— Ух ты! — восхищается Селёжа. — А меня тоже научите?
— Конечно, — кивает папа Дима.
Пока он учит мальчиков делать самолётики, я подбегаю к маме. Она стоит в углу и смотлит на нас. Лицо у неё стланное — как будто она одновлеменно хочет смеяться и плакать.
— Мам, — шепчу я ей на ухо, — а почему ты такая белая? Ты заболела?
— Нет, доченька, — отвечает мама тихо. — Просто устала немножко.
— А папа Дима классный, плавда? — спрашиваю я.
Мама смотлит на папу, и у неё такие большие глаза.
— Да, — говорит она ещё тише. — Очень классный.
— А почему вы не лазговаливаете? — удивляюсь я. — Взлослые же должны лазговаливать дуг с дугом!
— Мы... мы ещё не знакомы как следует, — отвечает мама.
Какая глупость! Она же говолила что знакомы?
— Мам, — говолю я серьёзно, — надо знакомиться лучсе. Иначе как вы будете дулзьями?
— Варя, милая, — вздыхает мама, — не всё так просто...
— Всё плосто! — возражаю я. — Надо подойти и сказать: "Плевет, давай дулзить!" И всё!
Беру маму за руку и тащу к папе Диме. Он как лаз заканчивает делать самолётик для Кати.
— Папа Дима! — зову я. — Подулзись с моей мамой!
Он поволачивается к нам. Мама как будто хочет сбежать, но я делжу её крепко.
— Меня зовут Алина, — говорит мама, и голос у неё дложит, как у меня, когда я боюсь.
— Дима, — отвечает он. — Очень приятно. Но мы с вами уже знакомы, не так ли?
Они стоят и смотрят друг на друга. Долго-долго. И молчат. А дети бегают воклуг с самолётиками и кличат.
— Дядя Дима! — подбегает Серёжа. — А вы играть в футбол умеете?
— Умею, — отвечает папа, не отрывая глаз от мамы.
— А вы с нами играть будете?
— Конечно.
— А мама тоже будет иглать? — спрашиваю я.
— Я не умею играть в футбол, — быстро говорит мама.
— А мы научим! — радуюсь я. — Плавда, папа Дима?
— Правда, — кивает он. — Если мама хочет.
— Хочет! — отвечаю я за маму. — Мама всегда хочет иглать!
Но мама качает головой:
— Варя, я лучше посмотрю. А вы с... с Дмитрием играйте.
Мне становится глустно. Почему взлослые такие стланные? Они могут быть дулзьями, а боятся!
— Дети, выходим в спортивный зал! — объявляет Малина Петловна. — Будем играть в "Папа может"!
Все дети хлопают в ладоши. Я тоже хлопаю, но всё влемя смотрю на маму и папу Диму. Они идут лядом, но далеко дуг от дуга. Как два магнита, котолые одновременно притягиваются и отталкиваются.
В спортивном зале нас ждёт настоящий плаздник! Везде лазноцветные шарики, музыка играет, и воспитательница Света прилотовила кучу игр.
— Первый конкурс! — объявляет она. — "Самый сильный папа"! Нужно поднять своего ребёнка и пронести его через всю зал!
Все папы встают в рядок. Мой папа Дима стоит лядом с папой Селёжи, котолый работает слесалем, и с папой Кати, котолый качает мускулы в сполтзале.
— Готовы? — сплашивает воспитательница.
— Готовы! — кличат папы.
Папа Дима поднимает меня на лучки. Я обнимаю его за шею и шепчу:
— Папа, мы победим!
— Постараемся, малыш, — отвечает он.
— Старт! — командует воспитательница.
Папа Дима блежит со мной через зал. Он такой быстлый и сильный! Я смеюсь и машу маме лукой. Мама стоит у стены и улыбается, но глаза у неё моклые.
— Мы пелвые! — кличу я, когда папа добегает до финиша.
— Да, мы первые, — смеётся он и целует меня в щёку.
У меня внутли всё становится тёплое и светлое. Как будто солнышко влезло в животик.
— Второй конкурс! — объявляет воспитательница. — "Самый артистичный папа"! Нужно изобразить животное, а дети должны угадать!
Папа Дима думает-думает, а потом вдлуг опускается на четвереньки и начинает делать вид, что он умывает лапкой голову.
— Кот! — кличу я. — Это кот!
— Плавильно! — смеётся воспитательница. — Молодец, Валя!
Папа встаёт и кланяется, как настоящий актёл. Все хлопают. А мама смотлит на него и улыбается уже по-настоящему.
— Третий конкурс! — объявляет воспитательница. — "Самый творческий папа"! Нужно нарисовать портрет своего ребёнка!
Дают папам бумагу и каландаши. Папа Дима садится на пол лядом со мной и начинает лисовать. Язык у него высунут от сталания, как у меня, когда я лисую домики.
— Что ты лисуешь? — спрашиваю я, заглядывая в листок.
— Тебя, — отвечает он. — Вот это твои глаза, а это носик...
— А это что за клугики на голове?
— Это твои хвостики, — смеётся он. — Они у тебя как два солнышка.
Мне так плиятно! Никто никогда не говорил, что мои хвостики как солнышки!
— А теперь покажите свои портреты! — говорит воспитательница.
Папы показывают лисунки. Папа Селёжи нарисовал что-то похожее на инопланетянина. Папа Кати налисовал просто клугики с палочками. А папа Дима...
— Ой! — ахают все дети. — Как красиво!
На его лисунке я получилась почти как настоящая! С улыбкой, с хвостиками-солнышками, и глаза у меня доблые.
— Победитель — папа Вари! — объявляет воспитательница, и все хлопают.
Я подпрыгиваю от ладости и обнимаю папу Диму:
— Ты самый лучший папа на свете!
Он плижимает меня к себе, и я чувствую, как у него дложат луки.
— Спасибо, малыш, — говорит он тихо. — Ты тоже самая лучшая дочка.
Дочка! Он назвал меня дочкой! Значит, я ему плавда нлавлюсь!
— Папа, — шепчу я ему на ухо, — а ты завтла тоже плидешь?
Он смотрит на маму, котолая стоит в углу. Потом опять на меня.
— Не знаю, малыш. Это зависит от мамы.
— А я хочу, чтобы ты плиходил всегда, — говорю я серьёзно. — Можно?
— Варя, — подходит мама, — не приставай к... к Дмитрию. У него своя жизнь, свои дела.
— Но он же мой папа! — возражаю я.
— Он не твой папа, — тихо говорит мама. — Он просто помогает нам.
Не мой папа? Как это не мой? Он же такой хороший! И лисует класиво! И иглает со мной! И называет дочкой!
— Почему не мой? — спрашиваю я, и губы у меня дрожат.
— Потому что... потому что так получилось, — отвечает мама, и голос у неё совсем глустный.
— А можно сделать так, чтобы он стал моим настоящим папой?
Мама и папа Дима смотрят друг на друга. Долго-долго. И молчат.
— Варя, — говолит наконец папа Дима, — я бы очень хотел быть твоим папой. Ты замечательная девочка.
— Плавда? — радуюсь я.
— Правда. Но это решает мама.
Я поворачиваюсь к маме:
— Мам, лешай! Пусть папа Дима будет моим папой!
— Варя, это сложно, — вздыхает мама. — Взрослые дела очень сложные.
— А мне плевать на сложности! — заявляю я. — Я хочу папу!
И тут происходит стлашное. Мама начинает плакать. Плачет тихо, но я же вижу!
— Мам, не плачь! — кидаюсь к ней. — Я не хотела тебя ласстлоить!
— Я не расстроилась, дочка, — говолит мама, но слёзы всё текут. — Просто... просто всё очень сложно.
Папа Дима подходит к нам. Лицо у него такое же глустное, как у мамы.
— Алина, — говорит он тихо, — нам нужно поговорить.
— О чём? — спрашивает мама.
— О многом. Но не здесь.
Мама вытилает слёзы и кивает:
— Варя, собирайся. Идём домой.
— А папа Дима с нами пойдёт?
— Нет, — отвечает мама. — Он... он должен идти к себе домой.
— Но я хочу, чтобы он пошёл с нами! — плачу я.
