— Не могу точно сказать. Заказы случаются не так часто, как хотелось бы, и нерегулярно. Сложно вспомнить, за столько лет их уже прилично накопилось. Но у меня есть записи, я могу подсчитать…
— Ты запирал души, когда эти люди ещё были живы?
— А как иначе?! — Джурьефф вскинулся и захлопал глазами. — Огромная экономия сил и времени! К тому же так тела сохраняют большую естественность, не подвергаясь воздействию посмертия. Они даже остаются тёплыми! Я сам разработал уникальную, не побоюсь этого слова, методику. Основываясь на опытах с телами кадавров, я придумал несколько замечательных методов, позволяющих…
— Хватит. — Хозяйка поднялась с трона. — Я сама должна увидеть твою работу. Будьте оба здесь, пока я не вернусь.
И она исчезла, оставив после себя только клочья сырого тумана.
Джурьефф вздохнул и укоризненно посмотрел на меня.
— Ну зачем вы так, Константин Платонович? Сразу к начальству, жаловаться. Надо было написать мне, что есть проблемы. Я бы сам разобрался с этим Роспильози! А теперь у меня будут неприятности из-за вас.
— Из-за меня?!
— А из-за кого? Я с вами по-дружески, исключительно из лучших побуждений, поделился контактом этого неблагодарного Роспильози. А вы низко использовали его…
— Глеб Андреевич, прекратите. Вы что, считаете, что я вас подсиживаю? Может, хочу ваш замок отобрать? Окститесь! Я в вашу Европу даже за десяток замков, как у вас, не поеду. У меня своё княжество, если вы не забыли. И я собираюсь ехать туда, а не в вашу Пруссию. Никакого интереса устраивать вам неприятности у меня нет.
— Тогда бы и решили вопрос со мной лично. Ничего, потерпели бы ещё полгодика, всё равно мёртвые.
— Мне кажется, ты стал забывать, для чего назначен некромантом.
— И не тыкай мне, молокосос! — взорвался Джурьефф. — Мало того, что подло нажаловался, так ещё и хамишь!
Джурьефф ошибся — я молчал, а говорила Хозяйка, появившаяся за спиной прусского некроманта. Узкая ладонь с длинными пальцами легла ему на плечо, и узорный иней побежал по одежде.
— Ты разочаровал меня, Готлиб.
Он понял свою ошибку и вздрогнул всем телом.
— Госпожа, я…
— Молчи. Ты зарвался и забыл, зачем я дала тебе силу. Для своей забавы насильно поднимал души, нарушая порядок. Тебе придётся задержаться здесь для обстоятельной беседы.
Джурьефф поник и больше не проронил ни слова. Его глаза покрылись колючими иголочками инея, а тонкие губы посинели.
— Костя… — Взгляд Хозяйки обратился на меня. — Возвращайся, ты выполнил свою работу.
— Прошу прощения, — я поклонился, — что мне делать с женщиной и ребёнком? Я не могу оставить их в таком состоянии.
— Уведи их за грань, некромант. Обещаю, что путь их будет лёгок.
— Было бы справедливо…
Хозяйка улыбнулась.
— Справедливо? Давно не слышала этого слова. И что бы ты сделал?
— Вернул их к жизни. С вашего разрешения, разумеется. В качестве награды за годы мучений.
Несколько мгновений она смотрела на меня, будто изучая. Или раздумывая над приговором.
— Я не судья, Костя. Справедливость — не в моей власти. Я никого не сужу, только забираю. Впрочем, в твоих словах есть доля истины: срок их жизни должен был быть иным. Так что я говорю тебе: можешь попробовать. У тебя есть моё разрешение. Но время им ты отмеришь из своего чёрного песка.
Я поклонился. А затем сделал шаг назад, возвращаясь из-за грани в реальный мир.
***
Короткая южная ночь всё ещё не закончилась, будто ожидая развязки этой истории. Луна уже закатилась, и к домику я шёл по свету из маленького окошка. Деревья теперь стояли печальными вдовами, едва слышно шепча листвой. А поле под тёмным небом стало напоминать бездонный океан, застывший в ожидании грозы. И только звёзды, молчаливые провидцы, многозначительно перемигивались между собой.
Орсо Роспильози встретил меня в дверях. На несколько мгновений он застыл в проёме, напряжённый и хмурый, словно собирался встать стеной и не пускать меня внутрь. Но затем сник и шагнул в сторону, освобождая проход.
— Им не будет больно? — шёпотом спросил он.
— Отойди к тому дереву, Орсо. И даже не смотри в эту сторону.
Шаркающей походкой он побрёл прочь, совершенно не напоминая в эту минуту прежнего Медведя. А я вошёл в домик и закрыл за собой дверь.
Женщина стояла в оцепенении посреди комнаты безвольно опустив руки. Девочка стояла рядом, держась за юбку матери. Она смотрела на меня чистыми голубыми глазами и улыбалась без тени страха.
Я присел на корточки и поманил её.
— Иди сюда, маленькая.
Она отпустила мать и подбежала ко мне.
— Я тебя знаю, — она хихикнула. — Ты мне снился.
— Тогда ты знаешь, зачем я здесь?
— Ага, — девочка улыбнулась ещё шире, — он сказал, что ты всё исправишь.
— Кто сказал, милая?
— Белый дяденька с шестью крыльями. У него очень смешное имя, только я его обещала не говорить.
Я протянул руку и погладил девочку по голове.
— Правильно, если обещала, то нужно держать слово. А теперь закрой глазки и считай до десяти. Ты же умеешь?
— Умею! Меня мама научила!
— Тогда зажмурься и начинай считать.
— Uno!
Анубис, возбуждённый и дрожащий от нетерпения, только этого и ждал. В мои ладони полилась сила тяжёлым мощным потоком.
— Due!
Я вскрыл оковы, которыми Джурьефф сковал души.
— Tre!
Тараном выбил магические конструкты, превращавшие живые тела в бессмертные куклы.
— Quattro!
Сжёг некротическую вязь, написанную особыми чернилами на языках у девочки и матери.
— Cinque!
Вынул из их сердец эфирные “гвозди” стазиса.
— Sei!
Взял девочку за руку и улыбнулся.
— Sette!
Отсыпал чёрный песок, без сожаления и сомнений. И обрушил на них чистую силу, все накопленные резервы разом, с одним-единственным приказом. Живите! Живите, так вашу налево!
***
Я вышел из домика, опустошённый и обессиленный.
— Орсо!
Он шагнул мне навстречу, чёрный и мрачный, как плакальщицы с виллы кардинала.
— Зайди в дом, — бросил я и двинулся через сад.
Не оборачиваясь, вышел за ограду и побрёл мимо поля обратной дорогой. Далеко-далеко, у самого горизонта, занимался рассвет. Трещало птичье чириканье и где-то звенела вода. А у меня не было сил даже улыбнуться: возвращать душу от кромки — самая тяжёлая работа, какая только может быть. Жаль только, что этого никто, кроме Хозяйки, не сумеет оценить.
Глава 9 - Брат
На постоялом дворе я застал с десяток моряков и Кижа, который обыгрывал их в карты по очереди. Моё появление мертвец сразу же почувствовал и обернулся. На его вопросительный взгляд я покачал головой и сделал знак, что всё в порядке. Прошёл через зал и сел за незанятый стол, где мы сидели до этого с Роспильози. Честно говоря, сил у меня вообще не осталось, даже протянуть руку и налить себе вина из кувшина я не мог.
На счастье, прибежала хохотушка-служанка. Девица будто специально меня караулила и намеревалась завести более тесное знакомство. Но когда увидела меня поближе, то озабоченно затараторила:
— Синьор Урусофф, вы такой бледный! С вами всё хорошо? Ой-ой, да на вас лица нет, словно вы мертвеца увидели! Может быть, позвать доктора? У нас по соседству живёт доктор Дуремарзи, только он очень дорого берёт и любит приезжать к обеду или ужину, чтобы его тоже за стол посадили. Но если он узнает, что требуется гостю синьора Медведя, то обязательно примчится! Когда Рябого Унзо ранили в перестрелке…
— Т-ш-ш-ш…
Я приложил палец к губам, заставляя её замолчать. Поймал её за руку и притянул поближе. Сил говорить в полный голос не было, и пришлось просить заговорщицким шёпотом:
— Не надо доктора. Принеси мне кофия, две больших чашки. И что-нибудь поесть.
— Ой! — она тоже зашептала в ответ. — А Бернардино уже ушёл спать. Но я тоже могу что-нибудь приготовить. Хотите, я испеку вам булочки?
— Яйца можешь пожарить?
— Обижаете! Я делаю самую лучшую яичницу в Неаполе. С помидорами, оливками и чесноком. Будете? Сколько яиц разбить?
— Пять.
— Вы такой голодный, сеньор Урусофф! — она игриво подмигнула. — А вы правда князь?
— Сначала кофий и яичницу, потом вопросы. Быстрее, красавица, а то я умру прямо за этим столом.
Она радостно пискнула и убежала на кухню. Через пять минут притащила мне чашку кофия и тарелку с хлебцами. Стрельнула глазами и снова умчалась.
Я медленно цедил горький напиток, чувствуя, как по капле возвращаются силы. Нет, ну его в болото подобные опыты с магией! Такое чувство, будто меня пропустили через мясорубку, а затем из фарша вылепили заново. Резервы эфира показывали дно, мышцы болели, словно я всю ночь разгружал баржу с камнями, а в голове плескался густой клюквенный кисель. Как-то не так я представлял себе отпуск!
Киж обыграл очередного бедолагу, и за его столом поднялся шум. Видимо, денег у моряков было не слишком много, и мертвец брал выигрыш “развлечениями”. В этот раз он потребовал, чтобы проигравший десять раз мяукнул под столом. Одноглазый моряк под смех товарищей, кряхтя, залез под стол и принялся там вопить не хуже мартовского кота. Киж прослушал первые звуки «оперы», удовлетворённо кивнул и подошёл ко мне.
— Всё в порядке, Константин Платонович? Что-то на вас лица нет.
— Переутомился, — усмехнулся я. — Сейчас поем и буду в полном порядке.
— А Медведь? Вы его того, что ли? — Киж выразительно посмотрел на меня.
— В порядке всё с твоим Медведем, лучше, чем нам всем, вместе взятым. Не думаю, что мы его сегодня снова увидим. Так что ещё часик поразвлекайся, пока я завтракаю, и найди нам транспорт. Я не в настроении идти в Неаполь пешком.
— Сделаю, Константин Платонович. Вы не торопитесь, попросите горячего красного вина со специями — вам сейчас самое то будет, — он ухмыльнулся, копируя моё выражение, — от переутомления.
— Дмитрий Иванович, не умничай — сам знаю, что делать. Иди уже, тебя морячки ждут для реванша. Только я тебя очень прошу, не заставляй их снова орать, не хочу шума.
— Как прикажете, — Киж кивнул, — придумаю что-то другое. На щелбаны играть будем.
Едва Киж вернулся к картам, как прибежала служанка и водрузила передо мной сковородку с яичницей, тарелку с хлебом и сыром и вторую чашку кофия. Последней на стол она выложила трёхзубую вилку с таким видом, будто та была золотая.
— Вот! — с гордостью заявила она. — Наш Орсо дворянин, так он всегда ест только вилкой. А вы князь, значит, тоже так делаете.
Я не смог сдержать улыбку.
