Елена Рахманина "Беги. Я тебя найду"

– Иди к чёрту, Филонова! – Я сбросила вызов, чувствуя, как краска стыда заливает не только лицо, но и шею.

«Эпиляция Матильды». Боже мой.

Я спрятала телефон в карман и быстро зашагала в сторону метро, пытаясь убедить себя, что Тамерлан просто блефует. Что завтра не будет никаких переводов, никаких адресов и никаких костюмов.

Глава 17

Моё сознание расщепилось. Одна часть меня пребывала в полной уверенности, что его поведение – блеф. Что ни один разумный человек не станет платить десять миллионов за то, что он мне предложил. И поэтому я пребывала в умеренном спокойствии. Нарушаемом другой моей частью.

Которая знала, насколько Тамерлан мог быть отбитым.

Ирка взяла с меня слово, что после работы, в пятницу вечером, она приедет ко мне домой. Чтобы дождаться его сообщения, будто это розыгрыш лотереи. И мы ждём результата.

Эту мысль, как и свои страхи, я упаковала в коробочку и отложила в дальний ящик. Потому что впереди был длинный рабочий день в новом нежеланном статусе. Я не хотела волноваться о чём-либо, что не касалось моих трудовых обязанностей.

Коллеги смотрели на меня с недовольством, явно считая, что я прыгнула выше головы. И недоумевали, каким образом стажёр мог стать руководителем группы.

В какой-то момент, перед обеденным перерывом, после того как я раздала задания, моё уединение нарушил Денис. Я не общалась с ним с того дня, как он обнаружил меня в закутке с Игорем.

Он зашёл в кабинет, облачённый в свой дорогущий костюм. С видом человека, наслаждающегося жизнью на полную катушку. Его взгляд скользнул сначала по пустым столам, а затем остановился на мне.

– Вероника Степановна, видеть вас здесь – одно удовольствие. – Денис прошёл вглубь кабинета, устроив свою задницу на краю стола, который временно занимал Тамерлан.

Он смотрел на меня сверху вниз с ухмылочкой, будто пытаясь через мои зрачки проникнуть в мозг и покопаться в нём. Выведать секретики.

Но секретов не имелось.

Он вызывал во мне такое же отвращение, как Тамерлан и Нелли.

Я выпрямилась на стуле, стараясь неглубоко дышать, потому что слишком интенсивный (будто он надушился прямо перед тем, как зайти в кабинет) аромат его одеколона вызвал резь в глазах и носу.

– Чего не могу сказать, видя вас. – Я перевела взгляд на экран монитора. Но текст расплывался. Мне хотелось поскорее избавиться от неприятного общества.

– Не злитесь на меня, Ника, – Денис сменил тон, по-прежнему заглядывая мне в глаза. Меня забавляло, что он считает себя настолько привлекательным, что я клюну на его уловки. – Всё же мы были детьми. А то, что произошло…

Не выдержав, я поднялась из-за стола.

Я тоже когда-то была школьницей. Ребёнком, оказавшимся в трудном положении. Но… мне и в голову не приходило оговорить невиновного.

– Не нужно. – Я нацепила на лицо подобие улыбки, направившись к выходу.

Но Денис в пару шагов преградил мне путь у входной двери.

– На самом деле я хотел бы загладить свою вину. – Он улыбался. – Может, поужинаем как-нибудь?

Мои брови поползли вверх от подобного предложения.

– Вы… загладите вину, если перестанете мозолить мне глаза, – озвучила своё искреннее желание.

Денис нахмурился. Смазливый мальчик не привык получать отказы.

Я прошествовала мимо него в сторону лифтов. Странно, но в его обществе моё сердце никогда не колотилось так испуганно, как при Тамерлане.

Может быть, потому, что настоящая угроза исходила именно от Ямадаева?

В кафетерии, что приглянулся мне, все столики оказались занятыми. Я с грустной миной устремилась к выходу, как краем глаза заметила машущую руку.

Стас.

Первым порывом было сделать вид, будто я ослепла. А после того, как он прокричал моё имя на весь зал – ещё и оглохла.

Преисполненная печали, я всё же направилась в сторону бывшего жениха, ощущая на груди тяжеленный груз, мешающий мне дышать.

Но, несмотря на это, весь обеденный перерыв я зачем-то слушала историю его жизни. Сложности, с которыми ему пришлось столкнуться.

Посмотрела бы я на него, если бы обстоятельства вынуждали его принимать общий душ с кучей агрессивных осуждённых.

Но зачем-то всё равно кивала. И не понимала, почему просто не могу встать и уйти. Всё же воспитание хорошей девочки въелось в подкорку мозга.

Пару раз оглянулась, ощущая, как некто сверлит мой затылок. Но так и не смогла определить, чей взгляд так жжёт кожу.

К моему удивлению, весь остаток рабочего дня прошёл в обычном режиме. Тамерлан делал вид, будто меня не существует. Два члена команды с натянутыми улыбками слушали мои предложения, но не спешили браться за работу. А Нелли куда-то пропала. Казалось, команда утратила всякий интерес к победе. Но я не спешила сдаваться, с головой погрузившись в работу.

После напряжённой недели мне явно требовался антистресс.

Мы сидели с Иркой на тесной кухне моей съёмной квартиры. Дверь в коридор была плотно прикрыта, чтобы не разбудить бабушку, которая уснула около часа назад, выпив свои таблетки.

В центре стола возвышалась наполовину пустая бутылка «Совиньон Блана», а между нашими бокалами покоилась огромная пачка чипсов со сметаной и луком и роллы – идеально-греховный ужин, за который можно часик повариться в адском котле.

Стрелки на настенных часах перевалили за половину одиннадцатого.

Я сделала большой глоток вина, чувствуя, как алкоголь наконец-то расслабляет сведённые напряжением мышцы плеч.

– Я же говорила, – выдохнула я, закидывая в рот чипсину. – Он просто взял меня на понт. Хотел посмотреть, как я буду извиваться. Как угорь на сковороде. Ни один нормальный человек не станет платить такие деньги за... за это.

Ирка задумчиво покрутила ножку бокала, глядя на мой телефон с явным разочарованием.

– Ну не скажи. Это для тебя десять лямов – деньги. А для него – чаевые. Но, видимо, жаба его всё-таки задушила. Эх, а я уже мысленно потратила миллион на твои спа-процедуры и новую сумочку для себя за моральную поддержку.

Я нервно хрюкнула, чувствуя, как огромный колючий ком страха, который я носила в груди со вчерашнего вечера, начинает рассасываться.

Блеф. Это был просто жестокий блеф Тамерлана. Я выиграла эту маленькую битву не моргнув глазом, и он отступил.

Победа!

Мы чокнулись бокалами, собираясь выпить за мою смелость, как вдруг тишину кухни разорвал резкий вибрирующий звук.

Экран телефона вспыхнул, оповещая об эсэмэске.

Мы обе замерли.

– Ого, – прохрипела подруга, давясь чипсиной, когда увидела содержание сообщения.

Цифры. Слишком много нулей.

Я моргнула раз. Другой. Но текст не исчез.

«За услуги уборки».

Пять миллионов.

Воздух со свистом вырвался из моих лёгких.

– Матерь божья… – благоговейным шёпотом произнесла Ирка. – Ника. Какой мужик.

Она схватила меня за плечи и принялась трясти, сдерживая визг только из-за спящей за стеной бабушки.

А я сидела, парализованная ужасом.

Пять миллионов. Аванс.

Это больше не казалось шуткой.

Ямадаев действительно только что купил меня на завтрашнее утро.

В этот момент раздался звонок в дверь.

Мы с Иркой подпрыгнули на табуретках.

– Кого там чёрт принес на ночь глядя? – прошипела подруга, округлив глаза.

– Не знаю.

Я вышла в коридор, посмотрела в глазок. На лестничной клетке никого не оказалось.

Щёлкнув замком, я приоткрыла дверь. На полу лежала оставленная курьером посылка.

Вернувшись к подруге, я положила коробку на кухонную столешницу. Чёрный матовый картон. Никаких опознавательных знаков. Только широкая атласная лента.

– Открывай, – скомандовала Ира. Её глаза горели нездоровым азартом.

Мои пальцы потянули за край ленты. Крышка поддалась с мягким шелестом. Под ней скрывалась чёрная папиросная бумага.

Я сглотнула вязкую слюну и отодвинула бумагу.

Внутри лежал он. Костюм.

Ирка бесцеремонно запустила руки в коробку и выудила на свет божий чёрную ткань с белыми кружевами.

– Так, посмотрим, что тут у нас за фантазии у мистера миллиардера, – пробормотала она, разворачивая вещь.

Верх костюма оказался на удивление целомудренным. Закрытый воротничок-стойка, длинные рукава с аккуратными белыми манжетами. Ткань на ощупь казалась плотной, дорогой. Глухой, строгий лиф, который подошёл бы институтке девятнадцатого века.

Я даже мысленно выдохнула. Возможно, всё не так уж и страшно?

Но затем Ирка встряхнула костюм, чтобы расправить нижнюю часть.

И моя челюсть с тихим стуком отвалилась.

Юбка... Если это вообще можно было назвать юбкой, состояла из нескольких слоёв пышного фатина и чёрного шелка. И она была катастрофически, неприлично, просто незаконно короткой.

Какой позор.

– Ого, – присвистнула Ирка, прикладывая костюм к себе. Подол едва прикрывал её бедра. – Беру свои слова назад, Кравцова. Твоя совесть начинается гораздо ниже, чем эта юбка. Если ты в ней нагнёшься с тряпкой, Ямадаев сможет изучить твою анатомию в мельчайших подробностях.

Она вытащила из коробки оставшиеся предметы: белый кружевной передник и чёрные чулки с подвязками.

Я закрыла лицо руками. Меня переполнял ужас.

Как ни крути, но то, за что он собирался заплатить мне огромную сумму, казалось невозможно унизительным. Захотелось тотчас перечислить ему эти деньги обратно. Но… я не смогла.

Мне нужны деньги. Бабушка стольким пожертвовала ради меня, что рядом с её утратой – мои жертвы ничто.

Утром в субботу я напялила на себя этот костюм. К моему сожалению, пришедшийся впору. И вызвала такси, не собираясь шокировать людей в метро, если вдруг полы разойдутся.

Машина остановилась перед величественным домом, построенным в готическом стиле.

Я выскользнула на улицу, судорожно вцепившись в пояс своего бежевого тренча. Хотя эта верхняя одежда совсем не подходила для прохладного начала апреля. Под ним я чувствовала себя практически голой.

Против воли отметила, что дом очень красив. Высокий козырёк, вымощенная дорожка, внутренний парк, ограждённый кованым забором.

Мужчина в костюме распахнул передо мной дверь. Я хлопала ресницами, не представляя, как следует себя вести.

Мне казалось, каждый встречный знает, зачем я приехала по этому адресу. И кем являюсь – дорогой (как выяснилось) эскортницей. У клиента которой фетиш на уборке.

Внутри пахло утончённым парфюмом для дома. Я оглядывалась по сторонам, вспомнив героиню Джулии Робертс, оказавшуюся в элитном отеле, который был ей не по карману и не по статусу.

Я назвала милому консьержу номер квартиры. Мужчина проверил мои данные и указал на нужные мне лифты.