Письмо я отправила, как и планировала, через два дня. Тео ответил мгновенно – сказал, что рад видеть меня в команде. А через две недели я, немного нервничая, уже ступала на борт парусной яхты Hanse 540, оснащенной по самому высшему разряду. Эта красотка стояла на приколе в бухте острова Наксос. Там мы и начали тренироваться, готовясь к участию в Кикладской регате.
Сами соревнования не имели квалификации сугубо спортивного мероприятия, когда на первое место команду выводят показатели и очки. Да и состав участников регаты тоже был довольно пестрый: от заправских яхтсменов, имеющих серьезную репутацию в мире парусного спорта, до любителей, выходящих под парусом лишь по выходным. Атмосфера царила самая воодушевленная: восемь дней в знаменитой регате, да еще среди самых красивых островов на земле, – мимо такого не пройдешь. Наша команда считалась одной из самых сильных, и с первых же минут было ясно: мы здесь только за победой.
Тео всегда подбирал себе в команду молодых, я бы даже сказала, совсем новичков. Вот и сейчас, тридцатилетние, мы с Робом Беллани были самыми взрослыми членами экипажа. Старшими, так сказать, и по возрасту, и по опыту участия в парусных регатах. Хотя удивляться нечему – меня предупреждали, что Тео любит растить таланты с нуля, пока их не испортили плохими привычками. В нашей команде трое из шести были совсем юными, всем чуть за двадцать: здоровяк Тим из Австралии, англичанин Ги и Мик (наполовину немец, наполовину грек), который знал Эгейское море как свои пять пальцев.
Хотя мне очень хотелось работать с Тео, я не готова была бросаться в авантюру с закрытыми глазами. Сначала залезла в интернет, поговорила с теми, кто раньше ходил с этим так называемым Королем в команде.
Первое, что мне сказали, – что он англичанин, учился в Оксфорде. Отсюда и его немного странный акцент, где он проглатывает звуки. Но в Сети я нашла другую информацию: что он якобы американец и неоднократно возглавлял студенческую команду Йельского университета, которая под его руководством одерживала уверенные победы на множестве регат. Один приятель сказал, что Тео из богатой семьи. Другой – что он живет прямо на своей яхте.
«Перфекционист». «Перестраховщик, привык все держать под контролем». «Трудоголик». «Женоненавистник». Такие комментарии я получила, причем последнее высказывание принадлежало спортсменке, которая пожаловалась мне, что ее откровенно третировали в команде Тео и все время держали на вторых ролях. Все это настораживало. Но все сомнения перевешивала одна простая фраза от бывшего члена экипажа:
– Лучший из всех шкиперов, с кем мне приходилось когда-либо выступать. Чертовски талантлив.
Уже в первый день на яхте до меня дошло, почему Тео пользуется таким непререкаемым авторитетом среди членов команды. За свою довольно продолжительную спортивную карьеру я привыкла к горластым капитанам, которые только и делали, что кричали, отдавали команды исключительно на повышенных тонах и устраивали нагоняй по поводу и без. Они мне чем-то напоминали таких капризных шеф-поваров, диктаторски заправляющих на вверенной им кухне. Манера поведения Тео отличалась в корне, и это стало для меня самым настоящим откровением. Он говорил мало, давал четкие задания и молча наблюдал, как мы их выполняем. После тренировок капитан собирал нас на «разбор полетов»: спокойно и по делу разбирал все косяки и успехи. Я сразу заметила, что от его внимательного взгляда не ускользала ни одна мелочь. Его авторитет был абсолютно естественным, и весомость каждого его слова была тем самым «крючком», на котором мы все висели.
– Да, вот еще что, Ги. Давай-ка завязывай с этими тайными перекурами. Ни одной сигареты во время гонок. Понял? – Слегка улыбнувшись, Тео завершил очередное совещание и распустил нас по домам.
Ги, покрывшись краской стыда до самых корней своих белокурых волос, пробормотал вполголоса, когда мы уже спускались на берег:
– У него явно глаза на затылке.
На берегу мы сразу же направились в душевые, после чего нас ожидал совместный ужин. Всей гурьбой мы вывалились на набережную Наксоса. Воздух как будто напитался моим счастьем и пах солью, жареными кальмарами и анисом. Старинный каменный замок горделиво возвышался над поселком, раскинувшимся внизу. Обилие домиков, все выкрашены в белый цвет, а между ними – петляющие улочки и переулки, сбегающие прямо к воде. Все рестораны на набережной были забиты яхтсменами и туристами, с удовольствием уплетающими свежие морепродукты и запивающими деликатесные блюда изрядными порциями знаменитой греческой водки узо. Мы нашли какую-то семейную таверну в переулке, где стулья поскрипывали, а посуда не подходила друг к другу. Но пахло там божественно. Именно то, что нам и требовалось после долгого дня тренировок. У всех нас от стольких часов, проведенных на воде, проснулся просто зверский аппетит.
Я ела, не обращая внимания ни на что. Уплетая за обе щеки вкуснейшую мусаку, я подложила себе еще одну щедрую порцию риса и глянула на парней.
– Что-то подсказать? – Я иронично вскинула бровь. – Никогда не видели, как женщина ест? – Слегка подавшись вперед, я ухватила очередной кусок свежего хлеба.
Тео не включился в наш шутливый разговор, лишь рассеянно скользнул по мне взглядом. Сразу же после ужина он ретировался к себе, вежливо отклонив приглашение провести остаток вечера за барными стойками всех окрестных заведений по очереди. Вскоре за ним последовала и я. За долгие годы занятия профессиональным спортом я уже успела усвоить, что не стоит смотреть на то, как расслабляются наши мальчики с наступлением ночи, это не самое лучшее зрелище. Во всяком случае, для меня.
В последующие дни команда сплотилась еще сильнее. Довольно быстро под пристальным взглядом строгих зеленых глаз Тео превратилась в весьма работоспособный коллектив, в котором все отлажено до последнего винтика. Мое восхищение тем, как он вел экипаж, только росло.
На третий вечер на Наксосе, после очередного изнурительного дня на воде под палящим солнцем, повисшим над Эгейским морем, я чувствовала себя полностью разбитой. За ужином я встала из-за стола первой.
– Все, ребята. Отчаливаю к себе.
– Пожалуй, я тоже, – поспешно поднялся со своего места Тео. – Хорошего вам вечера, парни. Но чтобы завтра были на тренировке без опозданий, ладно?
Капитан догнал меня уже на улице.
– Можно присоединиться?
– Конечно. Что за вопрос! – ответила я и тут же почувствовала некое внутреннее напряжение. Впервые мы с ним остались наедине.
Мы медленно брели по мощенным булыжником улочкам, возвращаясь к себе в пансион. Ярко светила луна, озаряя своим матовым светом крохотные белоснежные домики с выкрашенными в голубой цвет дверями и такими же голубыми ставнями на окнах. Я изо всех сил старалась поддерживать разговор. Но на все мои усилия Тео реагировал лишь короткими репликами «да» или «нет». В конце концов подобная неразговорчивость стала действовать мне на нервы.
Но уже в вестибюле Тео внезапно развернулся ко мне лицом.
– А вы – прирожденный моряк, Ал. Заткнете за пояс любого члена нашей команды. Кто вас научил?
– Отец, – ответила я, несколько ошарашенная столь неожиданным комплиментом. – Он начал учить меня ходить под парусом еще в детстве, брал с собой на яхту, и мы бороздили воды Женевского озера.
– Ах, так вы из Женевы. Вот откуда у вас этот французский акцент.
Я уже приготовилась услышать традиционное «скажи что-нибудь по-французски, это так сексуально», которое выдают мужчины в таких случаях, но ничего подобного не прозвучало.
– Похоже, ваш отец – прирожденный моряк. И вырастил из вас прекрасную яхтсменку.
– Спасибо, – поблагодарила я, тронутая щедрым комплиментом.
– А как вы себя чувствуете у нас? Не давит осознание, что вы единственная женщина в команде? Хотя, полагаю, вы привыкли к такому положению, – добавил он, словно пытаясь сгладить прямолинейность своего вопроса.
– Честно говоря, я об этом не задумываюсь.
– Неужели? – Он внимательно посмотрел на меня сквозь стекла очков в массивной оправе. – Позвольте усомниться. Я уверен, что вы задумываетесь о роли женщины в нашем деле. И именно тогда, когда вы начинаете анализировать, кто вы и где находитесь, пытаясь компенсировать это несоответствие, вы совершаете главные ошибки. Советую расслабиться и оставаться собой. Доброй ночи.
Он коротко улыбнулся на прощание и быстрым шагом направился по выложенной белой плиткой лестнице к себе в номер.
Ночью, лежа в своей узкой кровати под туго накрахмаленными простынями, которые больно покалывали при малейшем соприкосновении с телом, я чувствовала, как пылает от стыда мое лицо. Критика, высказанная Тео в мой адрес, показалась мне просто убийственной. Разве это моя вина, размышляла я, кипя от негодования, что женщины в парусном спорте до сих пор большая редкость, что-то вроде единорога? Но кто такой этот Тео Фейлис-Кингс, чтобы рассуждать? Нашелся доморощенный психоаналитик. Шляется по свету и разбирает по косточкам тех, кто в его анализах вовсе не нуждается.
Мне всегда казалось, что я держу под контролем ситуацию «женщина в мужском коллективе». Я достойно воспринимала шуточки и подколки в свой адрес. Пусть себе треплются на здоровье. Я уже давно выстроила непроницаемую, глухую стену между Ал в мире спорта и Алли дома, в кругу родных и близких. В сущности, эти две женщины не имели ничего общего между собой. Да, было нелегко, но я научилась помалкивать – держать язык за зубами, особенно когда слышала откровенно сексистские комментарии или намеренные колкости насчет моей внешности. «Блондинка, что с нее взять?» Чтобы таких высказываний было меньше, я кое-что предпринимала. Стягивала золотисто-рыжие кудри в тугой хвост, не оставляла прядей на лбу, не пользовалась косметикой – ни подводки для глаз, ни тонального крема, чтобы скрыть веснушки. Работала я всегда наравне с мужчинами в экипаже. Возможно, даже вкалывала больше их – так мне иногда казалось в глубине души.
Проведя почти всю ночь без сна – настолько меня раздосадовал разговор с Тео, – под самое утро я неожиданно вспомнила слова отца: «Люди обычно раздражаются в ответ на критику, высказанную в их адрес, только потому, что в этой критике содержится большая доля правды». Обдумав еще раз слова Тео, я вынуждена была согласиться, что он прав. Я действительно не была собой.
На следующий вечер мы с Тео снова возвращались после ужина в пансион в одиночестве. Несмотря на то что внешне наш капитан казался довольно тщедушным, я, чувствуя его присутствие рядом, как будто мгновенно словно уменьшалась в размерах. Даже стала запинаться, с трудом подбирая нужные слова. Он слушал меня внимательно, не перебивая. Когда я все же закончила свой сбивчивый монолог, Тео спокойно ответил:
– Мой отец – хоть я не особо высоко ценю его мнение – однажды сказал мне кое-что довольно любопытное. Не помню точной фразы, но мысль такая: женщины могли бы легко править миром, если бы пустили в ход все свои силы, а главное – перестали стараться стать мужчинами. Возможно, именно это вам и нужно: перестать стараться быть мужчиной.
– Ну да, конечно! Он работал хоть раз исключительно в женском коллективе? Хотела бы я посмотреть, смог бы он остаться самим собой. – Покровительственный тон Тео меня прямо-таки бесил.
– Замечание в точку, – согласился он со мной. – Что ж, быть может, вам хоть чуть-чуть станет легче, если я буду звать вас Алли? Это имя вам подходит больше, чем просто Ал. Не возражаете?
Я не успела ответить, потому что он резко остановился и застыл как вкопанный на живописной набережной бухты. Рыбацкие лодки лениво покачивались на воде, затерявшись среди больших яхт и круизных судов. На море царил полнейший штиль. Лишь волны прибоя неспешно ударялись о борта пришвартованных лодок. Этот звук почему-то действовал успокаивающе. Я увидела, как Тео задрал голову к небу и втянул в себя порцию ночного воздуха с такой силой, что даже ноздри раздулись. Так бывалые моряки определяют, какую погоду принесет утро. Никогда не видела, чтобы так вел себя кто-то моего возраста, напоминает дедушек-рыбаков на берегу Женевы. Эта мысль заставила меня захихикать.
Он повернулся ко мне и растерянно улыбнулся.
– Что смешного?
– Да так, ничего особенного. Можете называть меня Алли, если вам так больше нравится.
– Благодарю. Что ж, пора домой. Надо хоть немного поспать. Завтра у всех нас будет очень напряженный день.
И вот вторую ночь я долго мучилась без сна, мысленно прокручивая в голове свой разговор с Тео. Это непохоже на меня: я – тот самый человек, который засыпает мертвецким сном, стоит лишь коснуться головой подушки. Особенно после изматывающих тренировок или парусных гонок.
А совет Тео тем временем принес плоды, прямо противоположные тем, на которые он был рассчитан. Я без конца совершала глупейшие ошибки, одну хуже другой, и чувствовала себя подмастерьем, случайно затесавшимся в компанию профессионалов. Мой внутренний голос ругал меня самыми последними словами, а остальные члены экипажа беззлобно подтрунивали над моими промахами. Но Тео… Тео не сделал мне ни единого замечания.
На пятый вечер я, абсолютно убитая тем, как ужасно выступаю, что, в общем-то, было совершенно нетипично для спортсмена моего уровня, даже не пошла на наш традиционный совместный ужин. Устроилась на небольшой террасе рядом с пансионом и стала уплетать то, чем меня угостила доброжелательная хозяйка: хлеб, сыр фета и оливки, попутно заливая свое горе домашним красным вином. Хозяйка щедрой рукой наполняла мой бокал, и после нескольких таких радушных угощений я окончательно расклеилась. Мне стало нестерпимо жалко себя. Слегка пошатываясь, я поднялась из-за стола, чтобы направиться прямиком к себе в номер, но в эту минуту на террасе возник Тео.
– С вами все в порядке? – спросил он и даже слегка спустил очки на нос, видно, чтобы получше разглядеть меня.
Я тоже прищурилась в ответ, старательно фиксируя его образ, но очертания его фигуры расплывались. Изображение было нечетким и двоилось в глазах.
– Да, со мной все в полном порядке, – хрипло ответила я и поспешно плюхнулась на стул, чувствуя, как все поплыло перед глазами.
– Ребята расстроились из-за того, что вы не присоединились к нам за ужином. Надеюсь, вы не заболели?
– Нет, со мной все в порядке. – Внезапно я почувствовала, как горло мое наполняется желчью. – Все в полном порядке.
– Знаете, если вам нездоровится, то скажите мне об этом прямо. Никаких штрафов за болезни у меня не предусмотрено. Можно мне присесть?
Я не ответила. Потому что в этот момент отчаянно боролась с желудком за право оставить себе ужин. Тео уселся на пластиковый стул напротив меня.
– Тогда что с вами происходит?
– Ничего, – с трудом выдавила я из себя.
– Алли, выглядите вы ужасно, честно скажу. С вами правда все в порядке?
– Я… прошу прощения…
Я с трудом поднялась со своего места и, пошатываясь, кое-как добрела до края террасы. И меня тут же стошнило на асфальт внизу.
– О боже… – Я почувствовала, как две сильных руки крепко обняли меня за талию. – Вам действительно сильно нездоровится. Позвольте, я помогу вам подняться в комнату. Какой у вас номер?
– Я… Мне хорошо… просто отлично, – пробормотала я с глуповатым выражением лица. На самом деле я была в полнейшем шоке от того, что так опозорилась именно у него на глазах. У самого Тео Фейлис-Кингса, человека, на которого я по каким-то неизвестным причинам отчаянно пыталась произвести должное впечатление. Такие дурацкие ситуации бывают только в кино.
– Пошли! – Он положил мою вялую руку себе на плечо и потащил, почти поволок, мимо других обитателей пансионата, собравшихся на террасе. Все они смотрели на меня с явным осуждением.
Оказавшись у себя в комнате, я тут же почувствовала очередной приступ тошноты. К счастью, на сей раз я успела добежать до туалета. Приступы повторились еще несколько раз. Но, выходя из туалета, я видела, что Тео терпеливо ждет и готов помочь мне лечь в постель.
– Честное слово, к утру я буду в норме… Обещаю, – простонала я.
– За последние два часа, что вас рвало не переставая, вы повторяли это уже несколько раз, – прагматично заметил Тео и бережно промокнул пот с моего лба полотенцем, смоченным в холодной воде.
– Можете меня оставить, Тео, – пробормотала я срывающимся голосом. – Честное слово, мне уже полегчало. А сейчас мне надо просто поспать.
– Через какое-то время я обязательно уйду к себе, – пообещал Тео.
– И спасибо, что помогли мне, – прошептала я, чувствуя, как мои глаза закрываются сами собой.
– Не стоит благодарностей, Алли.
Уже засыпая, уже погружаясь в сладостную полудрему, я вдруг улыбнулась и услышала собственный голос:
– По-моему, я люблю вас.
И моментально отключилась.
Проснувшись на следующее утро, я почувствовала себя гораздо лучше, хотя меня все еще водило из стороны в сторону. Я сползла с кровати и чуть не споткнулась о Тео, который крепко спал, примостившись прямо на полу, подложив под голову вторую подушку. Закрыв за собой дверь в ванную комнату, я безвольно опустилась на край ванны и вдруг вспомнила свои слова. Черт! Неужели я это действительно сказала?
«По-моему, я люблю вас».
О чем я только думала? А может, я ничего такого не говорила и все это мне только приснилось? В конце концов, вчера мне было откровенно плохо. Вполне возможно, это лишь плод моей воспаленной фантазии. «Пожалуйста, пусть это будет галлюцинацией!» – простонала я мысленно, обхватив голову руками. Да, но если я ничего не говорила, тогда почему так живо помню эти слова? Они буквально врезались мне в память. Очевидно, я ничего такого не имела в виду… Проблема в том, что это очевидно мне, а не Тео. Вот это я влипла.
Я робко высунулась из ванной комнаты и увидела, что Тео уже собрался уходить. Стараясь не встречаться с ним взглядом, я молча выслушала, что он идет сейчас к себе, хочет принять душ, а минут через десять заскочит за мной и поведет на завтрак.
– Мне сегодня лучше обойтись без завтрака. Не хочу рисковать.
– Алли, вам обязательно нужно поесть. Хоть немного. Вы же не хуже меня знаете, что, если после приема пищи у вас снова возобновится рвота, нам придется временно списать вас на сушу. Пока вы окончательно не придете в норму. Увы, но правила есть правила.
– Ладно! Будь по-вашему, – протянула я самым несчастным голосом.
Стоило Тео скрыться за дверью, как у меня мелькнула мысль, что я отдала бы сейчас все на свете за то, чтобы превратиться в человека-невидимку. Еще никогда мне так страстно не хотелось бросить все и бежать прочь куда глаза глядят.
Но вопреки моим желаниям через пятнадцать минут мы с Тео уже были на террасе. Ребята уже сидели за столом и, стоило нам войти, понимающе переглянулись с этакими самодовольными ухмылками на физиономиях. Меня переполнило жгучее желание отвесить им пару хорошеньких подзатыльников. Каждому.
– У Алли проблемы с желудком, – объявил Тео, садясь за стол. – Хотя, судя по всему, не только у нее сегодня была бессонная ночь, да, Роб?
За столом послышались беззлобные смешки, Роб смущенно опустил голову, а Тео спокойно начал традиционный инструктаж.
Я была благодарна Тео за то, что он прекратил шуточки команды и перешел к делу, но я отлично представляла, какие мысли витают сейчас в их головах. Но главное даже не то, что они думают, а то, насколько они далеки от истины. Иронично. У меня давно есть правило: никогда не спать с членами своего экипажа. И я этого правила очень успешно придерживалась – слишком хорошо я знаю, как быстро расходятся слухи в замкнутом мире парусного спорта. И вот мы здесь. В эпицентре рождения эротического анекдота с моим участием.
Хорошо хоть, мне удалось удержать завтрак в желудке и Тео допустил меня до тренировки. С этого момента я вела себя так, чтобы всем на борту яхты, особенно ему, стало предельно понятно, что мне нет дела до Тео Фейлис-Кингса. На тренировках я выжимала из себя все, лишь бы держаться от него подальше. Правда, на тесном суденышке соблюдать дистанцию было не так-то просто, но я старалась изо всех сил. Если он что-то спрашивал у меня, я отвечала односложно: «да», «нет». А вечером, после ужина, оставалась в баре с остальными, стискивая челюсти, в то время как Тео бесшумно поднимался и растворялся в коридоре, ведущем в пансионат.
Я его не люблю. И не хочу, чтобы кто-то подумал иначе. Но чем упорнее я вдалбливала это в окружающих, тем громче внутри звучал тихий, настырный голосок сомнения. Мои глаза не могли оторваться от Тео, всегда – когда я была уверена, что он не видит. Мне нравилось, как он работает с командой: его спокойствие было не пассивным, а плотным, как смола, а слова о наших удачах или провалах всегда доходили до самой сути. Такое лидерство сплачивало нас, заставляя отдавать делу все до последней капли. И, несмотря на его изящную, можно сказать, даже хрупкую комплекцию, мой глаз отмечал силу. Мускулы играли под тонкой тканью рубашки при каждом движении. Я видела это не раз – в шторм, на сложной спасательной тренировке, при переносе тяжелого груза. Из всех нас Тео был самым крепким и готовым к морю. Несомненно.
Всякий раз, когда мои мысли предательски заводили меня именно в эту сторону, я тут же одергивала себя, что было непросто: в последнее время Тео часто разгуливал по яхте без рубашки. Конечно, днем жара стояла невыносимая, но так ли уж необходимо изучать маршрут гонки полуголым?..
– Тебе что-то нужно, Алли? – поинтересовался он у меня однажды, резко отвернувшись от бумаг и перехватив мой взгляд.
Не помню, что я там промямлила в ответ, но тут же отвернулась от него, покраснев до самых корней волос.
К счастью, Тео ни разу не обмолвился о той бессвязной чепухе, что я плела ему в бреду. Постепенно я почти убедила себя: ничего не было. Наверняка это был просто сон. Однако вопреки самовнушению внутри все сдвинулось с места. Со мной творилось что-то чужое, незнакомое – что-то случавшееся впервые. Впервые я не могла совладать с непослушным вихрем внутри. У меня пропал сон, а здоровый аппетит улетучился, оставив во рту легкий металлический привкус тревоги. Если я и проваливалась в полудрему на час, мне тут же снился он. Сны были настолько яркими, дышащими, настолько раскованно-смелыми, что, просыпаясь, я чувствовала, как жар стыда медленно растекается по коже, от висков до ключиц. Мои редкие слова в его адрес стали еще более неловкими, а движения – скованными. Подростком я прочитала парочку популярных любовных романов, но очень быстро заменила их душераздирающими кровавыми триллерами. Теперь же, прислушиваясь к себе, я с горькой ясностью узнавала все описанные там симптомы. Не знаю, как и почему, но факт оставался неумолимым: я втюрилась в Тео Фейлис-Кингса по самые уши.
В последний вечер сборов Тео, закончив ужин, поднялся из-за стола и произнес короткую речь. Поблагодарил за впечатляющую, по его словам, работу. Сказал, что у нас есть все шансы на победу в предстоящей регате и он на это очень рассчитывает. Поднял бокал. Я уже собралась незаметно исчезнуть, но в этот момент его взгляд, теплый и прямой, нашел меня в полумраке бара.
– Алли, я бы хотел кое-что обсудить с вами. Как вы знаете, согласно правилам проведения соревнований, в команде должен быть человек, отвечающий за оказание первой медицинской помощи в случае экстренной необходимости. Честно говоря, пустая формальность. Обычная бюрократия, необходимо подписать несколько бланков, только и всего. Вы не возражаете?
Он жестом указал на файл с бумагами и кивнул в сторону свободного столика.
– Но я и понятия не имею, как оказывать эту самую первую помощь, – совершенно искренне возмутилась я, садясь за указанный столик на некотором расстоянии от всех остальных ребят. – Вы решили меня назначить, потому что я женщина, да? То есть как бы изначально готова нянчиться с другими, и у меня это будет получаться лучше, чем у мужчин. Так вот, ничего подобного! Я не умею нянчиться. Предложите эту роль Тиму или кому-то еще.
– Алли, прошу тебя, помолчи, пожалуйста. Мне нужно было как-то увести тебя от ребят. Видишь? – Тео придвинул ко мне поближе два абсолютно чистых листа бумаги, которые он извлек из файла. После чего протянул авторучку. – Давай сделаем вид, что мы делаем то, что я сказал, а беседу о том, кто с кем будет нянчиться, оставим на потом. У нас есть более интересные темы для обсуждения. В ту ночь, когда ты заболела, ты сказала, что любишь меня. Так вот, твои чувства взаимны.
Тео замолчал, я ошарашенно уставилась на него. Это какой-то розыгрыш? Но он сделал вид, что всецело занят изучением бланков. После короткой паузы он продолжил:
– Предлагаю найти способ проверить чувства. Завтра я собираюсь устроить себе короткую передышку и отплыть куда-нибудь подальше на все выходные. Присоединишься? – Он снова замолчал и глянул мне прямо в глаза. – Это свидание.
Я открыла рот и тут же снова закрыла его. Наверное, в эту минуту я была сильно похожа на золотую рыбку, вытащенную из воды и жадно хватающую ртом воздух. И потом, я просто не знала, что ему ответить.
