Другой — в синей обложке, потёртый. Почерк — округлый, аккуратный.
Я положила Ханако на стол, взяла синий дневник. Открыла наугад.
«15 октября. Сестра снова пыталась наложить на Данте заклятие контроля. Я остановила её. Мы поссорились. Она назвала меня предательницей. Сказала, что я завидую. Это неправда. Я не завидую. Я просто… не могу смотреть, как она разрушает человека, которого якобы любит. Это не любовь. Это одержимость. Болезнь.»
Я перелистнула дальше.
«3 ноября. Данте разорвал помолвку. Адрианна в ярости. Я боюсь. Боюсь того, что она может сделать. Я знаю сестру. Когда она злится… она опасна. Очень опасна. Я должна быть готова. Должна защитить его.»
Ещё страница.
«5 ноября. Данте мёртв. Адрианна убила его. На балу. При всех. Я не успела. НЕ УСПЕЛА. А теперь она подняла его. Превратила в… это. В зомби. Прокляла. Я должна найти способ. Должна снять проклятие. В старых текстах Изольды Первой есть упоминание о проклятиях любви. Буду искать.»
Последняя запись.
«12 декабря. Нашла. Способ снять проклятие. Но он требует жертвы. Большой жертвы. Тот, кто любит проклятого, должен отдать часть своей жизни. Своей магии. Стать мостом между жизнью и смертью. Это… это опасно. Можно умереть. Но другого способа нет. Я попробую. Завтра. Если не получится… если я умру… пусть кто-то другой найдёт этот дневник. Пусть закончит то, что я начала. Пусть спасёт Данте. Он не заслуживает этой участи.»
На этом запись обрывалась.
Я закрыла дневник. Руки дрожали.
Изольда пыталась спасти Данте. И умерла, не успев.
А теперь…
Теперь это должна сделать я.
— Хозяйка, — тихо позвал Ханако. — Ты понимаешь, что это значит?
— Что для снятия проклятия нужна жертва. Что я могу умереть.
— Я исчезну, — без выражения ответил Данте.
Я посмотрела на портрет Изольды. На её добрые глаза, светлую улыбку.
Она отдала жизнь, пытаясь спасти человека, которого… любила? Или просто считала правильным спасти?
— Ханако, — медленно сказала я. — Изольда… она любила Данте?
Кот помолчал.
— Не знаю. Может, да. Может, просто… не могла смотреть на несправедливость. Она была такой. Добрая до глупости.
Я провела пальцем по обложке дневника.
— Она написала, что способ требует любви. Того, кто любит проклятого.
— Я исчезну, — без выражения ответил Данте.
— Значит, проклятие можно снять только… если я полюблю Данте. По-настоящему. Не притворно.
— Да, хозяйка. — Ханако посмотрел на меня. — Магия чувствует ложь. Если любовь не настоящая — проклятие не снимется. Более того — ты умрёшь. Твоя магия разрушится изнутри.
Отлично. Просто замечательно.
Я должна полюбить мертвеца. Мертвеца, который был убит триста лет назад безумной некроманткой-психопаткой. Которая может вернуться в любой момент и убить меня.
— Это… это же невозможно, — прошептала я.
— Многое невозможно, хозяйка. Но случается. — Ханако спрыгнул со стола, потянулся (хрустнули кости). — Изольда считала, что возможно. Поэтому пыталась.
— Но она умерла!
— Потому что не успела. Адрианна убила её до того, как ритуал был завершён. — Кот посмотрел на меня серьёзно. — Но ты… у тебя есть время. Восемь недель. И ты сильнее, чем думаешь. Ты подняла меня. Ты открыла эту комнату. Ты заставила мертвяка согласиться на безумный план. Ты… ты можешь.
Я опустилась на стул, положила голову на руки.
— Ханако, я не знаю, как полюбить. Я… я даже в своём мире толком не встречалась ни с кем. Я — одиночка. Работа, дом, работа. Как я могу полюбить мертвеца за восемь недель?
— А как ты можешь не полюбить? — парировал кот. — Альтернатива — остаться тут навсегда. Одной. Без него. Без всех. Замок развалится, когда он окончательно умрёт. Магия исчезнет. Ты останешься в руинах. Навечно.
Перспектива была… мрачной.
Я подняла голову, посмотрела на портреты. Адрианна смотрела с холодным превосходством. Изольда — с теплотой и надеждой.
— Хозяйка Изольда верила в любовь, — тихо сказал Ханако. — Даже когда видела, как сестра извращает её. Она верила, что настоящая любовь может спасти. Может разрушить любое проклятие.
— Наивно.
— Может быть. Но она была готова умереть за это. — Он подошёл, потёрся о мою ногу. — Ты не должна умирать, хозяйка. Ты должна жить. И победить. Потому что если Адрианна вернётся… битва будет не на жизнь, а на смерть.
Я взяла дневник Изольды, прижала к груди.
— Ханако… А если я не смогу? Не смогу полюбить?
Кот промолчал.
А потом прошептал:
— Тогда мы все умрём. Ты, я, Данте, слуги. Все.
Тишина повисла тяжёлым грузом.
Я встала, спрятала дневник под рубашку (он был тонкий, не выпирал), взяла Ханако на руки.
— Ладно. Тогда… тогда я попробую. Не знаю как. Но попробую.
— Это всё, что нужно, хозяйка.
Мы вышли из секретной комнаты. Я закрыла проход за собой.
Библиотека встретила прежней тишиной, но теперь она казалась… другой. Полной теней прошлого. Полной историй, которые ещё не закончились.
— Ханако, — спросила я, пока мы шли обратно. — Ты думаешь, Адрианна правда может быть жива?
— Не знаю, — честно ответил кот. — Но если да… она не простит. Не тебе. Не Данте. Никому, кто попытается разрушить её проклятие.
— Тогда мы должны быть готовы.
— Да, хозяйка.
Мы вернулись в парадную гостиную. Зомби всё ещё таскали мебель. Грета металась, пытаясь вытереть пыль (половину времени проваливаясь сквозь тряпку). Мортимер командовал, размахивая рукой (которая таки осталась на месте).
А у окна стоял Данте. Спиной ко мне. Неподвижный, как статуя. Смотрел на закатное небо, окрашенное в кровавые оттенки.
— Где ты была? — спросил он, не оборачиваясь.
Голос был тихим. Слишком тихим. Опасно тихим.
— В библиотеке, — ответила я, прижимая дневник Изольды к груди под рубашкой. — Искала информацию.
— Какую?
— О проклятии. О том, как его снять.
Молчание. Долгое. Тяжёлое.
Потом он медленно обернулся. И выражение его лица заставило меня отступить на шаг.
Холод. Абсолютный, непроглядный холод. Как будто смотришь не на человека, а на ледяную пустоту, где когда-то была душа.
— И что ты нашла? — произнёс он, шагая ко мне.
— Что… что это возможно. Сложно, но возможно.
Он остановился в шаге от меня. Смотрел сверху вниз, и я чувствовала себя мышью перед хищником.
— Милена. — Он произнёс моё имя так, будто пробовал на вкус. — Не лезь в то, чего не понимаешь. Проклятие старше тебя на триста лет. Оно вплетено в магию этого замка. В саму ткань реальности здесь. Ты думаешь, что можешь просто… снять его? Как будто это пластырь?
— Я думаю, что должна попробовать!
— НЕ должна. — Он повысил голос, и эхо разнеслось по залу. Все зомби замерли. — Ты должна жить. Пережить эти три месяца. Родить мне наследника, если понадобится. Но не лезть в магию, которая убивала сильнейших некроманток!
Я отшатнулась, как от пощёчины.
— Родить… наследника?
Он закрыл глаза. Сделал глубокий вдох (хотя дышать ему не нужно).
— Я не то имел в виду.
— Нет, ты именно это имел в виду! — Я почувствовала, как внутри вскипает ярость. — Я для тебя что? Инкубатор? Способ продолжить род?
— Ты моя невеста. — Он открыл глаза, и в них плескалось что-то хищное. — По закону этих земель. По магии проклятия. Ты моя, Милена. Хочешь ты того или нет.
— Я ничья! — заорала я.
Мы стояли, тяжело дыша (я — от ярости, он — по привычке), и между нами натянулась невидимая нить. Гнев. Притяжение. Что-то тёмное и опасное.
— Хозяйка, — тихо мяукнул Ханако где-то у моих ног. — Может, успокоимся?
Данте посмотрел на кота. Взгляд был полон такой ненависти, что я непроизвольно шагнула, закрывая Ханако собой.
— Не смей, — прошипела я. — Тронешь кота — забудь про отель. Про меня. Про всё.
Он усмехнулся. Без тени тепла.
— Ты меня защищаешь? Этого… предателя?
— Я защищаю своего друга.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/raznoe/nekromantka-74329107/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
