Он неожиданно выкинул руку вперёд и швырнул в Диего оглушающее заклятье. Она вскрикнула и опрокинулась вместе со стулом на пол. Кардинал, не торопясь, встал, обошёл стол и наклонился над испанкой.
— Ты будешь хорошей жертвой, моя дорогая, — ухмыльнулся он. — Геката любит таких… Что?! Да ты же мёртвая! Ты слу…
Договорить он не успел. Я подскочил к нему сзади, вынимая из воздуха булавку с рубиновой головкой. Взмах руки — и золотое остриё вошло кардиналу в глаз, погружаясь на всю длину. Он рухнул на пол рядом с Диего, распахнув рот и с ужасом глядя на меня целым глазом.
Глава 2 - Cagada!
Тело кардинала выгнуло дугой. Он засучил ногами, а пальцы на руках заскребли по доскам пола. Голова моталась из стороны в сторону, скрипели сжатые зубы, с губ летели хлопья пены. Впрочем, ничего удивительного — внутри обрюзгшего тела шла настоящая борьба. Душа Мартино пыталась вырваться наружу и уйти к Павшей, но сила Хозяйки пригвоздила её золотой булавкой и крепко держала на месте. Потоки эфира бурлили вокруг бьющегося в корчах кардинала, хрустели кости в выворачиваемых суставах, и даже смотреть на этот “танец” было больно.
Помочь Хозяйке в укрощении мертвеца я не мог и кинулся к Диего. Оглушающее заклятье, брошенное Мартино, не могло убить живого человека. Но на испанку оно подействовало самым поганым образом. Кожа у неё посерела, лицо стало похоже на череп с оскаленными зубами, а сама она не могла даже пошевелиться. Диего медленно проваливалась за грань, уходя в посмертие.
— Всё, Констан, — тихо просипела она, — сделала, что смогла. Ты обещал…
— Стоять! — рявкнул я и опустился рядом с ней на колени. — Рано сбегаешь, bruja, мы ещё не закончили дело!
Она сверкнула глазами, услышав ругательство, но сил ответить у неё уже не было.
— Х-х-х-х….
Одним движением я разорвал платье на её груди и приложил ладонь чуть выше солнечного сплетения.
— Стоять, я сказал!
Анубис, ехидно подгавкивая, влил в неё порцию силы. И ещё одну, и ещё, вымывая из поднятой испанки следы заклятья. Диего запрокинула голову и захрипела со злостью и одновременно с радостью. Вены на шее у неё вздулись, руки сжались в кулаки, и она забарабанила ими по полу.
— Come mierda! — зарычала она. — Я же почти ушла! Опять придётся каждый день видеть твою наглую рожу!
Кардинал за моей спиной затих, а следом прекратила стучать и Диего.
— Поднимайся, перерыв окончен, — я встал и усмехнулся. — У нас много работы.
Испанка сердито посмотрела на меня, но от протянутой руки не отказалась и вскочила на ноги. Вид у неё был даже лучше, чем до удара заклятьем, а разорванная одежда добавляла некий шарм.
— Cagada, — скривилась Диего, пытаясь запахнуть на груди лоскуты материи. — Обязательно было рвать на мне одежду?
— Извини, нужен был контакт с заклятьем, чтобы его вычистить. Тем более тебе всё равно не нравится ходить в платьях. Переоденешься в свой обычный костюм, а тряпки выкинешь.
— Переоденусь, когда мы вернёмся к нашим вещам. А сейчас прикажешь мне так ходить и позориться?!
— Диего, дорогая, думаешь, сегодня кто-то будет разглядывать, как ты выглядишь? Да хоть голышом ходи, никто не обратит внимания.
Она оскорблённо фыркнула и поджала губы.
— Между прочим, Констан…
— Не время, — я строго посмотрел на неё и указал на дверь. — Прикрой от внезапных гостей, пока я беседую с нашим другом.
Диего кивнула, сменила выражение лица на хищное и, на ходу накидывая “плащ”, вышла из комнаты.
Я подошёл к кардиналу и вгляделся в его лицо. Покойник лежал без движения, раскинув руки в стороны. Золотая булавка погрузилась в глазницу до предела, и теперь вместо левого глаза светился тёмно-багровый рубин.
— Поднимайся.
Мартино продолжал прикидываться мертвецом, не реагируя на мои слова.
— Вставай, падаль. Или ты хочешь заставить ждать некроманта?
Уцелевший глаз кардинала дрогнул и повернулся на меня.
— Ты не сможешь, — хрипло каркнул мертвец, — избежать гнева Госпожи Перекрёстков. Она вынет твою душу и заставит страдать до конца вечности. Её псы…
— Я не спрашивал твоего мнения. Встать!
Щёлкнув челюстью, кардинал начал подниматься. Движения у него были дёрганные, лицо кривилось в жутких гримасах, а целый глаз вращался в орбите. Золотая булавка насильно сделала его заложным покойником, превратив мёртвое тело в тюрьму. Вот такая изощрённая пытка над чёрной душой.
Я уселся в кресло, принадлежавшее раньше кардиналу, и стал рассматривать бумаги, лежащие на столе. Затем вытащил из ящичка каменную табличку, покрытую клинописью. Листок с переводом древних знаков лежал тут же, и я с интересом узнал, что там описан ритуал “запечатывания” божества.
— Зачем тебе это? — я показал ему табличку.
— Уже незачем, — мертвец топтался на месте, глядя на меня с ненавистью.
— Думаешь, что самый хитрый, и надеешься обдурить меня? Тебе придётся отвечать, и солгать ты не можешь.
— Если ты знаешь правильные вопросы, — мертвец ощерился.
— Для чего ты хотел использовать ритуал, описанный на табличке?
Ненависть вспыхнула в нём с новой силой. Несколько секунд он боролся с булавкой, требующей повиновения, но снова проиграл и ответил:
— Чтобы Геката не покидала свой алтарь. Людьми должен править первожрец, а не божество напрямую.
— А первожрец — это ты, верно?
Кардинала так перекосило, будто я напоил его уксусом.
— Я великий инквизитор, жрец и…
— Ты предатель, Мартино. Предал и церковь, и инквизицию, и свою Госпожу. Даже удивительно, как ты продержался так долго.
— Вы все глупцы, — надменно вскинулся кардинал, — даже Геката не умнее деревенской девки.
— А ты умный, понятно. Что же, мудрец, скажи мне, где прячется со своим алтарём Павшая?
Скрипнув зубами, мертвец прошелестел:
— На вершине Монте-Каво, в монастыре Конгрегации Страстей.
— Монахи знают об этом?
— Они верно служат Госпоже уже много лет.
— Ты специально, что ли, притащил туда алтарь?
— Он находится там с самых древних времён. Ещё первые римляне почитали на Монте-Каво своих богов, принося здесь жертвы.
— Где именно стоит алтарь и как туда пройти?
— На заднем дворе монастыря есть вход в старое подземелье, — кардинал оскалился. — А там не ошибёшься.
Сюрпризы и стража? Можно даже не спрашивать.
— Кто охраняет алтарь?
— Собачки, — мертвец попытался изобразить улыбку, — очень добрые собачки с очень острыми зубами. Я с удовольствием посмотрю, как они будут жрать тебя живьём, некромант, и ты почувствуешь, как их зубы будут вгрызаться в твои потроха…
— Замолчи.
За дверью что-то глухо бухнуло, и я ощутил волну эфира от сработавшего заклинания. Кажется, маги почувствовали отзвук заклятий от нашей драки с кардиналом, начали искать причину и уже встретились с Диего.
— Пора заканчивать.
Я поднял каменную табличку, ударил по ней потоком эфира, и она рассыпалась мелким песком.
— Твоё время вышло, мертвец. Хозяйка хотела задать тебе несколько вопросов, и будет невежливо заставлять её ждать.
Скудельница в моей руке стала видимой. Хлыст, составленный из костяных позвонков, змеёй пополз к кардиналу.
— Стой! — завопил он. — Тебе нужен проводник! Ты сам не найдёшь дорогу к монастырю! Обещаю, я проведу…
— Тебе нет веры, мертвец.
Шею кардинала обвила Скудельница, сжала и дёрнула до хруста. Рубин в глазнице вспыхнул, рассыпаясь искрами, и душа кардинала отправилась за грань. Прямо в заботливые руки Хозяйки. А его тело упало на пол безвольной куклой.
Я сунул в карман бумажку с описанием ритуала и поспешил на помощь к Диего.
***
Таланты у магов были средненькие, зато они сами оказались тёртыми калачами с боевым опытом. Они разделились на две группы, вытеснили Диего во внутренний дворик виллы, зажали в открытой галерее на первом этаже и принялись долбить по ней огненными всполохами. Испанка отстреливалась из “громбоев”, ранив двоих, но силы были явно неравны.
Каменная балюстрада, за которой она пряталась, уже начала оплывать от жара. А дрожащий от заклятий эфир не давал ей набросить “плащ” и уйти невидимой. Пожалуй, Киж сумел бы накинуть маскировку в таких условиях, но у Диего не хватило опыта. Так что она продолжала стрелять, громко ругаясь на испанском, и сбивала язычки пламени с тлеющего платья.
Искать в темноте лестницу и спускаться на первый этаж не было смысла. Прямо возле покоев кардинала я распахнул окно во внутренний двор и указал на одного из магов.
— По моему хотению, по моему велению…
Не дожидаясь, пока Божедомский вертеп его прикончит, я швырнул “молот” в следующего противника. Его щит не выдержал моего заклятья, и могучий удар впечатал тело в каменные плиты.
Двое оставшихся магов тут же перенесли огонь на меня. Яркие всполохи ударили в окно, но я уже отступил в сторону и спрятался за стенку. Это была фатальная ошибка с их стороны — Диего, верно угадав момент, выскочила из пылающего укрытия и кинулась к противникам. Два выстрела прозвучали почти одновременно, убив одного из магов. Огненный всполох ударил испанку в лицо почти в упор, но та лишь зарычала и прыгнула вперёд. А затем её тяжёлая шпага разрубила четвёртого мага на половинки.
***
— La idiota! Tu eres una stupida у menca cabrona!
Когда я спустился во внутренний дворик, то застал Диего в процессе сбора “трофеев”. Она стянула с себя остатки платья и, ругаясь как сапожник, снимала с покойников уцелевшую одежду. Ничего ей не говоря, я присел на чудом сохранившуюся скамейку рядом со срубленным заклятьем деревцем. Судя по валяющимся на земле веткам, осколкам мрамора и торчащим обугленным стволам, до учинённой бойни здесь было очень уютно. Но сейчас остались только разруха и запах гари.
— Эээ…
Мы с Диего одновременно повернулись на звук. Из дверей во дворик вышел пятый маг — толстяк с добродушным лицом и округлившимися глазами. В одной руке у него был кусок ветчины с хлебом, в другой бутылка, камзол расстёгнут, а на лице застыло удивлённое выражение.
Не дожидаясь нашей атаки, он вскинул руки и воскликнул:
— Прошу прощения, синьоры! Кажется, я не вовремя? Умоляю, не стоит тратить на меня силы! Я вовсе не собираюсь вступать с вами в спор. Ни-ни, добрые синьоры! Мне даже подумать страшно, что вы можете сделать. Прошу, пожалейте одинокого Бартоломео Караббо! Жена моя умерла, но остались двое замечательных ребятишек. Да-да, синьоры, маленький проказник Пьеро и чудесная дочь Мальвина. Умоляю, не оставляйте их без единственного кормильца! Куда они пойдут, синьоры? На улицу просить милостыню? Или в бродячий театр, зарабатывать тяжким трудом на корочку хлеба? Я же вижу, синьоры, что вы добрые люди и не оставите бедных детей сиротами.
— Тш-ш-ш!
Я приложил палец к губам и поманил мага к себе. Он подбежал на цыпочках, так и держа руки поднятыми. Талант у него оказался тусклым и невыразительным, но, судя по эфирному полю, он отточил несколько заклятий до совершенства.
— Дай сюда.
Он отдал мне ветчину и бутылку и снова поднял руки над головой.
— Бери лошадь и бегом отсюда. Если скажешь хоть кому-то, что видел нас, то твои дети точно попадут в бродячий театр.
— Кого видел, синьор? Меня здесь и не было!
— Свободен, — я усмехнулся, — папаша.
— Тысяча благодарностей, милостивый синьор! Тысяча благодарностей!
Маг быстро засеменил к дверям, но на выходе притормозил и обернулся.
— Милостивый синьор! Я совсем забыл — монсеньор Мартино так и не заплатил мне положенное. Всего пять золотых скудо и четыре сольдо, синьор. Не могли бы вы помочь отцу двух невинных детей…
— Так тебя же здесь не было, Бартоломео. Значит, и денег тебе не положено.
— Это если посмотреть с одной стороны, синьор. А с другой, с пятью скудо и четырьмя сольдо меня не будет здесь гораздо отчётливей. Согласитесь, ведь есть разница между “просто не было” и “точно был в другом месте”.
Я рассмеялся от такой откровенной наглости. Нет, маг не был трусом. Наоборот, хитрый и расчётливый наёмник, который получит своё даже в самой сложной ситуации.
