К счастью, загодя вызванное такси терпеливо дожидалось ее на соседней улице. Водитель попробовал было возмутиться, но так и замер с открытым ртом, увидев рухнувшую на заднее сиденье растрепанную женщину с безумными глазами.
– Поехали, – не в силах отдышаться, прохрипела травница и бросила на переднее сиденье пачку денег.
Расчет был верным. Таксист тут же захлопнул рот, сел ровно, завел машину и сорвал ее с места. Ведьма в это время судорожно доставала из прихваченной сумки давно заготовленные зелья и вливала их в себя с остервенением находящегося на грани белой горячки алкоголика. Эти составы должны были смягчить откат от непрямого убийства хозяйки. Ведьма до конца не понимала, как именно все должно пройти, так что перестраховалась по полной.
Увы, ни через пять, ни через десять минут, ни даже через полчаса, когда они уже выехали за пределы города, откат так и не наступил. А значит, Всеслава выжила. Тоска с такой силой навалилась на плечи Руты, что она с трудом заставила себя выпить еще одно, последнее в ее жизни зелье. Теперь точно все. Она даже не особо испугалась, когда черный внедорожник Бажены перекрыл путь такси. Вторая по старшинству ученица главы ковена, одетая в облегающие джинсы и оголявший плоский живот топик, даже в ярости двигалась с особой грацией. Ведьма подошла к начавшему орать на нее таксисту, улыбнулась и что-то прошептала в лицо мужчине, от чего он застыл соляным столпом.
Бажена вытащила Руту из машины за волосы и в дикой ярости так сильно ударила коленом в лицо, что беглянка потеряла сознание. Впрочем, все это уже не имело никакого значения. Через несколько минут яд должен был подействовать и прекратить все мучения женщины.
Увы, просто так уйти в мир иной ей не дали. Вытащили, наверняка приложив гигантские усилия и, возможно, проведя общий ритуал силами всего ковена. Когда Рута открыла глаза, то сильно пожалела, что не оказалась в аду и не смотрит сейчас на демона. Впрочем, по жути внешний вид Всеславы в этот момент мог дать фору любому обитателю Преисподней. Ведьма, которой недавно исполнилось сто тридцать пять лет, выглядела как раз на свой возраст. От увиденного у Руты перехватило дыхание и затряслись губы.
– Что, не нравлюсь? – каркающе спросила Всеслава.
Выглядела она чудовищно – на бледно-желтом лице расплылись почти трупные пятна, а волосы, которыми она так гордилась, поседели и наполовину выпали.
– Ну ничего, сейчас мы это исправим.
Всеслава начала читать неизвестный Руте наговор, но к чему шло дело, было понятно и так. В обоюдных обетах, раскрывавших силу новоиспеченной ведьмы, имелось много нюансов, включая передачу жизненной силы. Но также там было множество условий, не позволявших хозяйке пользоваться этим правом просто по желанию. Увы, Рута нарушила важнейшее из этих условий, и теперь Всеслава пила ее жизнь как вино. Сознание травницы начало гаснуть, но старая ведьма не собиралась проявлять такую милость к своей несостоявшейся убийце:
– Не спеши, нам еще многое нужно обсудить. – Хозяйка все еще выглядела жутко. Но трупные пятна пропали, и кожа на лице была уже не такой желтой и сухой.
Если до этого Руте казалось, что она живет в клетке, то теперь начался сущий ад. Хозяйка регулярно, утром и вечером, заходила в подвал, чтобы подпитаться от нее, как от батарейки, и каждое посещение приносило жертве невыносимые муки. Старой ведьме даже не приходилось бить или пугать свою пленницу, достаточно самого процесса передачи жизненных сил. Рута сопротивлялась как могла, но множество данных обетов не позволяли удержать в себе и крохи живительной энергии. Женщина чувствовала, что смерть приближается с каждым днем, и уже ждала конец, как избавление.
Глядя на пляшущие в полоске света пылинки, Рута думала о том, что, возможно, вечернее посещение Всеславы наконец-то избавит ее от мук. Ярило ушел за горизонт, а вместо него, как предвестница тьмы, явилась Всеслава. Она уже не выглядела извлеченной из саркофага мумией. Посвежела и помолодела пуще прежнего, но старушечьи глаза никуда не делись. Присев на лавке у стены, Всеслава долго смотрела на пленницу, явно желая нагнать на нее жути, но Рута свое уже отбоялась.
– Думаешь, отмучилась? – ехидно спросила старая ведьма, словно прочитав мысли жертвы. – Не надейся. Ты еще не до конца рассчиталась за свое предательство. Но знаешь что? Есть шанс расплатиться полностью. Если не будешь дурой и сделаешь все как надо, я прощу тебя, и все вернется на круги своя.
Надежда предательски заворочалась в душе Руты. Тут уж ничего не поделаешь – любому живому существу хочется жить, но как бы цена за эту жизнь не была хуже смерти. Очень хотелось спросить, что именно придется сделать, но Рута сдержалась.
– Я тут решила продать тебя по сходной цене, – не дождавшись нужной реакции, Всеслава решила перейди к делу. – Есть покупатель на травницу. Странный мужик, непонятный. Хочет, чтобы ты научила его ремеслу. Сделаешь вид, что учишь, но тайны наши раскрывать не смей. Ты поедешь выведывать чужие. Мне нужно знать все, что происходит на земле этого мужика, а то слухи ходят один чуднее другого. Согласия не спрашиваю, ты теперь на коротком поводке, хоть и отпускаю тебя в чужой дом. Но если вздумаешь юлить, щелкну пальцами, и ты сгниешь заживо. – Выдавая жестким тоном приказы, ведьма поднялась с лавки и подошла к бессильно облокотившейся на холодную стену Руте. Последние слова произнесла, нависнув над пленницей и приблизившись почти вплотную.
Ее голос стал каркающим, а красота развеялась. Лицо по-прежнему было гладким да румяным, но чары красоты слетели, и в чертах прорезалась истинная суть старой, почти древней ведьмы.
Рута думала, что больше испугаться попросту не способна, но этот мир не уставал убеждать своих обитателей, что всегда может быть хуже.
Глава 2.2
Когда я говорил, что Зиза для наших ребятишек стала бабушкой, то ничуть не преувеличивал. У себя в школе строгая директриса была эдаким грозным цербером, но иначе нельзя. Должен быть кто-то, кто сможет удержать в рамках эту бешеную банду отморозков, пока не имеющих ни психологических стопоров, ни моральных ориентиров. Когда их больше пяти сотен, то тут уж не до доброты. В Доброборе Зинаида Захаровна явно отдыхала душой. Ну а что? За дисциплину тут отвечает совсем другой бедолага. А мне остается надеяться, что маг – птица редкая и уютную атмосферу семейного детского дома удастся сохранить.
День был солнечным и жарким, так что сразу после позднего в честь приезда директрисы завтрака дети потащили Зизу на пляж. Я рад, что и у моей бывшей начальницы, и у нынешних учеников есть такая отдушина. Многие родители не понимают, чего лишают детей, ограничивая их общение с родными стариками. Ни одна мать не сможет научить дочь тому, что ребенок с легкостью воспримет от бабушки. Это совсем другой подход к воспитанию. Совсем иные каналы передачи информации. Да, немного искривленные, но порой более действенные, чем прямое внушение. Директриса понимала это лучше меня. У нашей стальной леди педагогического опыта на десятерых таких, как я, если не на полсотни. Даже дав волю бабушкинским инстинктам, она мягко гнула свою линию, закрывая оставленные мной лакуны. Ну и, конечно же, делала выводы.
Когда наигравшиеся вволю дети пообедали и разошлись по своим домикам для дневного отдыха, мы с Зинаидой Захаровной закрылись в моем кабинете.
– Ну, что сказать, Леша. В общем, ты все делаешь правильно. Авторитет держишь, но не перестарайся. Ты для них не просто учитель, а почти отец. Так уж вышло, что никто из ребят своих отцов или не помнит, или вообще в глаза не видел. Это сильный перекос в развитии, так что нужно подтягивать. Особенно это важно для Женьки. Он, конечно, еще толком не понял, как относиться к твоей связи с матерью, но на одних инстинктах тянется к единственному мужчине рядом. Знаешь, о чем он рассказывал мне уже не один раз?
– Удивите меня, – с искренним интересом попросил я.
– О вашей рыбалке.
– Это же было давно.
– Вот именно, – назидательно произнесла Зиза, – а должно происходить регулярно. Я понятия не имею, что не так с этой вашей рыбалкой, да и ты, похоже, тоже не понимаешь, но есть в ней какая-то магия.
– Зинаида Захаровна, из меня рыбак как из гуано пуля, да и времени вечно нет.
– Нужно найти. Такой инструмент грех не использовать. Марина с вами точно не пойдет, а вот Алина может заинтересоваться. Правда, тогда вам улова не видать, – усмехнулась Зиза. – Всех пойманных рыб она обязательно отпустит, да еще и подлечит на дорожку.
Возникшая в голове директрисы мысль заставила ее помрачнеть:
– Ты уверен, что она не сможет подлечить ребенка с параличом?
– Уверен, – решительно ответил я. – Без ведьминского зелья даже браться не стоит.
– Жаль, было бы неплохо придать вам статус семейного детского дома и нормально оформить детей. Валяева дверь в кабинет министра образования с ноги открывает, а уж социальные службы отфутболит не запыхавшись. Я так понимаю, что связаться с ведьмами не получилось?
– Увы, – развел я руками. – Не уверен, что это вообще возможно.
Как выяснилось всего через несколько часов, отчаивался я напрасно. Ближе к вечеру со мной связался антиквар:
– Алексей Степанович, хочу вас порадовать. Я договорился о вашей встрече с очень серьезной дамой. Она согласна помочь с вашими проблемами, но нужно оговорить условия. И еще, хочу предупредить, не вздумайте с ней шутить. Если что-то пойдет не так, достанется и вам, и мне. Вы меня поняли?
– Не беспокойтесь, Лев Ионович. Это не первая опасная особа, с которой мне приходится иметь дело. Я буду крайне острожен.
– Хотелось бы, – проворчал старик. – Если честно, я уже сто раз пожалел, что связался с такими, как вы, но при этом не могу удержаться, чтобы не заглянуть за завесу. Надеюсь, вы понимаете, о чем речь.
– Прекрасно понимаю, – с улыбкой ответил я. – Самого до сих пор плющит.
В конце разговора я получил от антиквара адрес и название столичного ресторана, где меня через пять часов ждет некая ведьма, по словам старика – очень опасная и своенравная. Столик будет заказан на мое имя, точнее фамилию, которую я, кстати, антиквару не называл. Неприятно, но тут уж ничего не поделаешь. Старик явно непрост, и это было понятно изначально. Тем более нужно серьезно отнестись к его предупреждениям. Так что будем готовиться.
Собирать всех я не стал не потому, что хотел сохранить тайну, просто Марина по-прежнему скрытничала и чуточку приоткрывала свои секреты только для меня и Колывана. А сейчас снабдить меня хоть какой-то защитой могла только она.
Домовой для хозяйки духов был явлением строптивым и раздражающим, но понятным, а я стал кем-то вроде защиты – возможно временной, возможно слабой, но все же… К Филипп Филиппычу она относилась терпимо, так что в домике Мары мы собрались втроем, ну и, конечно, чувствовалось незримое присутствие Добрыни.
Обстановка в жилище девочки была все такой же нарочито детской, но с каким-то налетом патины. И вообще я замечаю, что чем дальше, тем больше Марине не нравятся яркие цвета. Даже платья у ее кукол были однотонными и тусклыми. Уверен, со временем вкусы хозяйки духов вообще унесет куда-то к готам. Хорошо это или плохо, пока не понятно. Меня вообще время от времени оторопь берет от перспектив, но нахожу в себе силы, встряхиваюсь, как выбравшийся из воды пес, и иду дальше.
Первым слово взял уже оклемавшийся после своей выходки в Нижнем Колыван:
– Тебе нужно обязательно взять леворверт, – заявил домовой, продолжая коверкать название оружия. – Да пули серебряные к нему!
– Не помогут от ведьмы серебряные пули, – высказался Баюн, вальяжно развалившись на подоконнике и лениво помахивая хвостом. – Им что серебро, что свинец, все едино.
– А тебе почем знать? – зло прищурился домовой.
– Да без разницы, – вмешался я в эту перманентную грызню говорящего кота с домовым. – Не буду я брать пистолет.
– Значит, придется довериться этим малахольным, – изобразил вселенскую безнадегу Колыван.
– Не называй их так, – вступилась за своих подопечных до этого молча наблюдавшая за нами юная хозяйка духов.
– А как этих бестолочей называть? Твой Красный совсем без царя в голове. От него вреда больше, чем пользы.
Марина обиженно надулась, но, скорее всего, не из-за упреков домового, а потому что так и не смогла полностью выдрессировать строптивого духа. Красный, он же Злюка, был большим любителем черных душ и почитал порождаемую ими тьму за изысканный деликатес. А больше всего ему нравилось подселяться к потенциальным маньякам и, так сказать, раскрывать их потенциал. Почему этот почти демон вернулся к нам, не понимала и сама Марина. Мы уже обсудили с ней эту ситуацию и пришли к определенному выводу, так что я сам вступился за Красного:
– Да, он непредсказуем, но бесполезным я бы его не назвал.
– Он же тебя едва не уморил! – не унимался Колыван.
– Но перед этим спас, – парировал я. – В общем, Красного возьму с собой как последний аргумент. Судя по реакции антиквара, на этой встрече он может оказаться меньшим злом. Теперь давайте думать, какие подвохи можно ждать от ведьмы.
– Амулет Кабара закроет тебя от ведьмовских чар, – подал голос, казалось, уснувший кот.
С месяц назад, после погружения в память очередного предка-баюна, он сумел опознать защитный амулет, доставшийся мне в наследство от бывшего хозяина поместья. Точнее, «вспомнил» описание очень похожей вещи, так что кое-какие предположения о возможностях моей главной защиты у нас были.
– Но не вздумай ничего пить и есть из ее рук, и старайся близко к себе не подпускать. Надушится тварь чем-нибудь убойным и задурит голову так, что ни один амулет не поможет.
– Что-то еще? – спросил я у довольно жмурящегося кота.
Уверен, радовался он не своей полезности, а тому, что перещеголял домового. Колыван вон аж искрить начал, но, поднатужившись, выдал важную информацию:
– О, нужно как-то след сбить! – Увидев наши недоуменные взгляды, домовой пояснил: – Дык, ведьма всяко пригляд за тобой пустит. Ворону али сороку какую.
Марина тут же спросила:
– А как ведьмы управляют птицами?
– Бывший хозяин, – впервые на моей памяти Колыван назвал так прежнего владельца усадьбы, – говорил, что те ритуалом особым частичку своего духа к птице привязывают.
– Дух – это хорошо, – задумчиво сказала Марина, – я скажу Шалуну, чтобы искал таких птиц.
На этом идеи у нашего маленького штаба закончились, и я пошел собираться на дело. Слова Колывана о слежке заставили изменить план. Никита не повезет меня прямо к ресторану, а будет ждать на окраине города. На место я доберусь с помощью такси.
Дорогу мы вроде распланировали грамотно, но в Минске случился затык с такси. И все же к ресторану я подъехал за пять минут до срока. Вид входящей в заведение публики немного озадачил меня. Для провинциального учителя мой костюм был неплох, а вот для ресторана он годился с натяжкой. Впрочем, я сюда не форсить приехал. Главное, что в левом кармашке жилетки в специально прошитых ячейках находились два бывших пробника от духов. Учитывая возникшие у меня проблемы во время эвакуации Алины, мы с Мариной пришли к идее использовать именно такие сосуды. При необходимости достаточно было одной рукой вынуть емкость из кармашка и пальцем нажать на кнопку переработанного пульверизатора. А чтобы впустить того же Шалуна обратно, следовало всего лишь сделать повторное нажатие. Если колба со Злюкой в кармане ощущалась как та самая доставшаяся обезьяне граната, то Шалун для меня стал практически боевым товарищем, и его компания придавала уверенности. Так что внутрь ресторана я зашел спокойно, как говорили в пору моего отрочества – сделав морду кирпичом.
– Вы заказывали столик? – вроде вежливо, но все же с неприятными нотками удивления поинтересовался стоявший у эдакой трибуны лощеный распорядитель.
– На фамилию Макаров.
Похоже, в записях кроме моей фамилии была какая-то пометка, потому что этот задавака тут же расплылся в угодливой улыбке.
Вот уж кому наверняка известно, что встречать по одежке иногда бывает опасно.
– Конечно! Ваш столик готов. Прошу пройти за мной.
Ну что же, ресторан как ресторан. Столик, слава богу, не в центре, а в неглубокой нише, создающей некий уют, при этом с неплохим обзором общего зала. Да и цены в принесенном меню не такие уж грабительские. К тому же есть я тут не собирался. Помня о предупреждении Баюна, попросил тещу Никиты собрать нам в дорогу снеди, и пока ехали, нажрался от пуза пирожков, запив большим количеством чая из термоса. Поэтому, если я тут чем и воспользуюсь, так это уборной.
Судя по тому, как возле меня вьется этот хлыщ, ведьму они знают хорошо и вполне могут сыпануть мне в еду или питье того, что она им даст. В общем, я с легкой душой отпустил на волю паранойю, тем более что для этого не нужно ничего делать. В буквальном смысле ничего – не пить и не есть.
– Чего желаете? – поинтересовался молодой официант, сменивший распорядителя.
– Кофе. Эспрессо, – ляпнул я первое, что пришло в голову, таким тоном, чтобы отвязался.
Официант явно сдержал недовольную гримасу и удалился. К принесенному кофе я не притронулся и просто лениво осматривал зал, иногда косясь на вход. Кстати, неплохая обстановка. Публика более или менее приличная. На сцене вместо какой-нибудь кавер-группы или шансонье пианист и саксофонист негромко сдабривали атмосферу легким джазом. Я не меломан и уж точно не стал бы слушать джаз на досуге, но тут он пришелся ко двору.
Ведьма опаздывала уже на пятнадцать минут. Это раздражало, но не сильно. Мой опыт общения с женщинами таким уж богатым не назовешь, но кое-какие выводы я сделать сумел. Раздражение – это инструмент, которым из мужчин извлекается злость, а уже из злости вылепляется чувство вины на нанесенную в запале обиду. И способов высечь искру раздражения не счесть: опоздание, эмоциональные вспышки, логические провалы, мнительность и, конечно же, слезы. Причем все это возведено в ранг не просто приемлемого, а естественного хода вещей. Ну как же? Мы же девочки – существа иного порядка, нам положено быть такими! Я даже знаю, кем положено. Матерями, которые своим примером вдохновляли дочерей на будущие «подвиги». Тут не особенности конструкции, тут намеренно кривая прошивка. Им так проще жить. Впрочем, далеко не все женщины играют в эти игры, и в гендерные шовинисты я не стремлюсь.
Все эти мысли появились, потому что меня ждала встреча с мастерицей манипуляции высшего уровня, у которой на вооружении не просто стандартный женский набор, но и куча дополнительных сверхъестественных приемов. В общем, к моменту появления собеседницы я изрядно накрутил себя, но не так, как ей нужно. Кто бы сомневался, что появление ведьмы будет ярким, правда вышла небольшая осечка, и я не сразу понял почему. Женщина, которой на вид больше тридцати не дашь, так сказать, в самом соку, вошла в зал и тут же привлекла внимание всех мужчин. Красное платье почти в пол, но с разрезом до самого пояса. Плечи открыты, как и изрядная часть груди. Длинные перчатки такого же цвета, как платье, и помада на полных губах. Она плыла между столиками нарочито медленно, чтобы дать рассмотреть себя получше. И тут у меня появилось сомнение, что мы, в смысле присутствующие в зале мужики, видим одно и то же.
Я наблюдал правильные черты, грамотно нанесенный макияж, природную грацию, но не отпускало ощущение, что дамочка, как говорила шебутная часть моих учеников, «замолаживает». Ведьме явно сильно больше лет, чем она хочет показать. Миловидной ее можно было назвать, но роковой красавицей – точно нет. На улице я на такую не обернулся бы. При этом основная часть мужчин в зале с восхищением провожала ее взглядом, едва ли не пуская слюни, что заставило меня напрячься – и совсем не от ревности. Похоже, мы имеем дело с какими-то чарами. Очень надеюсь, что мой амулет справится. А если нет, то эта затея окажется самым тупым поступком на моей новой должности.
Ведьма подошла к моему столику.
– Алексей, – уверенно сказала она и одарила меня, как ей наверняка казалось, обворожительной улыбкой.
Меня пробрало легким ознобом, потому что сумел рассмотреть вблизи ее глаза. Даже не знаю, как их описать. Пугающие и отталкивающие – это все, что приходило на ум. В общем, ответную улыбку выдавил из себя с трудом, поднялся со стула и легким кивком обозначил приветствие. Помогать ей усаживаться на спешил, потому что подходить ближе не было ни малейшего желания.
– Все верно, Алексей. Как я могу обращаться к вам? – отреагировал я тоном работника колл-центра.
– Меня зовут Всеслава, – с легким недовольством ответила женщина.
Ну а что? Мужики тоже умеют раздражать.
Ситуацию спас подскочивший официант, он и пододвинул даме стул. Ведьма тут же взялась рассматривать меню. То, что я нахмурился, она скорее почувствовала, чем увидела, и заинтересованно посмотрела на меня своими большими глазами, которые можно было бы назвать красивыми, если бы они не были пугающими.
– Алексей, ну же, расслабьтесь. Я не кусаюсь.
Вот уж спорное заявление.
– Простите, Всеслава, но я не привык расслабляться в подобных местах, к тому же приехал сюда с деловыми намерениями.
Мой намек на дело она проигнорировала и с напускным энтузиазмом предложила:
– Так может, переместимся в ночной клуб, если вам там будет привычнее?
От мысли, что я окажусь с ней в темном месте, где народ привык общаться практически прижавшись друг к другу, меня передернуло, что было подмечено ведьмой. От ее грудного, с легкой хрипотцой смеха стало еще хуже.
Да что же меня плющит-то так?! Неужели амулет не работает?
– И все же, сразу переходить к делу невежливо, – явно развлекаясь, капризно надула губки ведьма. – Давайте пообщаемся. Простой легкий разговор, как у американцев, смол-ток. Расскажите о себе. Вы такой интересный и загадочный мужчина.
Положив локти на стол и подперев скрещенными пальцами подбородок, она уставилась мне в глаза, с явным намерением загипнотизировать. Желание распустить хвост я подавил с большим трудом, зато немного разозлился. Раздражение – это тот инструмент, которым женщинам нужно пользоваться очень осторожно.
– Родился, учился, работал. Все как у всех. Думаю, ваша биография будет куда интереснее, раз уж мы решили развлечь себя смол-током.
Взгляд ведьмы стал холоднее. Она нахмурилась, затем, сузив глаза, пробежалась взглядом по мне и уставилась куда-то в район груди.
