— А фамильяр у тебя необычный, — внезапно, не отрываясь от книги, замечает Лисса. — Хамелеоны редко идут к слабым магам.
Иридан пока что осваивает мой рабочий стол, периодически меняя цвет.
— Может, он ошибся, — пожимаю плечами я.
Я уже устала отвечать на подобные вопросы. Понятия не имею, как так вышло, что у пустышки такое необычное животное.
— Фамильяры не ошибаются, — твердо говорит ведьма. — Они чувствуют то, что мы сами в себе не замечаем.
Больше за то время, пока я занималась своими вещами, Лисса не сказала ни слова. Да и в столовую не пошла.
Мы с Тайрой снова ужинаем в компании близнецов Бена и Бина, которые спорят о каких-то древних рунах. Девушка рассказывает про порядки в жилом корпусе, про нашу комендантшу-призрака, про расписание, про традиции факультета, я слушаю внимательно и дополнительно расспрашиваю про преподавателей и те предметы, которые нужно подготовить на завтра.
Забавно, но за ужином ни Филиса, ни Джесс я не замечаю. Мне бы вздохнуть с облегчением, но что-то мне подсказывает, что это именно та небольшая передышка, которую мне подкинула судьба.
Вечер провожу за чтением учебников: решаю просмотреть то, что я уже успела пропустить. Сложно? Очень. Моя подготовка явно не идет ни в какое сравнение с тем, что знают те, кто поступает в академию Лоренхейта.
Но от осознания, что я завтра пойду на лекции, а не в таверну к Таллии, настроение поднимается. Я о таком даже мечтать боялась. Боялась, вот поверю, что такое возможно, а потом будет очень-очень больно понимать, что это мне никогда не светит.
Светит! Завтра!
Лисса возвращается уже перед самым сном. Она чертит на своем столе какой-то странный знак и предупреждает:
— Я надеюсь, твой фамильяр не любит лазить по чужим вещам? А то мало ли что у него на уме.
— Ири воспитанный, — в полудреме отвечаю я, поглаживая фамильяра, который свернулся на моей подушке.
Кажется, я слышу скептический хмык ведьмы, но мне уже все равно.
Засыпаю с мыслями о маме, с твердым настроем продержаться здесь, чтобы спасти ее и иметь нормальное будущее. А еще о завтрашнем дне. Хотя нет, о нем я стараюсь не думать, потому что оптимизма верить, что он будет легким, мне не хватает.
Глава 13
Утром просыпаюсь чуть свет, еще до того, как солнце полностью поднимается над горизонтом, потому что давно к этому привыкла: мой рабочий день всегда начинался рано. И я привыкла, что мама еще спит, поэтому у меня есть время тихо прийти в себя и собраться.
В груди болезненно сжимается. Я впервые так долго далеко от мамы, и даже не могу узнать, как она. Справляется ли тетушка Лесси? Не стало ли маме хуже?
Вытираю ладонью непрошенные слезы. Не дело начинать день с этого. Не зря же говорят, чем день начнешь, тем и закончишь. Вот. Лучше улыбнуться.
Лисса уже не спит и что-то бормочет, сидя посередине комнаты на коленях и закрыв глаза. К счастью, одетая.
Иридан недовольно меняет цвет на белый, чтобы больше быть похожим на простыню, и заползает под одеяло. Я же на цыпочках прокрадываюсь к своей одежде и потом запираюсь в ванной.
Мне хочется как можно дольше стоять под водой, потому что дома мне не то что в теплой воде, так даже просто помыться было проблемой. Но изнутри меня все же съедает червячок, что это все временно, что мне обязательно нужно что-то делать, чтобы быть достойной учиться тут.
— Доброе утро, — бормочу я, потягиваясь, выходя из ванной.
Ведьма стоит спиной ко мне, собирая сумку.
— Если ты про утро, то да, утро, — отвечает она, не оборачиваясь. — А насчет доброго — поживем, увидим.
Какая оптимистка! Прямо как я вчера! Так что я вполне разделяю ее скепсис.
— Ну тогда я желаю тебе, чтобы оно было добрым, — пожимаю плечами и тоже выбираю учебники, которые мне нужны сегодня, а потом…
Потом понимаю, что у меня все есть для учебы, кроме блокнота для записей и непосредственно пера. Я словно падаю в кипяток! Ну вот не могло все легко пройти.
— Желаешь ведьме доброго дня? А ты смешная, — произносит Лисса. — Держи, тебе, похоже, понадобится.
Она перекладывает на мой угол стола совершенно новый блокнот и зачарованное перо, которое я никогда себе не смогла бы позволить: оно никогда не ломается, не тупится и помогает исправлять ошибки.
— Что ты…
— Ой, только не придумай там ничего в своей головушке такого. Это за то, что твоя ящерица не суется, куда не стоит, — фыркает Лисса, надевает на плечо сумку и выходит из комнаты.
Ири высовывается из-под одеяла и переползает на стол, а потом к блокноту, который я так и не решилась взять. Я настолько не привыкла доверять другим, что теперь кажется, что и тут меня ждет… проклятие? Кто знает, может, Лисса решила отомстить мне за вчерашний испорченный романтический… кхм… денек.
Иридан заползает на блокнот и касается его языком. Ничего не происходит. Фамильяр переводит свои большие глаза на меня и два раза медленно моргает. И только после этого я решаюсь взять.
Чем… Чем я могу теперь ее отблагодарить?
Завтрак оказывается простым, но очень сытным: каша, хлеб и чай, но и это кажется роскошью, потому что я вряд ли могла бы на это рассчитывать дома. Бин и Бен, как обычно, не обращают на меня внимания и что-то обсуждают.
А Тайра болтает о предстоящих занятиях.
— Слушай! Я же совсем забыла тебе вчера сказать! — внезапно восклицает она. — Сегодня на занятии по основам защитных заклинаний по первому разделу будет проверочная работа.
Какая… прелесть. Я нервно сглатываю, а по Ири начинают расплываться красные пятна. А мне ведь так нравится, когда он зелененький! Эх…
Да что там говорить, по мне по самой бегут мурашки, а в животе начинает разрастаться нервный тяжелый комок. Особенно когда Тайра добавляет:
— А говорят, профессор Мариенто очень не любит, когда к ее предмету относятся без внимания. Она даже на экзамене специально из-за этого завалить может.
А кто из преподавателей это вообще любит? А до экзамена мне вообще еще надо продержаться! Только вот что-то такой способ самоподбадривания не сильно поднимает настроение.
Нам на стол ложатся четыре листа, которые мы сначала принимаем за какие-то брошюрки, но оказывается, что это информационные листовки.
— Ого! Грант на обучение по обмену в академии в соседней стране? — почти хором произносят Бин и Бен. Мне кажется, я впервые вижу, что они увлечены чем-то, кроме спора между собой.
А информация действительно интересная: Гендрик Холливан объявляет конкурсный отбор для получения гранта с возможностью бесплатного годового обучения в Северной Айкидонии, горной стране, которая считается довольно закрытой и не жаждущей принимать гостей.
Внимательно вчитываюсь в условия, но резко вскидываю голову и оборачиваюсь, когда чувствую, словно меня вот-вот продырявят. Мысленно, конечно. Лишь на мгновение пересекаюсь взглядом с Адреасом, сидящим на другом конце столовой, после чего он делает вид, что даже не смотрел на меня.
— Да туда даже въезд по специальным разрешениям! — говорит Бен.
— Тем интереснее становится выиграть этот грант, — отвечает Бин.
Если я их правильно запомнила, конечно.
Сама я просто складываю листовку и засовываю в сумку. Мне бы с текущими занятиями вопрос решить, не то что с отбором для гранта.
Первой парой идет лекция по истории магических книг у профессора Тиртен. Аудитория большая, студенты рассаживаются свободно, точнее, группами, которыми, скорее всего, и общаются. Тайра тянет меня на первый ряд, хотя я бы предпочла место где-то в середине, чтобы остаться незамеченной.
— О, у нас сегодня пополнение, — с улыбкой произносит преподаватель. — Не вовремя. Но… лучше ведь поздно, чем никогда.
Профессор Тиртен оказывается пожилой женщиной с седыми волосами и проницательными серыми глазами, которых вовсе не касается улыбка. И я очень сильно начинаю сомневаться, что она действительно имеет в виду то, о чем говорит. Поэтому тревога в груди становится еще сильнее.
Об истории книг, уже нового времени — видимо, всю древность я пропустила — она рассказывает очень размеренно, но безумно интересно. Мне даже начинает казаться, что она действительно видела все своими глазами. Рассказывает о библиотеках, которые были разрушены, о новых способах защиты особо опасных книг, а также о том, что есть книги, которые уничтожали специально.
Я записываю все подряд, но быстро понимаю: половина отсылок в ее лекции мне незнакома. Когда профессор упоминает “руны Древней Айкидонии” или “письмена на Севенских камнях”, я чувствую себя потерянной. Другие студенты кивают, что-то записывают, а я... я просто пытаюсь не отстать совсем.
К концу лекции голова гудит от количества новой информации, которую мой мозг отчаянно пытается уложить по полочкам.
Из аудитории я просто вываливаюсь. Тайра о чем-то щебечет, я даже не могу понять о чем. Просто иду следом за ней, потому что, если буду пытаться найти сама — запутаюсь. Мне пару раз мерещится радужная голова, но, когда я начинаю присматриваться, понимаю, что показалось.
— Убираем со столов все, кроме перьев, — раздается мелодичный голос еще до того, как я успеваю увидеть его обладательницу. — На работу дается час. Списывание карается дополнительным рефератом. А не сдавшие получат дополнительные вопросы на экзамене. Если доучатся до него.
13.1
В аудиторию входит девушка с абсолютно белыми волосами и почти бесцветными глазами.
— Профессор Мариенто, — где-то за моей спиной выдыхает парень с явно восторженной интонацией.
Преподаватель раздает листы, и каждый из студентов с улыбкой берется за вопросы. Я, которая просто дрожала от страха еще минуту назад, с появлением профессора успокаиваюсь и, кажется, с воодушевлением жду своего провала.
Не понимаю, что происходит, но, даже несмотря на то, что все вопросы мне кажутся написанными на иностранном языке, чувствую необычайное воодушевление.
“Объясните принцип взаимодействия базовых защитных плетений магии с внутренними потоками”.
“Опишите три основных способа концентрации на плетении в условиях опасности”.
“Какие факторы влияют на стабильность защитного плетения?”
Я читаю вопрос за вопросом, расставляю галочки наобум, а в развернутом ответе пишу какую-то откровенную ерунду. Иридан нервно меняет цвета — от серого к коричневому, потом к блеклому желтому. Он, по-моему, переживает больше меня.
Тайра рядом пыхтит, высунув язык, а у меня даже не возникает мысли попросить ее помочь. Это будет предательством так обманывать профессора Мариенто! И вообще, она удивительная! Такая молодая, а уже профессор. Я тоже так хочу!
К концу занятия у меня заполнено все. Кое-как, но от всей души, честное слово! Когда Мариенто собирает работы, я вижу, как ее взгляд задерживается на моем листе, а потом на мне. И это единственный момент, когда по спине пробегает холодок, а улыбка сползает с лица.
— Все молодцы, — спокойно, как тихий перезвон колокольчиков, произносит Мариенто. — Результаты вы получите через студенческий кристалл. Все свободны.
Как только за ней закрывается дверь, с меня словно сдергивают зачарованное покрывало! Восторг отхлынул, как волна с берега, и остается только понимание, что я ничего не ответила, если быть совсем честной с самой собой. Потому что ничего не знала.
Остается вопрос: что это было?
— Тайра, — шепчу я. — Ты тоже это чувствуешь?
В отличие от меня, Тайра смеется и отмахивается:
— Это Мариенто. Она прекрасно воздействует на наши эмоции и помогает не переживать по поводу самостоятельных.
— Разве это законно? — спрашиваю я, едва справляясь с тем, чтобы засунуть перо в сумку.
— Это не используется во вред, — пожимает она плечами. — Ректор сказал, что тем, кто научится первым противостоять воздействию Мариенто, он даст дополнительные каникулы.
— И что, кто-то хоть когда-то справлялся?
— Были близняшки, — отвечает Тайра. — Больше до специального курса, который, кстати говоря, тоже ведет Мариенто, никто не научился.
Выходя из аудитории, я чувствую себя разбитой. Все мои вчерашние мечты о блестящей учебе разбиваются о суровую реальность. Я ничего не знаю. Совсем ничего. И если так пойдет дальше, меня отсюда выгонят еще до конца месяца.
— Как вообще такое возможно? Она же, похоже, сама недавно закончила академию! — вырывается у меня, потому что это ну никак не укладывается в голове.
— Не обольщайся, — качает головой Тайра. — Про нее рассказывают…
Но что рассказывают, я услышать не успеваю, потому что меня окликает Илиас:
— Эй, новенькая! Как дела?
Он идет навстречу с улыбкой, в руках держит стопку книг. Нос у него почти зажил — магия драконов и правда действует быстро.
Тайра кидает взгляд на меня, затем на Илиаса, а потом поднимает руку и машет кому-то в толпе:
— О, Марта! — кричит она. — Подожди, я кое-что хотела у тебя спросить!
Я не успеваю ее остановить, а девушка взмахивает своими косичками и скрывается в потоке студентов. Кажется, Илиаса даже радует такой поворот событий, он только сильнее расплывается в улыбке:
— Как тебе первые занятия?
— Привет, — отвечаю я, стараясь не показывать своего унылого настроения. — Все, как и положено: сразу дали понять, что мне придется работать за четверых, если я хочу остаться учиться.
— Кто такой суровый?
— Да дело не в суровости. Мариенто суровой даже при большом желании назвать не получится, — невесело смеюсь я.
— О… Да, с ней не соскучишься!
— Если честно, — признаю́сь я, — чувствую себя так, будто попала на курс для гениев, а сама еще алфавит толком не выучила.
Илиас смеется — звонко и тепло.
— У всех так поначалу. Я помню, в первую неделю думал, что меня сюда по ошибке приняли. Закончил же, теперь на дополнительной специализации, — он вдруг внимательно смотрит на меня и хмурится. — У тебя воротник съехал.
Не успеваю отреагировать, как он подходит ближе, чуть склоняется и заботливо поправляет воротник моей блузки. Его пальцы едва касаются моей шеи, и я невольно задерживаю дыхание. Он стоит совсем близко, пахнет чем-то свежим, немного горьковатым.
— Вот так лучше, — говорит он, отступая с улыбкой.
— Спасибо, — бормочу я, чувствуя, как щеки предательски краснеют.
