– Алли, расскажи мне о своих сестрах и о вашем доме на Женевском озере. Мне лично рисуется такая идиллическая картина…
– Ты прав… Полнейшая идиллия… Я…
Мой мозг, затуманенный вином и этим странным новым желанием, отказывался напрягаться для рассказов о семье. Да и наша семейная история – такой запутанный клубок, что не знаешь, за какую нитку потянуть сначала.
– Знаешь, что-то меня немного разморило на солнце, – сказала я, переворачиваясь на живот. – Пожалуй, вздремну немного. Можно я расскажу тебе о нашей семье немного попозже?
– Конечно, Алли.
Я почувствовала, как его пальцы легко коснулись моей спины.
– Что такое? – Я резко перевернулась на спину и взглянула на него. В горле мгновенно пересохло от радостного, острого предчувствия. Вот сейчас.
– Мне кажется, у тебя уже сгорели плечи.
– Правда? Вот спасибо за информацию! – рубанула я почти грубо. – Тогда спущусь вниз и посижу в тени.
– Составить компанию?
Я не ответила, лишь пожала плечами, поднялась с лежака и побрела через узкую носовую часть к корме. Внезапно он схватил меня за руку.
– Алли, что с тобой?
– Ничего. А что?
– Ты… вся как натянутая струна.
– Ха-ха-ха! И ты не лучше! – парировала я.
– Ты так считаешь? – Он искренне удивился.
– Да, – отрезала я.
Тео молча поплелся за мной по трапу вниз. Я плюхнулась на скамейку в тени.
– Прости, Алли, – тяжело вздохнул он. – Но у меня всегда плохо получалось по этой части.
– По какой такой части?
– Ну, ты понимаешь… Все эти ухаживания, прелюдии. Просто знай: ты мне нравишься. Я уважаю тебя. И не хочу, чтобы ты чувствовала себя так, будто я пригласил тебя сюда только затем, чтобы при первой же возможности завалить в койку. Наверное, думаешь, что у меня в голове одна мысль – как переспать с тобой. Тем более ты так остро реагируешь на любой сексизм. Женщина в мужском коллективе… И потом…
– Расслабься, Тео, не думаю я о тебе так.
– Правда, Алли? Честное слово? – недоверчиво протянул он. Его глаза расширились от удивления. – Откровенно говоря, мы, современные мужчины, ужасно боимся попасть в неловкую ситуацию, когда на нас сразу могут повесить обвинение в домогательствах. Иногда для этого хватит и всего одного заинтересованного взгляда в сторону женщины. Со мной, кстати, однажды приключилась похожая история. И что интересно – та девушка была в моей же команде.
– Неужели? – делано удивилась я.
– Короче, вот такая нелепая история вышла. Я ей сказал примерно: «Привет, Джо! Классно, что ты с нами. Ты точно порадуешь парней своим профессионализмом. Все будет как в кино». И все! С этой секунды я был обречен.
Я уставилась на него в немом изумлении.
– ЧТО? Что ты сказал ей?
– Ради бога, Алли! Я даже не подразумевал ничего такого. Эта девушка была первоклассной яхтсменкой, и я всего лишь хотел сказать, что рядом с ней ребята будут стараться на все сто. Вот и все. Но она, по каким-то своим соображениям, восприняла мои слова совершенно иначе.
– Как же так вышло? – ядовито поинтересовалась я.
– Честное слово, не знаю.
– Тео, прости за жесткие слова. Но, честно, я прекрасно понимаю ту девушку. И для меня не секрет, почему она страшно обиделась на тебя. Ты даже не представляешь, какие «комплименты» порой слышим мы, женщины, во время регат. Неудивительно, что твои слова задели ее.
– Понятно. Но, как бы то ни было, взяв тебя в свою команду, я поначалу тоже сильно опасался. Тем более ты такая красивая.
– А то, что ты говорил мне раньше, помнишь? – накинулась я на него. – Критиковал, что я во всем пытаюсь копировать мужчин, советовал оставаться женщиной…
– Ой, все! – Тео весело ухмыльнулся. – Но сейчас все иначе. Мы с тобой вдвоем… одни на моей яхте… А я твой партнер по команде. И ты можешь подумать…
– Тео! Да перестань ты уже! – я не сдержалась. – По-моему, это у тебя с ожиданиями проблемы, а не у меня. Не так ли? И потом, вспомни – это ты меня позвал на яхту, а я просто согласилась.
– Верно, Алли. Все так. Но, если честно, вся эта история… – Тео смущенно замолчал, а затем посмотрел на меня прямо. – Алли, ты для меня слишком много значишь. Извини, если я веду себя как полный идиот… Я просто уже забыл, когда последний раз ухаживал за женщиной. И теперь дико боюсь сделать что-нибудь не то.
Сердце мое тут же растаяло.
– А что, если попробовать перестать анализировать все вокруг себя и немного расслабиться, а? Тогда, быть может, и я тоже расслаблюсь. И запомни: я сама захотела оказаться здесь.
– Ладно, буду стараться.
– Что ж, отлично! А теперь, – я окинула взглядом свои обгоревшие предплечья, – раз уж я все больше напоминаю переспелый помидор, пожалуй, спущусь вниз, подальше от этого солнца. Отдохну немного. Можешь присоединиться, если хочешь. – Я поднялась со скамейки и направилась к трапу. – Обещаю, обвинений в домогательствах не будет. Больше того, – добавила я, внутренне улыбаясь своей смелости, – я даже отнесусь к ним, если что, очень позитивно.
Я спустилась в каюту, легкая усмешка играла на губах от собственной дерзости. Интересно, что подумает Тео? Устроившись на кровати, я вдруг ощутила себя невероятно могущественной. Пусть он и главный на работе, но в наших с ним отношениях, если они все-таки начнутся, равенство будет обязательным условием. Точка.
Минут через пять в дверях робко показался Тео и с порога принялся оправдываться за свое «дурацкое» поведение. В конце концов мое терпение лопнуло. Я велела ему помолчать и лежать.
И стоило нам оказаться вместе, как все сразу встало на свои места. Мало того, за следующие дни мы оба поняли: нас тянет друг к другу не только физически. Случилось редкое единство, когда совпали и тела, и сердца, и души. Мы словно погрузились в легкое безумие, захлебываясь от восторга, что наконец-то нашли друг друга.
Наша близость росла стремительно – может, отчасти потому, что мы уже успели хорошо изучить сильные и слабые стороны друг друга. Хотя о недостатках говорили меньше всего. Просто наслаждались тем, что кажемся друг другу идеальными. Мы часами занимались любовью, потягивали вино, ели свежую рыбу, которую Тео ловил с кормы, пока я, устроившись у него на коленях, лениво читала книгу. Физическая жажда дополнялась ненасытным желанием узнавать друг о друге все больше. Оказавшись с Тео в открытом море, тихом и бескрайнем, я чувствовала, будто мы выпали из времени и пространства. Нам не нужен был никто и ничто. Только он и я.
В нашу вторую ночь я лежала в объятиях Тео, глядела на звездное небо и рассказывала ему о сестрах и о Па Солте. Наша семейная история потрясла его не меньше, чем всех, кто слышал ее раньше. Он слушал затаив дыхание, поглощенный рассказом о моем необычном, почти сказочном детстве.
– Так, давай еще раз уточним детали. Имя Па Солт придумала твоя старшая сестра. А твой отец удочерил шестерых девочек, включая тебя, когда вы были еще младенцами, верно? Привез вас из разных уголков мира, путешествуя. Почти как туристы везут сувенирные магнитики.
– В общем, да, так все и есть. За исключением того, что мне хочется думать, что я представляю для отца все же бо́льшую ценность, чем какой-то там магнитик.
– Поживем – увидим, – ответил Тео, нежно покусывая меня за ухо. – Отец сам вас растил?
– Нет. У нас была Марина, которую мы привыкли звать просто Ма. Папа нанял ее в качестве няни и гувернантки еще тогда, когда удочерил Майю, мою старшую сестру. Марина фактически заменила всем нам мать. Мы ее просто обожаем. Она родом из Франции, и это объясняет, почему мы свободно говорим по-французски. Ну к тому же французский, как ты знаешь, является одним из государственных языков Швейцарии. У папы была идея фикс: чтобы все его дочери свободно разговаривали на двух языках. А потому сам он общался с нами исключительно на английском.
– Что же, надо сказать, его план удался. Я бы никогда не догадался, что английский не твой родной язык, если бы не твой шикарный французский акцент, – признался Тео, привлекая меня к себе и целуя в макушку. – А отец никогда не рассказывал, почему он удочерил именно вас? И почему целых шесть?
– Я как-то спросила Ма об этом. Но она ответила весьма расплывчато. Сказала, что ему было одиноко в нашем огромном доме. К тому же у него много денег, и он с радостью поделился ими. Но если честно, то мы никогда не задавались вопросом, как и откуда мы появились. Особенно в детстве. Мы просто были, и все тут. К тому же мы всегда были семьей и воспринимали друг друга как единую семью. Словом, мы – это мы, и все дела.
– Похоже на сказку. Богатый благодетель берет себе на воспитание шесть сироток. А почему все девочки?
– Иногда мы шутили на этот счет. Говорили, что раз уж отец начал называть нас в честь звезд из Плеяд, то мальчик в эту концепцию просто не вписался бы и все нарушил. – Я тихо усмехнулась. – Но, если честно, никто из нас на самом деле не знает, почему так вышло.
– Созвездие Плеяд? Семь сестер? Значит, если ты вторая по старшинству, твое настоящее имя – Альциона? Звучит солидно. Не чета какой-нибудь Алли, – подшутил он.
– Да, но меня так никто и не называл. Разве что Ма, да и то, лишь когда была мной недовольна. – Я скорчила веселую рожицу. – И тебе не советую!
– А мне это имя нравится, моя птичка[1]. И кажется, оно тебе очень подходит. Но тогда скажи, почему вас всего шестеро? По мифу, сестер должно быть семь.
– Понятия не имею. Будь у папы седьмая девочка, ее бы назвали Меропой. Но она так и не появилась в нашем доме.
– Грустно.
– Возможно. Хотя, с другой стороны, если вспомнить, каким кошмаром обернулось появление у нас Электры, самой младшей, то не скажу, что мы, старшие, горели желанием заполучить еще одну вечную плаксу.
– Электра? – переспросил Тео. – Та самая всемирно известная модель?
– Она самая, – ответила я с легкой досадой.
Тео уставился на меня в немом изумлении. Я крайне редко, точнее, никогда не упоминала о родстве с Электрой. Иначе не избежать бесконечных и назойливых расспросов о том, что скрывается за одним из самых фотографируемых лиц в мире.
– Понятно, – протянул Тео. Он меня порадовал тем, что не стал расспрашивать дальше. – А остальные сестры?
– Старшая – Майя. Она переводчица. Унаследовала отцовский талант к языкам. Даже боюсь сбиться, перечисляя, сколько их она знает. Скажу лишь одно: если Электра кажется тебе красивой, ты просто не видел Майю. В отличие от меня, рыжей и веснушчатой, Майя – смуглая красавица с роскошными темными волосами. Выглядит как настоящая южноамериканская дива. Хотя по характеру – полная противоположность этим пылким южным красоткам. Она любит уединение, почти отшельнический образ жизни. Живет в Атлантисе. Говорит, чтобы быть рядом с отцом и помогать ему. Но мы считаем, что она просто прячется в отцовском доме… вот только от чего? – Я невольно тяжело вздохнула. – Сама толком не знаю. Но почти уверена: что-то случилось с ней в университете. Она тогда сильно изменилась, стала совсем другой. Но в детстве я ее обожала. Да и сейчас тоже. Хотя за последние годы она заметно отдалилась от меня. И от всех сестер. А когда-то мы были очень близки.
– Понимаешь, когда постоянно вращаешься в большой компании, иногда хочется побыть одному. Знаешь, о чем я? – задумчиво сказал Тео. – Вместе бывает тесновато.
– Очень глубокомысленно, – поддразнила я с улыбкой. – Все зависит от того, насколько тесно.
– А следующая сестра?
– Ее зовут Стар. Она на три года младше меня. Мои две средние сестры образовали такую неразлучную парочку. Всего через три месяца после появления Стар папа привез в Атлантис Кики. И с тех пор они неразлучны. После университета они ведут почти кочевой образ жизни: колесят по Европе, путешествуют по Дальнему Востоку. Но сейчас, кажется, хотят осесть в Лондоне. Кики собирается пройти там серьезный курс по живописи. А вот о Стар… не могу сказать ничего конкретного. Спроси меня о ее талантах, амбициях, планах – и я честно отвечу: не знаю. Кики полностью ее подавила своим характером и говорит за них обеих. У нее сильный, властный нрав. В чем-то она похожа на Электру. И, как ты догадываешься, они не особо ладят. Электра у нас – как оголенный провод. Взрывная, непредсказуемая. Одно слово – Электра. Хотя, мне кажется, внутри у нее доброе и отзывчивое сердце. Я всегда в это верила.
– Да, твои сестры – уникальный материал для психологического исследования. Что правда, то правда, – после паузы согласился Тео. – Кто следующий?
– Тигги. О, она просто душка. Окончила биофак, какое-то время работала в зоопарке в Женеве. Потом перебралась на Шотландское высокогорье, в заповедник по охране оленей. Тигги – она такая… – я на секунду задумалась, подбирая слова, – особенная. Не от мира сего. У нее очень необычные духовные воззрения. Она буквально парит между небом и землей. Мы иногда подшучивали над ней, даже бессердечно. Например, когда она говорила, что слышит голоса. А однажды утверждала, что видела ангела, сидящего на дереве в нашем саду.
– Выходит, ты сама не очень веришь в потустороннее?
– О нет. Я совсем другая. Твердо стою на земле обеими ногами. Точнее, на воде, – добавила я с улыбкой. – К тому же я по натуре человек очень практичный. Недаром сестры с самого раннего детства безоговорочно признавали меня своим вожаком. Словом, в нашем маленьком коллективе я всегда верховодила. Что, впрочем, вовсе не означает, что я без всякого пиетета отношусь к тому, чего я не знаю или не понимаю. А ты сам?
– Признаюсь, в отличие от твоей сестры, ангелов на деревьях я не встречал. Но я всегда ощущаю какую-то защиту. Что-то оберегает меня сверху, это точно. Особенно в открытом море. Со мной случались крайне неприятные ситуации, но пока выносило. Может, сам Посейдон взял меня под свою опеку, если снова вспомнить мифы.
– Да не отвернется он от тебя и впредь, – шутливо сказала я.
– И последнее, но, пожалуй, самое интересное. Расскажи мне о своем необычном отце. – Тео нежно провел рукой по моим волосам. – Чем он, например, занимается? Как зарабатывает на жизнь?
– Честно говоря, мы, его дочери, сами толком не в курсе. Чем он конкретно занимается – понятия не имеем. Знаю лишь, что дела у него идут хорошо. Например, его «Титан» – это элитная океанская мегаяхта от самого Бенетти, – привела я пример с известной верфью, понятный Тео, чтобы дать представление об уровне достатка отца.
– Вау! – восхищенно выдохнул он. – По сравнению с яхтой твоего отца наша лодка – просто детская игрушка. Так, значит, у моей принцессы есть дворцы и на суше, и на море? – Тео мягко подколол меня. – Ты и правда тайная принцесса.
– Мы живем очень обеспеченно, это да. Но отец всегда учил нас быть самостоятельными и самим зарабатывать на жизнь. Когда мы выросли, он не осыпал нас деньгами. Никаких безлимитных карт у нас нет. Хотя на образование он денег никогда не жалел и не жалеет.
– Очень разумно. Ты близка с отцом?
– Очень! Он так много для меня значит. Для всех нас, его дочерей. Он самый дорогой человек на свете. Хотя, думаю, каждая из нас считает, что у нее с отцом – особые, доверительные отношения. Я – точно. Отчасти потому, что мы оба без ума от паруса. В детстве я проводила с ним на воде много времени, только мы вдвоем. И учил он меня не только управлять яхтой. Па Солт – самый добрый и мудрый человек из всех, кого я знаю.
– Словом, ты у нас папенькина доченька. О, еще ко многому мне надо привыкать! – Рука Тео ласково переместилась с моих волос на шею.
– А теперь ты рассказывай, – проговорила я, чувствуя, как его ласковые прикосновения сводят меня с ума.
– Позже, Алли, хорошо? Ты же знаешь, что твой французский акцент сводит меня с ума. Я готов слушать его хоть до утра.
Тео приподнялся на локоть и наклонился, чтобы по-настоящему коснуться моих губ. После чего необходимость в словах отпала сама собой.
3
На следующее утро мы решили отправиться на остров Миконос, чтобы пополнить запасы провизии. Я снова нежилась под солнцем на верхней палубе, но тут меня окликнул Тео и попросил подняться к нему на мостик.
– Угадай, что я тебе сейчас скажу! – воскликнул он с довольным выражением лица.
– Что?
– Я только что беседовал по радиосвязи с Энди, одним моим приятелем. Он тоже яхтсмен и сейчас как раз бороздит просторы Эгейского моря на своем катамаране. Он предложил нам встретиться в заливе неподалеку от острова Делос. Поболтать, выпить… Среди прочего он упомянул весьма интересную вещь. Оказывается, буквально рядом с его катамараном встала на прикол огромная океанская яхта «Титан». Как ты понимаешь, такую новость я не мог пропустить мимо ушей.
– «Титан»? – изумленно воскликнула я. – Ты уверен?
– Энди сказал, это точно Бенетти. Вряд ли они строят две одинаковые яхты. И он добавил, что тут же в бухту вошел еще один плавучий дворец и начал наступать на его катамаран. Он решил не искушать судьбу и не мучить себя клаустрофобией рядом с двумя гигантами. Короче, отошел на пару миль и укрылся с другой стороны залива. Так что у нас появился шанс не только встретиться с Энди, но и выпить чаю в компании твоего отца. Как думаешь?
– Я в полном шоке, – честно призналась я. – Папа не говорил ни слова, что собирается сюда. Хотя я прекрасно знаю, как он обожает ходить под парусом по Эгейскому морю – это его любимое место.
– Наверное, не сказал потому, что не ожидал тебя здесь увидеть. Но ты сама скоро сможешь убедиться в бинокль, что это его яхта. А потом свяжешься по рации с капитаном и предупредишь, что мы подходим. На всякий случай, чтобы избежать недопонимания. Вдруг это яхта какого-нибудь русского олигарха, забитая водкой и проститутками? Такой вариант тоже возможен. – Тео вдруг внимательно на меня посмотрел. – А твой отец не сдает яхту в аренду?
– Никогда! – твердо ответила я.
– Тогда, моя принцесса, вооружайся биноклем и возвращайся на палубу. А твой верный капитан тем временем встанет к штурвалу. Дай мне знак через иллюминатор, когда увидишь «Титан», и я сразу отправлю сообщение, что мы приближаемся.
Я снова забралась наверх и прилипла к биноклю, застыв в ожидании знакомых очертаний. Интересно, думала я, как пройдет встреча двух этих мужчин – одного, которого люблю больше всех на свете, и другого, в которого влюбляюсь все сильнее с каждым днем. Потом я попыталась вспомнить, знакомила ли отца раньше с кем-то из своих ухажеров. Наверное, да, с кем-то из тех, с кем встречалась еще в Женевской консерватории. Но это было так давно. А если честно, за все эти годы у меня не было ничего серьезного. Никого, кого захотелось бы представить отцу или семье.
До недавнего времени…
Минут через двадцать я наконец различила в бинокль знакомый силуэт. Я увеличила резкость, вглядываясь в линию горизонта. Сомнений не было – это «Титан». Я повернулась к иллюминатору рубки и подняла большой палец вверх. Тео кивнул в ответ и взял трубку рации.
А я спустилась в каюту, чтобы привести себя в порядок. Собрала волосы в хвост, надела майку и шорты, кожей чувствуя, как внутри нарастает радостное возбуждение. Вот сейчас удивлю отца, думала я, предвкушая встречу. Не все же ему меня удивлять.
Я поднялась на мостик и спросила Тео, ответил ли Ганс, папин шкипер.
