И слова припомню все и снова повторю…
Наши девчонки тут же ринулись в центр танцпола, потащив парней паровозиком. Меня за руку схватила Даша, хотя никто не собирался уклоняться.
Здесь главное — не проколоться. Меня сложно назвать великим танцором, но кое-что умею. Только надо учитывать движения, изменившиеся через тридцать лет, когда я начал посещать дискотеки. Тут важно не выделяться на фоне парней, изображавших уж очень топорные движения. Девушки двигались более изящно. Особенно хороша была моя теоретическая партнёрша. Сказывались занятие спортом и гибкость фигуры.
Чур меня! С Дарьей мутить точно глупо. Она мне нравится, но в меру. К тому же девушка может польститься на мой дом. Для этих времён это целый дворец. Надо тоже учитывать этот момент. Лучше держать дистанцию.
Далее ВИА выдал зажигательного «Чёрного кота», заставив ринуться танцевать практически всех присутствующих. Я отбросил в сторону мысли и отдался танцу. Подсознание помогло с подходящими движениями. Вроде твист. И главное — мне нравится! Рядом скакала наша компания. Даже Сява, танцевавший в стиле пьяного Буратино, практически не раздражал.
Затем последовали «Дорога железная, «На дальней станции сойду», «Кто тебе сказал» и «Последняя электричка». Прямо целый блок с железнодорожной темой. А музыканты — профессионалы! Практически без раскачки отыграли несколько песен. Пусть солист иногда фальшивил, а бас-гитарист не попадал в ноты, но общее впечатление положительное! Это я придираюсь со своим новым слухом и умением играть.
Передохнув буквально пару минут, певец объявил о первом белом танце. Это вроде когда дамы приглашают кавалеров. Или наоборот? Впрочем, неважно. Меня сегодня ангажировала Даша, пару раз жёстко посмотревшая на танцующих рядом девчат. Чужих, конечно. Я отнёсся к ситуации спокойно, так даже лучше. В толпе промелькнуло несколько смутно знакомых лиц. Но девушка на ночь мне без надобности, хотя есть физическая потребность. Восстанавливать с кем-то знакомство тоже неохота.
Поэтому мы спокойно покружились со спортсменкой и отошли к ограждению, за которым также собралась немалая толпа. Дети и подростки с интересом наблюдали за происходящим, от них не отставали некоторые взрослые.
— Костян хорошо поёт! — поделился со мной Андрей, я кивнул в ответ. — Считай, десять песен отбарабанил и ни разу не сбился. Сегодня у ВИА общественная нагрузка. А так-то они в ресторанах играют. В Москву ездят два-три раза в неделю. Говорят, по триста на человека в неделю зашибают. И это сейчас не сезон, основная работа на юге, там просто раздолье! Зато парни два раза играли в «Сказке»! Заплатили средне, но разрешили купить много чего интересного в баре! Это же Интурист.
Достойный порядок сумм и неудивительный. Насколько я понимаю, в СССР процветает целая ресторанная субкультура. Естественно, музыкальные коллективы — важная её часть. Только мне подобная схема без надобности. Во-первых, деньги есть. Во-вторых, существует вероятность остаться в этом болоте, коли решишь стартовать с кабака или просто создать финансовую подушку. Трясина засасывает, причём доступными деньгами, алкоголем, бабами и нужными связями.
Если говорить о «Сказке», то это известный ресторан, расположенный в пятнадцати километрах от Орудьево в сторону Забугорска, так здесь называется Сергиев Посад. В Лавру активно везут как иностранцев, так и наших туристов. Вот кабак и стал пит-стопом на этом длинном маршруте. А вечерами там веселится совершенно разная публика. Из Москвы немало народа подтягивается. Блатного, конечно.
Поэтому для будущего проекта мне нужны энтузиасты, даже фанатики. Ребята, желающие быстрее заработать, проходят мимо. Даже к Кузнецу стоит присмотреться — уж слишком он эмоционирует, рассказывая об обычном ансамбле, и второй раз упоминает про работу в ресторане. Но коллектив должен зарабатывать — на чистой идее долго не проедешь. Значит, придётся думать и искать ходы. А для начала нужно влезть в систему, пусть и любительского уровня.
— Давай обсудим всё завтра. Заодно расскажешь об условиях в вашем ДК.
Андрей кивнул и хотел что-то сказать, но о себе напомнил ВИА. Парни выдали сразу два суперхита Магомаева — «Лучший город Земли» и «Королева красоты». Нам пришлось последовать за девушками, продолжив танцы. К удовольствию, надо заметить. Уже стемнело, круг освещали многочисленные фонари, вокруг которых вилась мошкара, а звуки музыки заглушали шарканье ног о бетонное покрытие. То и дело взгляд выхватывал улыбающиеся лица или забавные движения. Мне кажется, что я полностью слился со своим телом. Не только физически, но и ментально. Потому что просто хорошо!
Ещё через три песни солист объявил об очередном медленном танце, но не белом. То есть инициатива перешла к парням. Я решил, что коней на переправе не меняют, и пригласил Дашу. Хотя парочка симпатичных девиц открыто строила мне глазки, намекая, что не против составить компанию представительному молодому человеку.
Отыграв «Сумерки», кстати, очень сложную в плане вокала композицию «Поющих гитар», музыканты снова взяли небольшую паузу. Наша компания собралась у привычного места, обмениваясь впечатлениями. Я же продолжал наблюдать за людьми, впитывая атмосферу. Для меня до сих пор многое в новинку. Например, для прежнего Никиты танцы были обыденностью, а для меня — целым событием. Сам не заметил, как поддался обстановке беззаботности, позабыв обо всём. Физические и эмоциональные позывы молодого тела забивали всё остальное. В том числе осторожность и рационализм, присущие мне ранее.
Но, как всегда, в бочке мёда найдётся ложка дёгтя. В нашем случае — нечистот. Сява в какой-то момент исчез, чему я порадовался. Однако рано. Наш герой резко всплыл и сейчас что-то эмоционально объяснял Андрею. Вздохнув, я подошёл поближе. Коротыш раскраснелся ещё сильнее и полыхал эмоциями. Судя по запаху, он дополнительно подкрепился портвейном.
Если кратко, то до него докопались «дзержинские» — есть такой район, откуда пошло название. Дело житейское, хотя у нас здесь драки случаются крайне редко. Это вам не Казань или какой-то моногород при предприятии, где зареченские регулярно бьются с заводскими. В Орудьево всё интеллигентно.
Однако в рассказе Сявы появились интересные моменты. Косвенной причиной того, что ему пробили дыхалку, оказался ваш покорный слуга. Мол, Кабан вспомнил, что я гулял до армии с его нынешней девушкой. Хотя у меня ничего не ёкнуло при упоминании некой Юли. Витя Кабанов — крепкий такой парень и бузотёр, хулиганом его не назовёшь, однако местная достопримечательность. Ничего особенного, но в школьные времена он доставлял нашим ребятам некоторые проблемы. А вот девицу совершенно не помню.
— Так чего, простим «дзержинским»? Пусть на наших нападают? — вещал Сява, чуть ли не подпрыгивая, заодно бросая на меня злые взгляды. — Взяли и просто так мне вломили. А вообще-то, Кабан хотел Князя увидеть.
— Не части, — Андрюха хлопнул Коротыша по плечу и тоже посмотрел на меня. — За всех «дзержинских» тоже не говори. Вон, их половина танцплощадки. Но поговорить с Витьком надо.
Молча киваю в ответ и указываю на выход.
Кузнец перевёл взгляд на остальных парней из нашей компании. И тут произошло самое любопытное. Маша вцепилась в локоть Николая, что-то требовательно ему шепча. Катя попробовала повторить манёвр, но Степан аккуратно высвободил руку и сделал шаг в нашу сторону. Остальные парни отвели взгляды. Так и проявляется людская суть. Хотя это просто шапочные знакомые, кроме двух-трёх человек.
Уже у выхода нас догнала Дарья:
— Я с вами! — произнесла девушка с вызовом.
— Никаких «с вами»! — тут же взъерепенился Андрей, развернув амазонку на сто восемьдесят градусов. — Мы просто поговорить, здесь люди взрослые.
Тут ещё ВИА заиграл новую песню, вызвав на площадке хаотичное движение. Ведь начал звучать один из главных дискотечных хитов. Даже я знал эту песню наизусть:
— Синий-синий иней лёг на провода,
В небе тёмно-синем синяя звезда…
— Сколько их? — спросил я Сяву, когда мы свернули на второстепенную аллею.
— Чего? А-а-а… Пятеро, нет — шестеро! Но они выпили. Все, кроме Жингаря, — зачастил парень. — Ты не подумай, всё случайно получилось. И вообще, я не виноват.
Чую, что дело как раз в Коротыше. Только поздно пить боржоми, когда почки отказали. Если не прийти на стрелку, то пойдут слухи и нас перестанут уважать. Да, люди уже взрослые, отслужили в армии и работают, но репутация — она и в Африке репутация. Это недомерку до неё нет дела, а мы с Андрюхой на районе люди известные. Плохо, что пригласившая нас сторона выпила.
— Князь, ты не спеши. Давай сначала выясним, чего Кабан про дела давно минувших дней вспомнил. А ты, Стёпа, прикрывай нас слева. Там так лавочка стоит, что с другой стороны дерево…
— Да жениться на Юльке Витёк собрался! И сразу слухи пошли про её шашни с Князем, который вернулся, — Сява перебил установку моего друга. — Я просто мимо проходил. Сначала мне стакан налили, а потом начали цепляться.
Хотелось расспросить мутноватого соседа, как он оказался в компании «дзержинских» и с чего вообще возникли столь странные разговоры. Я вот до сих пор не могу вспомнить упомянутую Юльку. Но уже показался знакомый поворот, где располагалась лавочка с ожидающими нас парнями.
Быстро оцениваю ситуацию.
Не всё так плохо. Трое «дзержинских» расположились в глубине закутка. Начнись чего — они станут мешать друг другу. Зато тройка остальных настораживала. Кабан за два года стал ещё здоровее, он вроде на заводе пашет, раскачался. Остальные его знакомые тоже ребята крепкие. На лавочке разложена газета с нехитрой закуской. Рядом полупустая бутылка с тремя семёрками на этикетке. Под скамейкой виднелось ещё несколько бутылок. Значит, встречающая сторона уже изрядно подкрепилась. Вечер перестал быть томным.
— Здорово, парни! — Кузнец взял переговоры в свои руки, остановившись в метре от Кабана. — Какие-то проблемы? Вы зачем Лёху побили?
— И тебе не хворать, Кузнец, — хрипловатым голосом ответил Витёк. — Никто вашу шавку не трогал, просто придали ему направление, чтобы позвал одну известную персону. А ты чего молчишь, Князь? Говорят, ты обычно излишне разговорчив. Чего-то про Юлю мою наплёл? Отвечать будешь? Или дружками решил прикрыться?
Жалко, что переговорами дело не ограничится. Кабан с поддержкой изрядно накидались, судя по красным лицам и злым глазам. Ещё ему надо держать фасон перед пацанами. Терпеть не могу всю эту полублатную тематику.
— Ну и говори, Кабан, — отвечаю с усмешкой, не собираясь играть в дипломатию. — Пока я не услышал ничего разумного. Какой-то набор звуков.
Глаза Витька сразу налились кровью, хотя куда уж больше.
— Так, значит? Я издаю набор звуков? — он набычился и подобрался.
— Хер ли сиськи мять? Бей их! — вдруг воскликнул худой, но высокий парень, разбив бутылку о дерево.
— На! — это Кабан попытался хуком свалить Андрюху, но тот прикрылся и ударил в ответ.
Я же изначально больше следил за дёрганым худышом, тем самым Жингарём. Отбив выпад розочкой, я смог со всей силы пробить ему ногой по яйцам. В ответ раздался жалобный визг и звук падающего тела. А нечего из благородной драки устраивать поножовщину. Пусть парень целился как-то несерьёзно, но уж больно опасное у него оказалось оружие.
А дальше началась куча мала. Я ещё пытался махаться, вспомнив занятия боксом и самбо. Кузнец тоже дрался по науке, насколько это возможно. Остальные действовали методом ветряной мельницы вперемежку с тараном. Стёпа умудрился сбить Кабана, покатившись с ним по земле. Но противников оказалось слишком много. С учётом вырубленного Жингаря и растворившегося Сявы получилось два к одному. Вернее, пятеро на троих. Как оказалось, «дзержинские» умеют драться и пьяны в меру. Хреновый расклад.
Тут я пропустил второй удар, на этот раз в лицо. Хорошо, что нос остался цел. Это моя здешняя гордость! Суки! Начинаю звереть, представив последствия от перелома или сильного рассечения. Врубаюсь в самую гущу и уже сам начинаю изображать мельницу.
Ситуацию разрядили и спасли дружинники. После мы узнали, что их вызвала обеспокоенная Даша. Свисток и крик той самой дамочки нарушили наш мирный междусобойчик:
— Прекратить! Милиция!
И снова протяжный звук свистка, казалось, заглушивший всё в округе, включая музыкантов.
— Валим!
Помогаю подняться Стёпе и бегу в сторону забора, следом затопал Кузнец. «Дзержинские» ломанулись в другую сторону. Мельком замечаю, что Кабан пытается помочь встать скулящему Жингарю.
— Не надо печалиться — вся жизнь впереди,
Вся жизнь впереди, надейся и жди,
Вся жизнь впереди, надейся и жди… — одновременно с нашим побегом раздалось со стороны танцплощадки.
***
— Как же теперь с Катей? Она ведь меня предала! — Степан наконец выдал мучающую его мысль. А то здоровяк совсем приуныл.
Второй раз за день оглядываю себя в зеркало. Красавчик! Со знаком минус. Морщась, протираю перекисью небольшую царапину под глазом, где начал наливаться синяк, затем обрабатываю руки. Рубашка мало того что в крови, так ещё и порвана в двух местах. Брюки тоже на выброс — зацепился штаниной за ограду. Хоть туфли не пострадали.
После побега мы окольными дворами пересекли железку и добрались до Стёпиной квартиры. Она расположена дальше всех, к тому же родители парня уехали. Достав аптечку, я сначала обработал раны хозяина жилплощади. На удивление, кроме расцарапанных локтей и ушибленного колена, он особо не пострадал.
Сложнее оказалось с Кузнецом. Ему неплохо досталось по лицу, ещё и рассекло внутреннюю сторону губы. Кровищи тоже хватало, и рубашка, скорее всего, отправится в утиль. Также друг сбил костяшки обеих рук, а левая немного опухла. Ему бы к врачу, с такими вещами не шутят. Только сегодня суббота. Впрочем, травмпункты должны работать. Завтра сам разберётся, не маленький.
Затем я уже занялся собой. Тогда Стёпа и выдал самое сокровенное. Прошедшая драка и её последствия парня не волновали. Его больше расстроило поведение любимой девушки. Достаточно разумное, по моему мнению. Екатерина ситуацию просчитала, поняв её опасность. Идти втроём к непонятной компании на разборки — глупый поступок. В прошлом я пошёл бы исключительно со стволом или сорокасантиметровым ухорезом. И то не факт. А здесь взыграли молодые гормоны, отключив мозг. Чего там переклинило у Андрюхи — не знаю. Хотя он всегда был заводной на такие движухи.
— Твоя Катя абсолютно права. Это мы дураки! — я встал в проходе кухни, где Кузнец со Стёпой пили чай.
Вернее, мой друг пытался. Разорванная губа мешала, поэтому он ожесточённо дул на кружку, охлаждая напиток.
— Поясняю, — произношу в ответ на незаданный вопрос здоровяка. — Она мерит ситуацию иными категориями. Представь, если бы Жингарь умудрился ударить тебя розочкой. Минимум порез, максимум — большие проблемы со здоровьем. В ответ мы могли тоже переборщить. Далее менты и разбор полётов. Хорошо, если обошлось бы без уголовки. Но всё равно сигнал на работу и в комсомольскую организацию. Значит, новые разбирательства, лишение премии, выговоры и далее по списку. При этом все понимают, что нам надо было идти. Поэтому ты счастливый человек, Степан.
— Это ещё почему? — вскинулся удивлённый и запутанный парень.
— О безразличном человеке не заботятся. Значит, что?
— Что? — Стёпа смотрел на меня, как загипнотизированный.
— С утра идёшь на рынок, покупаешь цветы у армян — или кто там барыжничает — и сразу к Екатерине. Делаешь смиренный вид и зовёшь её в кафе в знак искупления своей вины.
— Но ведь это она… — здоровяк сделал попытку найти брешь в моём предложении.
— Девушка априори не виновата, поэтому привыкай и набирайся опыта. Когда женишься, поймёшь, заодно будет легче.
— Так я пока не собираюсь, — парень обильно покраснел.
— Не переживай, она всё уже решила. Твоё мнение неважно.
— Как же так? — Степан удивлённо заморгал глазами.
— Ха-ха!
Кузнец не сдержался и начал ржать как конь. Я поддержал друга, но сморщился от боли. Как-то хитро мне заехали, что задели челюсть и скулу. Или было два удара? Внедрение в новые реалии происходило семимильными шагами. Надо только впредь обойтись без членовредительства.
Глава 7
Июнь 1977 года, город Орудьево, Московская область.
— В общем, такие дела, — Кузнец закончил рассказ, осторожно переместив перевязанную руку на стол.
Друг пришёл часов в десять, когда я только проснулся, потому что снова сидел до утра и заполнял тетрадки, насилуя память. Хотя это лишнее — вся информация находилась в голове, не собираясь исчезать. Это нервное, ещё с учётом вчерашних приключений. Просто боюсь, что карета быстро превратится в тыкву. Вот и строчу тексты с нотами.
Выглядим мы с Андрюхой забавно. У меня хороший фингал под левым глазом и ушиб скулы. У него не менее сочный синяк, ещё опухшая губа и забинтованная рука. О ней Кузнец и стал рассказывать. Под утро конечность начала болеть, заставив дружбана проснуться и искать анальгин. Забеспокоившаяся тётя Лена погнала его с отцом в травмпункт. Надо добавить, что дядя Тимофей ещё вчера прописал сыну моральных звиздюлей, заодно замучил нотациями по дороге. Лучше бы дал подзатыльник, чем нудел. Это слова нашего героя, а не мои.
Рентген ничего не показал, а доктор сказал, что просто сильный ушиб. Пронесло, если честно. Иногда такие с виду незначительные повреждения ломают людям карьеру.
Мы сели на веранде, куда я вытащил чайник, сахарницу, печенье, хлеб, масло и только что пожаренную яичницу с колбасой. От еды гость отказался, предпочтя чай и печенюшки. Я же с аппетитом завтракал, одновременно ведя беседу. Челюсть только побаливала, жевать мешала.
— А на работе больничный дадут? Проблем не будет? Это ведь бытовая, а не производственная травма.
— Всё нормально! Если Сява не проболтается, то неделю или полторы могу отдыхать с сохранением оклада. В премии только потеряю, — ответил Кузнец. — Но не жалко. Считай, краем прошёл. Мне ведь нельзя руки ломать. Как работать? Да и гитара!
Хорошо, что Андрей сам всё понимает. У меня на него обширные планы.
— Что касается этого сучка, то он будет молчать, — продолжил дружбан, скривившись, будто от зубной боли. — Лёха же нас подставил, чего-то спьяну ляпнув Кабану. Я с Витьком несколько раз в прошлые месяцы пересекался, ничего необычного. Поздоровались и разошлись, разик даже поболтали минуты три. Сява сегодня дверь не открыл, боится. Но я ему доходчиво объяснил, что если хоть одно лишнее слово на работе ляпнет, то пожалеет.
— Будешь бить? — интересуюсь с усмешкой.
— Нет, это бесполезно. По юности ведь колотили его — не понимает. Характер такой. Он ведь не злой, только завистливый и пакостный. А сейчас с девками не везёт, вот и бесится. Но для Лёхи есть особое наказание, самое страшное. Мы его из своей компании выгоним, — ответил Кузнец, сделав осторожный глоток чая. — С ним ведь никто больше не общается, кроме старой школьной компании. Разве что мужики на заводе, но они собутыльники.
— Жестоко! — довольно кивнул я, делая себе ещё один бутерброд. — Но для меня его больше нет. Передай, если увидишь.
— Да, понимаю. Хотя наша компания и так вскоре развалится. Мне тоже неохота общаться с людьми, отошедшими в сторонку. Девки — понятно. Но парни? Не пойму я произошедшего. Колян ведь здоровый, как лось, и КМС по самбо. Он пятерых Кабанов в бараний рог скрутит и не вспотеет, — начал горячиться Кузнец.
— Добро пожаловать во взрослый мир, Андрей Тимофеевич, — произнёс я усмехнувшись. — Я хотел спросить, что у вас в ДК на самом деле происходит?
— Там вроде хорошо, но сложно. На заводе новый директор, два года назад назначили. Сам из инженеров, цехом раньше руководил. Нормальный такой дядька и нестарый ещё. От людей не оторвался, старается помогать. Путёвок на юг и в санатории стало больше, жилые дома строят, очередь на машины расширили, на праздники профком продукты с прочим дефицитом выделяет. За культуру тоже взялся. В ДК ремонт сделали, кружков там и так хватало, сейчас ещё больше. Заодно предложили собственный ВИА организовать. Мероприятий много, и, мол, пусть заводские парни играют. У нас ведь коллектив под двадцать семь тысяч человек, — повёл рассказ Кузнец, отвлекаясь на остывший чай. — Но сразу не срослось. Дело поручили парторгу Говядину. Он начал сразу с идеологии, а не с музыки. По итогу набрал несколько балбесов, которые инструменты лишь в музыкальной школе держали, и то плохо. Зато они политически правильно подкованы. Ты только это… Смотри не скажи кому.
Я поглядел на Андрюху, как на чудо дивное, отчего тот сразу смутился. С чего вдруг такие сомнения? Мы живём в одной стране, прекрасно разделяя разговоры на кухне и в обществе. Хотя в будущем обстановка стала похожей. Но сейчас это не важно.
— Позже руководство одумалось и поручило дело профкому, там у нас толковые люди. Те обсудили вопрос с директором ДК, и процесс пошёл. Только людей уже подтянулось больше, и у нас фактически сформировалось несколько коллективов. Лидерами являются «военные» — у них там народу много интересного подобралось. Ну, кто военную технику делает. Нас же прозвали «гражданскими» — кто самосвалы и вагоны собирает. Есть ещё третий и четвёртый варианты, но они изначально слабее. Однако это всё неважно, — Кузнец разгорячился и неосторожно махнул рукой, после чего сморщился от боли. — Плохо, что наш солист Игорь отказался. Он женился недавно, и ему эта самодеятельность без надобности, даже если будут доплачивать. Это ведь дополнительная нагрузка, к тому же возможные разъезды. А дома молодая жена, вроде уже беременная. У лидеров тоже пока не складывается. Музыкантов они подобрали, но их пока многовато, и двух солистов уже забраковали. Один побухивает, второй — разгильдяй, хоть и талантливый.
После последних слов Андрюха посмотрел на меня. Подкалывает, гад! Я отодвинул пустую тарелку, налил себе чай и положил туда две ложки сахара. Излишки углеводов? Ничего страшного, поработаю сегодня в огороде, и всё выйдет. В двадцать лет при активном образе жизни сложно набрать лишние килограммы. Кстати, есть у меня ещё мыслишка насчёт занятий спортом, но прозондируем всё позже.
— Короче, Склифосовский! Мне история становления музыки на отдельно взятом предприятии не нужна, — пресекаю возможные насмешки. — Твоё мнение: есть шансы туда влезть?
Кузнец ненадолго задумался, став сразу серьёзнее:
