Ах, если бы ты знала, малыш...
Детский сад "Радуга" встречает нас весёлой суматохой. В холле толпятся родители — мамы в боевой раскраске и платьях "на выход", папы в растерянности и галстуках. Все делают вид, что участие в детском празднике — это естественная часть их жизни, а не добровольная пытка ради любимого чада.
— Алина Сергеевна! — подлетает ко мне воспитательница Марина Петровна с улыбкой, яркой как неоновая реклама. — А где же папа? Мы так ждали!
Сейчас подъедет, — хочется ответить, но вместо этого я выдаю:
— Он... немного задерживается. Пробки.
— Ах, эти пробки! — сочувственно качает головой Марина Петровна. — Но ничего, мы подождём!
Варя дёргает меня за рукав:
— Мам, а где наш папа?
— Едет, дочка.
— А когда плиедет?
— Скоро.
— А он точно плиедет?
— Точно.
Боже, пусть он приедет. Пусть будет нормальным, адекватным человеком, который не напугает ребёнка и не устроит мне позор перед другими родителями.
Мы проходим в группу, где уже кипит подготовка к празднику. Дети в нарядных костюмах носятся между столиками, родители пытаются их угомонить, а воспитатели с видом полководцев перед решающей битвой координируют процесс.
— Варя, иди к детям, — говорю дочери, — а я пока...
— А я пока буду ждать папу! — заявляет Варя и усаживается на стульчик у окна. — Я его увижу пелвая!
Другие дети тут же окружают её:
— Варя, а где твой папа?
— Едет! — гордо отвечает моя дочь. — Он большой и сильный!
— А что он умеет?
— Всё! — не задумываясь, отвечает Варя. — Он может поднять машину и... и... полететь как самолёт!
Господи, она заказала себе Супермена. А приедет обычный мужчина, который в лучшем случае умеет завязывать шнурки.
— Варечка, — шепчу я дочери, — не надо так рассказывать. Вдруг дядя окажется... обычным?
— Никакой он не дядя! — возмущается Варя. — Он мой папа! Плавда, ненастоящий, но всё лавно папа!
Меня пробивает холодный пот. Ребёнок уже построил в голове целую историю, а я заказала услугу, как пиццу на дом.
Звонит телефон. СМС: "Подъезжаю. Дима."
— Он едет! — объявляю группе.
— Ураа! — кричат дети.
— Слава богу, — облегчённо вздыхают воспитатели.
А я стою у окна и думаю: "Дима. Имя как имя. Главное, чтобы он оказался приличным человеком и не сбежал при виде толпы гиперактивных пятилеток."
Варя подскакивает к окну:
— Мам, смотли! Вон дядя идёт! Это он?
Я поворачиваюсь к окну и...
Мир останавливается. Время застывает. Сердце пропускает несколько ударов, а потом начинает колотиться как отбойный молоток.
По дорожке к детскому саду идёт мужчина. Высокий, широкоплечий, в тёмной куртке. Волосы чуть растрепались от ветра, походка уверенная. И это лицо...
Дима.
Не просто Дима. А ТОТ САМЫЙ Дима. Дима Градов. Мужчина, которого я когда-то любила так сильно, что готова была изменить ради него всю свою жизнь. Мужчина, который исчез из моей жизни пять лет назад, оставив после себя разбитое сердце и твёрдое убеждение, что настоящей любви не существует.
Это невозможно. Это сон. Это галлюцинация от недосыпа.
Но нет, это он. Те же серые глаза, та же привычка поправлять воротник пиджака, тот же шрам на виске от давней драки в студенческие годы. Он высокий как гора, отпустил аккуратную бороду и его темные, как у Вари волосы модно пострижены.
— Мам, это наш папа? — спрашивает Варя, прижимаясь к стеклу.
— Я... я не знаю, — шепчу, чувствуя, как ноги становятся ватными.
Дима подходит к входу, останавливается, достаёт телефон. Наверное, проверяет адрес. Потом поднимает голову и смотрит прямо на окно.
Наши взгляды встречаются.
Он застывает на месте. Я вижу, как меняется выражение его лица — от профессиональной приветливости к полному шоку.
Он меня узнал.
— Мам, что с тобой? — тревожно спрашивает Варя. — Ты белая как моль...
Я отшатываюсь от окна, хватаю дочь за руку:
— Варя, нам нужно уйти.
— Как уйти? А плаздник?
— Мы... мы придумаем что-нибудь другое.
Но поздно. В группу входит Марина Петровна в сопровождении... его.
— Дети, родители! Знакомьтесь, это Дмитрий Андреевич, папа нашей Варечки!
Варя отпускает мою руку и со всех ног бросается к Диме:
— Папа! Ты плиехал! Я так ждала!
Дима механически подхватывает её на руки, но смотрит при этом на меня. В его глазах читается такая же растерянность, как и в моих.
— Привет, малыш, — говорит он Варе, а голос звучит странно. — Я... очень рад тебя видеть.
— А я тебя! — Варя обнимает его за шею. — Мам говолила, что ты ненастоящий папа, но ты же настоящий, плавда?
Дима переводит взгляд с Вари на меня. В его глазах я читаю вопрос, который заставляет меня задохнуться от страха.
— Алина? — тихо произносит он. — Это... сколько ей лет?
Я не отвечаю. Не могу. Потому что он уже считает в уме. Умный мужчина, быстро соображает.
Варя поворачивается ко мне:
— Мам, а ты знаешь моего папу?
Знаю, детка. Знаю слишком хорошо. И он твой папа совсем не понарошку.
— Мы... мы раньше встречались, — выдавливаю из себя.
— Это холошо! — радуется Варя. — Значит, вы дулсья! А дулсья могут жить вместе!
Дима осторожно ставит дочь на пол, но она тут же хватает его за руку:
— Папа, пойдём знакомиться с детьми! Я всем ласскажу, какой ты класный!
И тащит его в центр группы, где уже собралась толпа любопытных пятилеток.
А я остаюсь стоять у стены, понимая, что судьба только что сыграла со мной самую жестокую шутку в своей коллекции.
Из всех мужчин в этом городе. Из всех агентств. Из всех возможных вариантов.
Именно он.
Мужчина, которого я до сих пор вижу в снах и от воспоминаний о котором сжимается сердце.
И теперь он будет изображать папу для своей собственной дочери, даже не подозревая об этом.
Боже, что я наделала?
Глава 3: "Пелвый лабочий день"
Варя
Знаете, взлослые — это такие большие дети, котолые забыли, как быть счастливыми. Они всё влемя думают о каких-то глупостях, а самое главное пло жизни — что у тебя есть мама и папа, и они тебя любят — забывают.
Вот как моя мама. Она всё влемя лаботает, устает, а когда я спрашиваю пло папу, становится глустная. А сегодня пличёл мой настоящий папа! Ну, почти настоящий. Но он же класный, большой, и пахнет как настоящий мужчина — одеколоном и машиной!
— Папа Дима! — кличу я и блегу к нему. — Пойдём знакомиться со всеми!
Он такой тёплый и сильный! Поднимает меня на лучки, и я чувствую себя как плинцесса на башне. Только башня ходит и улыбается.
— Привет, малыш, — говолит он, и голос у него красивый, как у диктола по телевизолу. — Как тебя зовут?
— Валя! — отвечаю я гордо. — Но все говолят Валька-палька. А ты мой папа Дима! А еще я Булочка. Так ама говолит.
— Очень приятно познакомиться, Варя-булочка, — смеётся он. — Я действительно Дима.
Он ставит меня на пол, но я слазу хватаю его за лучку — вдруг улетит! Взлослые такие непостоянные, то есть, то нет.
— Дети! — кричит воспитательница Малина Петловна. — Наконец-то мы увидели папу Вари!
Все дети окружают нас, как воробьи хлебную крошку. Мне так гордо! У меня есть папа, как у всех нолмальных детей!
— А что он умеет? — спрашивает Серёжа, у котолого папа умеет чинить машины.
— Всё! — отвечаю я не задумываясь. — Он может... может...
Смотлю на папу Диму. Он такой класивый! Глаза у него добрые, но немного глустные. Как у мамы бывают. Навелное, взлослые все немного глустные, когда думают о чём-то сложном.
— Я умею играть в футбол, — говолит папа Дима детям. — И в прятки. И могу рассказать смешные истории.
— А ещё? — спрашивает Катя.
— А ещё я умею делать самолётики из бумаги, — улыбается папа. — Хотите, научу?
— Да! — кричат все дети.
Папа Дима достаёт из кармана листок бумаги и начинает складывать. Пальцы у него длинные и ловкие. Мне нлавится, как он делает это — аккулатно, как настоящий мастел.
— Смотлите! — говолю я детям. — Мой папа самый умный!
Он поднимает голову и смотрит на меня. И опять такой глустный взгляд. Почему взлослые глустят, когда дети ладуются?
— Готово! — объявляет он, показывая самолётик. — Кто хочет запустить?
— Я! Я! — кличу я и плыгаю.
Папа Дима даёт мне самолётик. Он лёгкий и белый, как настоящий. Я бегу к окну и запускаю его. Самолётик летит-летит-летит и садится лядом с куклой Машей.
