- Ты плачешь.
- Это другое.
Я усмехнулся. Всё та же. Она сжала мои пальцы.
- Худой какой.
- Нормальный.
- Не кормят там?
Где это «там» она в слух не сказала, но мы оба знали больше, чем хотели бы обсуждать при посторонних.
- Кормят, - сказал я. - Просто кухня плохая.
Она даже улыбнулась. Слабенько, но улыбнулась. Я почувствовал, как внутри что-то отпускает. Не до конца. Совсем немного. Она провела взглядом по моей одежде.
- Ты опять военный?
Я вздохнул. Да, одежка у меня совсем не гражданская, но и на военную не очень-то похожа. В чем меня забрали, в том и выпустили. В том самом костюме в стиле милитари, в котором я десять дней бегал по бушу. На удивление костюмчик выпавшие на него испытания выдержал отлично, и даже выглядел вполне прилично после того, как я залатал на нем несколько дыр и постирал. Только летная куртка и вязанная шапка у меня были более-менее новые. Мне их выдали при прилёте в Москву, перед тем как вывели из самолета. Как сейчас помню, тогда было довольно холодно. Кажется, у пилотов попросили, да так и обставились они у меня в собственности.
- Сам пока не разобрался.
- Как это?
- Должности нет, служба есть.
- Глупость какая-то.
- Я тоже так сказал.
Она чуть улыбнулась. Потом взгляд у неё изменился.
- Домой не ходи.
Вот теперь я напрягся.
- Почему?
- Не ходи к ним. Не надо, Серёжа.
- Я всё знаю бабуль.
Она снова посмотрела на меня.
- Кто сказал?
- Тётя Валя.
Бабушка закрыла глаза.
- Вечно она лезет не в своё дело.
- В этот раз очень даже в своё.
- Не трогай их.
Я не ответил.
- Серёжа.
- Что?
- Не трогай.
- Бабуль, давай сейчас не будем.
- Пообещай.
Я посмотрел на её лицо. Жёлтый синяк возле скулы. И неожиданно понял, что обещать не могу. Даже ей.
- Я обещаю сначала разобраться.
- Знаю я, как ты разбираешься.
- Откуда?
- Ты у меня с детства такой.
Я усмехнулся.
- В детстве я людей не убивал.
Слова вырвались раньше, чем я успел подумать. Бабушка замерла. Я сразу пожалел о сказанном.
- Забудь.
Она смотрела на меня совершенно спокойно.
- На войне опять был.
Это был не вопрос. Я кивнул.
- Был.
- Значит, было надо.
Вот и весь её суд. Ни одного лишнего вопроса. Я сжал её руку.
- Короче. Родителей пока не трогаю. Устраивает?
- Совсем не трогай.
- Это уже слишком сложное условие.
- Серёжа.
- Бабуль, они тебя избили.
Она отвернулась к окну.
- Пьяные были.
Я почувствовал, как внутри снова поднимается злость.
- И что?
- Они больные люди.
- Нет. Они алкаши. Это разные вещи.
- Мать твоя всё-таки.
- Не начинай.
Она вздохнула.
- Я знала, что ты так скажешь.
- Тогда зачем говоришь?
- Потому что ты потом жалеть будешь.
- О чём?
Бабушка повернулась ко мне.
- О том, что сделаешь.
Я молчал. Что ей ответить я не знал. Врач говорил её не расстраивать, вот я и не хотел её расстраивать. В палату заглянула медсестра.
- Всё, молодой человек.
Я поднял руку.
- Минуту.
- Минуту.
Я снова наклонился к бабушке.
- Я сегодня ещё приду.
- Не надо.
- Почему?
- Отдыхай с дороги.
- Я год отдыхал.
Она нахмурилась.
- Не шути так.
- Хорошо.
Я встал. Бабушка не отпускала мою руку.
- Ты где ночевать будешь?
- Дома.
Она сразу напряглась.
- Серёжа...
- У тебя дома. Не у родителей.
Только после этого пальцы разжались.
- Ключ есть?
Я машинально полез в карман и замер. Ключа не было. Его забрали ещё при аресте вместе с вещами. Вернули ли? Я попытался вспомнить содержимое пакета из Лефортово. Паспорт, военный билет, ремень, часы, мелочь. Всё ненужное я скинул в рюкзак, даже особо не разглядывая. Связка ключей там вроде тоже была.
- Должны быть. В крайнем случае у тёти Вали возьму.
- Там холодно, наверное.
- Разберусь.
- Максим мне отопление начал делать, но так и не доделал.
Я сразу насторожился.
- Макс?
- Конечно.
