- Когда ты его последний раз видела?
Бабушка задумалась.
- Давно.
- Насколько давно?
- Серёж, не знаю. Несколько месяцев назад.
Вот это мне совсем не понравилось.
- А потом?
- Потом он не приходил.
- Почему?
- Не знаю.
Медсестра снова появилась в дверях.
- Молодой человек.
- Всё, ухожу.
Я наклонился и поцеловал бабушку в лоб.
- Вечером приду.
- Серёжа.
- Что?
- Ничего не делай сгоряча.
Я посмотрел ей в глаза.
- Я уже давно ничего не делаю сгоряча.
И тут же понял, насколько двусмысленно это прозвучало. Бабушка тоже поняла.
- Вот этого я и боюсь.
Я вышел. В коридоре стало легче дышать. Я не успокоился, просто я наконец увидел её живой. Это было главное.
В ординаторской я забрал рюкзак, ещё раз поговорил с врачом. Выяснил, что нужно принести: минеральную воду без газа, фрукты, кое-что из еды, халат, тапочки. Я всё запомнил. Потом вышел из корпуса и остановился возле крыльца. Теперь можно было заняться остальным. Первым делом Макс.
Я нашёл телефон-автомат возле остановки и набрал номер кооператива. Гудок. Второй. Третий. На четвёртом трубку подняли.
- Алло.
Голос был женский. Я его не узнал.
- Кооператив «Кунар»?
- Да.
- Макс есть?
Пауза.
- Ещё раз, вам кого?
- Максима.
- Максим Александрович уже давно здесь не работает.
Я замер.
- Что значит не работает?
- В прямом смысле.
- А где он?
- Не знаю.
- Когда ушёл?
Женщина опять помолчала.
- Вы кто?
- Сергей Серёгин.
На другом конце стало тихо. Совсем. Я услышал только тяжёлое, взволнованное дыхание.
- Алло?
Трубку кто-то перехватил. Мужской голос спросил:
- Повторите, как вас зовут?
- Сергей Серёгин.
Снова пауза.
- Сергей Сергеевич?
- Да.
Человек тяжело выдохнул.
- Вот это новости.
- А вы кто?
- Потом объясню. Вы где сейчас?
- В городе.
- Где именно?
- У больницы.
- Никуда не уходите.
Я нахмурился.
- Это ещё почему?
- Потому что я сейчас к вам приеду.
- Сначала скажите, где Макс.
Пауза.
- Сергей Сергеевич...
Мне сразу не понравилось, как он произнёс моё имя.
- Говорите.
- Максим жив.
Я почувствовал, как похолодели пальцы. Если разговор начинают со слов «он жив», значит, дальше ничего хорошего не будет.
- Что с ним?
- Он в тюрьме.
Несколько секунд я стоял с трубкой возле уха и ничего не слышал. Потом переспросил:
- Где?
- В следственном изоляторе.
Я закрыл глаза. Замечательно. Просто замечательно. Не успел я выбраться из одного следственного изолятора, как выяснилось, что мой лучший друг сидит в другом.
- За что?
- Давайте не по телефону.
- Вы мне сейчас скажете.
- Сергей Сергеевич, там длинная история.
- У меня много времени, я не тороплюсь.
Мужчина помолчал.
- Его обвиняют в хищении имущества кооператива и финансовых махинациях.
Я даже не сразу понял смысл слов. А потом рассмеялся. Громко. Несколько человек на остановке обернулись.
- Максим? Хищение имущества нашего кооператива?
- Формально уже не вашего.
Смех закончился.
- Что значит - не нашего?
Человек на другом конце тяжело вздохнул.
- Я же сказал. Это длинная история.
Я посмотрел на часы. Потом на больничное окно второго этажа. Десять суток. Ещё утром мне казалось, что это много. Теперь уже нет.
- Хорошо. Приезжайте.
- Где вас найти?
Я назвал остановку.
- Минут через двадцать буду.
Трубка щёлкнула. Я медленно повесил её на рычаг. Постоял ещё немного. Потом взял рюкзак и отошёл к скамейке. Значит, родители растаскивают бабушкину квартиру. Макс сидит в СИЗО. Кооператив уже «формально не наш». Дом неизвестно в каком состоянии. А я ещё только с вокзала пол часа назад как приехал. Я посмотрел на серое мартовское небо.
- Ну звиздец Серый, похоже твой отпуск накрылся медным тазом.
Глава 4
Минуту я ещё посидел на скамейке, потом вдруг понял, что делаю какую-то глупость. Человек, которого я никогда не видел, только что узнал по телефону, что я вернулся в город, мгновенно выяснил, где именно нахожусь, и велел мне никуда не уходить. Не попросил меня приехать к нему в офис, а сам тут же решил приехать и поговорить. При этом про Макса он сначала говорить вообще не хотел, а про кооператив бросил фразу, от которой вопросов стало только больше.
Пару лет назад я, может быть, и остался бы ждать, сейчас - нет. Слишком уж хорошо меня за последние годы научили думать нестандартно.
Я поднялся, забросил рюкзак на плечо и неспешно пошёл обратно к больничному корпусу. Не ко входу, а вдоль стены. За углом находился хозяйственный проезд, дальше - несколько одноэтажных строений, мусорные контейнеры, котельная и ещё один корпус, соединённый с главным крытым переходом. Ничего особенного. Зато с остановки меня там видно не было.
