрошу, у каких фарцовщиков он закупается. Думаю, Илья и нарядился так красиво, чтобы больше денег выманить. Встречают ведь по одёжке. И кто заподозрит столь импозантного мужчину в нехорошем поступке?
— Ник, я бы с радостью помог. Но сам сейчас на мели.
Гость уже пришёл в себя, начал отговариваться и даже аккуратно спрятал выглядывающие запонки.
— Может, у отца твоего спросить? Архип Игоревич в беде точно не оставит. Моя бабушка всегда вам помогала, чем могла, — делаю шаг к запаниковавшему гостю. — Хотя бы рублей сто выделит? Лучше двести или пятьсот.
Глаза Ларина забегали от такого напора.
— Я спрошу, конечно, — быстро соврал он. — Только сам понимаешь, новая машина. Отцу ведь пришлось занимать.
Угу. Так я и поверил! Бабушка всегда отзывалась о соседе в том ключе, что он мужик хваткий и пронырливый, несмотря на учёные звания. А может, благодаря им. Во-первых, он продал старую машину. Сыну её Архип Игоревич точно не оставил. Во-вторых, он за одну статью получает запрашиваемые мной пятьсот рублей. Утрирую, но профессура в СССР живёт хорошо, а у человека научных трудов несколько десятков.
— Так ты чего заходил? — меняю тему и с трудом сдерживаю улыбку.
— Да просто спросить, как наш музыкант поживает. Ну и с Елизаветой Прокопьевной так вышло. Прими мои искренние соболезнования, — быстро ответил гость. — Никита, ты заходи, если что. Отец через пять дней уедет, у меня работа новая, но чего-то не стопорится. Вдохновения нет. А так посидим, пообщаемся, народ подтянется.
— Хорошо! — пожимаю протянутую руку и смотрю вслед уходящему кутёжнику.
Пальцы у него короткие, а захват мощный. Даже не скажешь, что интеллигент. На самом деле, Илья отличный человек и приятный собеседник. Главное — не одалживать ему денег.
Выполнив одно дело, я принялся за новое. Вернее, старое. В доме скопилась масса макулатуры. Здесь были даже «Советский спорт» и «Техника молодёжи», ещё выписываемые мною до армии. Утром я не заметил, как принялся изучать старые издания, выпав из реальности часа на три. Зато обновил свои знания, в том числе литературные. Оказывается, в СССР печатали приличных зарубежных фантастов: Артура Кларка, Фредерика Пола, Брайана Олдисса и Станислава Лема. Признаюсь, не ожидал. Одно дело, авторы, представляющие советский блок, и совсем другое — капиталисты.
Естественно, столь ценные подписки я оставил, как и два десятка газет с броскими заголовками. Иногда память Оболенского сбоила, и мне не удавалось понять простых моментов. Перепутаю ещё какого-нибудь политика или спортивное событие, вызвав подозрения. Народ здесь информативно подкован, практически все читают газеты и слушают радио. Надо тоже вникать. Кроме всего прочего, я отложил для изучения журналы «Юность» и «Роман-газета», выписываемые Елизаветой Прокопьевной. Что-то крутилось в голове про эти издания, но прежний Никита ими не интересовался.
Хотя фантастика у меня на первом месте. Я не знаю многих фамилий, указанных в журналах и на корешках книг нашей библиотеки. На самом деле писателей было очень много, вот и ознакомимся. Пусть и несколько странно читать бумажные издания, настолько организм привык к планшету.
Всё остальное, вроде газеты «Правда» и журнала «Работница», было упаковано в плотные связки. Моток бечёвки лежал в чулане. Такая же участь ожидала старое тряпьё. В будущем такими делами никто не заморачивается, а здесь вторсырьё можно сдать. И кроме денег людям выдают талоны для покупки книг. Угу, в СССР они дефицит. Или это такая стимуляция, что правильно. Собрал двадцать килограмм и получаешь право купить редкую подписку. Заодно считается, что такое количество бумаги спасает одно дерево.
Странно, что даже инфантильный Оболенский верил этому утверждению. Сразу вспомнились забавные походы Никиты, когда тот был пионером. Дети ходили по домам и спрашивали у граждан ненужную бумагу. Интересно, что они делали всё совершенно бесплатно для школы. Ещё и с большим энтузиазмом. А как однажды наша школьная компания тащила ржавую батарею! Аж смешно стало от чужих воспоминаний, ставших моими. Металлолом дети тоже разыскивали и сдавали.
Мне такой вариант пропаганды нравится. Ведь речь об экологии и помощи народному хозяйству. Заодно молодёжь увлечена, понимая, что приносит пользу.
Хотя иногда доходило до абсурда. Ведь среди детей шло настоящее соревнование, кто сдаст больше вторсырья. Вот Миша Хомутов из параллельного класса умудрился утащить целую серию книг из дома, добавив веса к общей массе. Мол, они старые и давно пылятся у деда на полке. Только бравый пионер не учёл, что фолианты оказались раритетными, а ещё пенсионер хранил в них свою заначку. Представляю лицо дедушки, когда он пришёл домой и обнаружил такой подарок.
Шума было много! Повезло, что макулатуру не успели забрать из школы. Деньги тоже нашлись. Завуч тогда провела с нами строгую беседу на предмет перегибов и честного соревнования. А неудавшийся передовик пару дней не мог нормально сидеть. Ремня Мише прописали капитального.
Выскользнув из воспоминаний, я, чертыхаясь, начал проверять приготовленные для утилизации книги. Помимо денег, ведь можно выбросить какой-нибудь документ. Или вдруг у бабушки были заначки серьёзнее? Обыскав заодно журналы, я снова перетянул бечёвкой макулатуру. На ровном месте нашёл себе двойную работу.
Ничего. Сейчас поужинаю и обрету состояние равновесия и душевного покоя. Оказалось, что бульон из худой курицы очень даже наваристый. Только вкус у мяса необычный. Впрочем, мы это уже проходили с колбасой. Не повезло жителям прошлого с ароматизаторами и прочей химией. Как они живут без столь насыщенных вкусов? Шучу, конечно. Хотя курица малость жестковата, у неё есть своя изюминка.
Хотел сварганить лапшу по-татарски, но закопался с уборкой. А для этого блюда нужно время, потому сегодня обойдусь обычной вермишелью. Её в чулане хватает. На будущее же сделаю себе небольшой запас домашней лапши. Она ведь и для лагмана подойдёт, а организм Никиты привык за два года службы к среднеазиатской кухне. Пусть плов с самсой он ел не каждый день, но блюда полюбил и даже научился готовить. Тандыр строить точно не буду, но казан куплю.
Тем временем радио, уже давно ставшее фоном и реже вызывающее у меня первоначальные эмоции, пропиликало привычную мелодию. Затем раздался приятный голос диктора:
— Говорит Москва! Московское время девятнадцать часов.
Как быстро идёт время!
Во всех смыслах. Я ведь натурально вжился в прошлое. Вон даже макулатуру сдавать собрался. Надо будет ещё купить полугодовую подписку на «Советский Спорт» и «Технику Молодёжи». Вроде это возможно. Судя по телепрограмме, с развлекательными передачами здесь туго. Хотя в воскресенье удалось мельком посмотреть «Музыкальный киоск», выходивший в полдень, я как раз решил немного отдохнуть и пил чай. Впечатления пятьдесят на пятьдесят. Вроде более популярна программа о музыке «Утренняя почта». Но я её не видел, работал. Надо ликвидировать пробел.
Местное радио мне нравится больше. Да и в прошлой жизни я много лет не смотрел зомбоящик, только спорт. Но на первом месте остаётся чтение. Оно всегда было моей страстью, поэтому с утра надо зайти на почту и купить подписку. А вечером будем изучать фантастику из журналов.
Под рассказ диктора о работе над проектом новой Конституции СССР я зашёл в дом. Всё-таки надо сделать исключение и посмотреть программу «Время». Она начинается в девять, как раз поем, помою посуду и уберу мелкий мусор. А потом почитаю.
Глава 5
Июнь 1977 года, город Орудьево, Московская область.
Очередь в Райэнерго начиналась ещё в коридоре, ведущем к приёмной. Людей вроде немного, но они стояли плотной массой, лишая вновь пришедших надежды попасть в нужный кабинет до обеда. Я вроде и пришёл через час после открытия конторы, успев с утра получить паспорт. Но вон оно как. Думаю, никому не нравится стоять в душном коридоре, окружённым такими же несчастными.
Ремонт в помещении так себе. Только сохранившиеся рейки около плинтуса подтверждали, что полы ранее были паркетом. Коричневые деревянные панели до половины стены смотрелись противоестественно. Побелка вообще жёлтого цвета. Всё это благолепие освещали две лампы дневного света сметаллическим каркасом. Хотя не моргают, иначе стало бы совсем жутко.
Подойдя к хмурому мужичку, читающему сложенную газету, я поинтересовался.
— Доброе утро! Не подскажите, мне надо переоформить на себя платёжные поручения. Это в бухгалтерию или к инспекторам?
Товарищ оторвался от прессы и поднял на меня выцветшие глаза, защищённые очками в некрасивой оправе.
— Здесь все стоят в четвёртый кабинет. Там сидят инспектора, они финансами тоже занимаются, — произнёс он хриплым голосом, обдав меня неприятным запахом изо рта. — Занимай очередь, я крайний.
Зубы у собеседника предсказуемо оказались жёлтыми с чёрными вкраплениями. Брр!
— А спросить можно?
— Не советую, — ухмыльнулся мужик, кивнув на двух насторожившихся тёток.
М-да! Дамочки среднего возраста в похожих сарафанах смотрели на меня, как на врага народа. Они явно приготовились к атаке, словно львицы, увидевшие больную антилопу. Ну на фиг!
— Тогда я за вами, — говорю мужику, с трудом сдерживающему улыбку.
Встав так, чтобы не попадать под его дыхание, являющееся формой химического оружия, я начал расспрос. Дядька оказался нормальным и, скорее всего, скучал. Поэтому с энтузиазмом просветил неофита, незнакомого с лабиринтами советской бюрократии.
Володя, так звали соседа по несчастью, жил в посёлке «Правда», что в двух остановках на электричке от меня. Работал на фабрике ёлочных игрушек, сейчас в отпуске. Вот и решил заняться делами. Чего-то у него со счётчиком.
Оказывается, приём посетителей происходит в этом отнорке. А технические службы с остальным персоналом располагаются с другой стороны здания или на втором этаже. Принимают народ сразу четыре инспектора, просто сегодня работают двое. Что сильно замедляет продвижение очереди.
Узнав, что я недавно дембельнулся, мужик подобрел и убрал «Труд» в тряпичную и явно самодельную сумку с короткими ручками. Его даже не пришлось особо расспрашивать, он выложил мне все подводные рифы, так как сам их обходил не раз.
— В Райгазе дело поставлено лучше всего. У них всё чётко, три кабинета, в коридоре есть стулья. Посетителей хватает. Сейчас ведь сезон, многие проводят газ. Однако большой очереди и бардака нет. В Водоканале похуже, но терпимо. Только там как попадёшь. Иногда бывает людей тьма, и один инспектор принимает. А здесь просто ужас! Три дня настраивался, чтобы приехать. Ещё и не дозвониться! То занято, то трубку не снимают. У меня же простой вопрос, тем более уже вызывал один раз мастера.
Тётки слушали Володю внимательно, но не перебивали. Лишь одна периодически кивала, отчего тряслись все три её подбородка. Бедняга! Наверное, тяжко в такой духоте. Даже я начал потихоньку потеть, хотя с утра провёл полноценную тренировку. Во мне и жидкости сейчас нет, кроме чашки чая. А эти тяжеловесы стояли уже мокрые, вытираясь носовыми платками.
Тем временем сосед закончил свой рассказ, а за мной очередь заняли ещё два человека — мужчина и женщина средних лет.
— Ты куришь? — спросил Владимир, и после моего отрицательного жеста произнёс: — Тогда скажешь, что перед тобой занимали? Хотя вряд ли очередь сильно сдвинется.
Киваю в ответ, прислоняюсь к стене, стараясь абстрагироваться от происходящего и не нервничать. Надо было купить газету в киоске, чтобы не скучать. Инерция мышления, привык, что с собой всегда мобильник, где можно читать или смотреть новости.
Мужик появился минут через пять, принеся с собой жёсткий запах табака. Чего он курит? Самосад? Хотя есть такие марки, как «Прима» без фильтра. Жуть! У нас в армии парни курили «Памир», он ещё хуже. Один сослуживец с Кузбасса утверждал, что есть сигареты «Шахтёрские», мол, они ядрёнее. Куда уж дальше? Хотя есть ещё папиросы, там вообще мрак. Меня даже от запаха их дыма мутит.
Тем временем очередь сдвинулась на полтора метра, практически добравшись до двери, за которой располагалась приёмная с нужным кабинетом. На самом деле прошло всего минут пятнадцать, как я зашёл, и в обратном направлении уже проследовала пятёрка счастливых граждан. Просто обстановка давила, сразу нахлынули смутные воспоминания из прошлого. Ничего особенного, всего лишь лёгкое раздражение.
Тут произошёл забавный инцидент, вызвавший оживление очереди и заставивший меня отвлечься от невесёлых мыслей.
В проходе появился невысокий мужик средних лет, щеголявший новыми джинсами и импортной рубашкой. Он не стал интересоваться, кто последний, и попытался пройти в приёмную. Но путь ему перегородила та самая монументальная дама с тремя подбородками и истекающая потом:
— Гражданин, вы куда? Конец очереди там, — мадам указала в нужном направлении пальцем, похожим на сосиску и опасно обвитым обручальным кольцом.
Тут мужик совершил ошибку, причём двойную:
— Мне просто спросить, — произнёс он с нотками неуверенности в голосе.
Очередь всколыхнулась как единый организм. Даже с виду спокойный Володя вдруг преисполнился пролетарской ненависти к махинатору. Свою роль сыграли дорогие шмотки и этакий налёт уверенности хозяина жизни. Даже я, обладая скудными знаниями Ника, сразу понял, что перед нами, скорее всего, работник сферы услуг. Такие люди обычно нужны в условиях дефицита или скудного выбора. Они всегда помогут — за отдельную плату, конечно. Одновременно простые граждане эту публику недолюбливают, понимая, что те используют своё положение для личного обогащения.
— Здесь всем спросить! — громко поддержала тётку её более мелкая и худая товарка. — В прошлый раз зашёл один такой и пропал минут на двадцать! Как раз моя очередь подходила, а потом обед! Пришлось лишний час стоять!
Из приёмной раздался одобрительный гул. Мужик растерял всю уверенность, но сделал попытку проскочить:
— Вы не понимаете, мне действительно спросить. Плёвое дело, надо узнать по квитанции…
В ответ раздался уже возмущённый гул, заставивший модного дяденьку ретироваться. Он занял очередь после парня в шортах, затем сообщил, что покурит и не уходит. Народ ещё долго возмущённо обменивался мнениями о всяких наглецах и блатных.
Через какое-то время очередь снова оживилась.
— Пришла наконец! Третья! Сейчас процесс пойдёт! — раздались довольные голоса тёток.
Насколько я понял, теперь будут работать три инспектора. И это замечательно! Несмотря на недавнее развлечение, ожидание утомляло.
