Коридор был пустым и наполненным тишиной, только где-то в отдалении гудел принтер. У двери кабинета Ильи что-то лежало.
Аркадий подошел ближе, чувствуя, как внутри поднимается уже знакомая за последние месяцы тяжесть. Он наклонился и поднял коробку - плотную, светлую, перевязанную лентой с явной претензией на эстетику. Такие вещи покупают не для себя, а чтобы доставить радость другому. Он чуть надавил пальцем на крышку - внутри что-то мягко хрустнуло, и он сразу понял: печенье.
Соня привезла домашнее лакомство мужу, оставила угощение на полу у его двери и ушла, чуть не плача.
Почему-то в том, что она пекла печенье сама, у него не было даже капли сомнения.
Он толкнул дверь кабинета Ильи без стука - и не ошибся. Сын стоял у окна и смотрел куда-то вниз, на улицу. Осанка напряженная, плечи подняты, ладони засунуты в карманы брюк.
- Илья! - позвал его Аркадий.
Тот обернулся резко, как будто ожидал нападения, и вот оно случилось. На лице на мгновение проскользнуло что-то, похожее на досаду пополам с тревогой, но тут же исчезло под светской, немного рассеянной улыбкой.
- Отец? Я думал, у тебя совещание через полчаса.
Аркадий проигнорировал то, что сказал сын. Он медленно прошел в кабинет и поставил коробку на стол - ровно по центру, так, чтобы Илья не мог ее не заметить.
- Твоя жена заходила, - сказал буднично, а сам вцепился взглядом в лицо сына.
Илья опустил взгляд на коробку. Гордеев ждал, что сейчас, в этот самый момент, в глазах сына мелькнет недоумение, может быть, растерянность или даже вопрос - а почему коробка у отца в руках, а не у Сони? Но Илья просто отвел взгляд, и Аркадий заметил, как кадык сына дернулся, словно тот поспешно сглотнул.
- Да, мы… договаривались, что она заедет, - сказал Илья. - Я просил ее об одном деле.
Это было похоже на ложь или на попытку скрыть нечто большее за простыми словами.
Аркадий слишком хорошо знал повадки своего сына. Когда Илья говорил правду, он не добавлял ненужных деталей. А сейчас зачем-то уточнил про дела - будто пытался залатать невидимую брешь в истории, о которой Аркадий пока даже не спрашивал.
- Одно дело, значит, - повторил он, не скрывая легкого скепсиса во взгляде. - А привезла она тебе, судя по всему, домашнее печенье. Собственного приготовления. И оставила его на полу перед кабинетом. Почему?
Илья нахмурился. Теперь его растерянность выглядела почти натуральной - и Гордеев догадывался о том, с чем, вернее, с кем она связана.
- Я не знаю, почему она оставила ее там, - Илья пожал плечами. - Может, спешила или ей позвонили.
- Или она что-то услышала, отчего уронила и не захотела поднимать, - подсказал Аркадий.
Повисла короткая, но отчетливая пауза. Илья выдержал взгляд отца - на сей раз куда увереннее. Потом улыбнулся, и Гордеев даже ненадолго завис. Он знал эту улыбку - обаятельную, неотразимую, ту самую, которая открывала любые двери и закрывала любые неудобные темы. Слишком много раз в жизни он видел, как сын отделывался ею от сложных разговоров.
- Пап, у нас с Соней все в порядке. Правда. Все более чем хорошо, поверь мне.
Слова прозвучали как поспешная попытка заверить в том, во что сам сын не верил ни на йоту.
- Вот как, - Аркадий хмыкнул и опустился в кресло напротив, не спросив разрешения, после чего внимательно посмотрел на сына снизу вверх. Тот остался стоять - разговор явно тяготил его. - Тогда, может, расскажешь, что здесь делала Вероника?
Илья не вздрогнул, но пальцы его правой руки чуть сжались, когда он поспешно выудил руку из кармана и занес, чтобы пригладить волосы. Аркадий заметил этот чуть нервный жест очень отчетливо.
- Вероника? - Илья усмехнулся и наконец обошел стол, садясь в кресло напротив отца. - Да, она тут была. Заходила поболтать. Мы расстались цивилизованно, пап, она иногда заглядывает, мы еще обсуждаем кое-какие общие моменты.
Снова - слишком много объяснений для вопроса, на который честному человеку хватило бы одного слова. Аркадий слушал, соединяя в голове разрозненные части паззла. Расстроенное лицо Сони, брошенная коробка. Поспешное вранье сына. И эта женщина - Вероника, которая «заходила поболтать».
- Послушай меня, Илья.
Голос его вдруг утратил всякую мягкость, и он сам почувствовал, как в груди просыпается та самая сталь, которую он годами учился сдерживать.
- Я не знаю, что именно здесь произошло. Но прекрасно осознаю две вещи. Первая: твоя жена вышла из этого коридора в таком состоянии, будто ей всадили нож под ребра. Вторая: вот это, - он кивнул на коробку с печеньем, - вещь, которую счастливая женщина не оставляет валяться на полу.
Он поднялся, а Илья продолжал сидеть, глядя не на отца, а куда-то перед собой, и лицо его сделалось странно неподвижным - как будто к прежней тревоге добавилась еще и досада на то, что его раскусили.
Аркадий направился к двери, но у порога остановился и, не оборачиваясь, добавил:
- Соня носит моего внука. И я буду следить за тем, чтобы ни она, ни ребенок не пострадали, - он помолчал. - Даже если угроза будет исходить от тебя. Имей это в виду, пожалуйста.
Он вышел, тихо притворив за собой дверь.
Нужно будет внимательнее относиться к происходящему, чтобы вовремя понять, не стоит ли брак сына под угрозой. Если сейчас Гордеев-младший поднасрет ему тем, что не сможет удержать хозяйство в штанах, нужно будет что-то с этим делать и предпринимать жесткие меры.
Но для начала - немного понаблюдать.
И потом уже решать, если понадобится. А то дело молодое, эмоций тьма. Может, сами и разберутся…
Или он ошибается?
***
Я не помнила, как доехала до дома.
Таксист что-то говорил - кажется, про пробки и погоду, - я отвечала невпопад и кивала не тогда, когда требовалось, а когда мозг выдавал запоздалую команду: «наверно, здесь надо согласиться».
Деньги перевела, даже на чай оставила, действуя на автомате, а не осознавая происходящее. Мысли мои были вовсе не здесь, не в том, что происходило в данную секунду.
Квартира встретила ощущением, что она принадлежит какому угодно миру, но только не моему. И меня накрыло. Внезапно, как будто порвалась та тонкая грань, которая удерживала на людях водопад слез.
Они хлынули сами, без спросу. Я рыдала взахлеб, усевшись прямо на пол и уткнувшись лицом в собственные колени, и даже не пыталась себя успокоить. Казалось, если я сейчас не выпущу эту боль наружу, она просто разорвет меня изнутри. Беременных, говорят, вообще нельзя расстраивать, но кто ж меня спросил?
Когда рыдания взяли паузу, я поднялась и прошествовала на кухню. Машинально налила себе стакан воды и выпила, чувствуя горечь от того, что и у меня на губах был привкус цианида.
Нужно было с кем-то поговорить и я набрала Зою. Вернее, Зои - она терпеть не могла свое паспортное имя и еще в школе приучила всех к этой интерпретации. Зои - потому что красиво, потому что не как у всех, потому что ей так захотелось. И плевать, что говорят окружающие. Я всегда завидовала этой ее черте.
- Сонь? - голос в трубке был встревоженным с первой же секунды. - Что случилось?
- Приедь, пожалуйста, - выдавила я и всхлипнула. - Прямо сейчас.
Зои не стала задавать лишних вопросов. Бросила короткое «выезжаю» - и отключилась. Я знала: через полчаса она будет у меня.
Я успела умыться, но толку от этого было мало. Глаза все равно остались красными и опухшими, да и в целом видок у меня был еще тот.
Зои, едва взглянув с порога, присвистнула и без лишних слов заключила меня в объятия. И стало одновременно легче, но в то же время еще более горше, чем до этого.
- Ну, рассказывай. Кто тебя обидел, и на сколько частей его делить? - задала она вопрос, на который раньше бы я точно рассмеялась.
Мы прошли на кухню, где я заварила чай - скорее чтобы занять руки, чем из реальной потребности. И рассказала. Все, что случилось в этом проклятом коридоре. Все, что я услышала. Все, что он сказал ей обо мне.
Зои слушала молча - и это было страшнее любой ее реакции. Я знала ее достаточно давно, чтобы понимать: если Зои молчит, значит, внутри у нее закипает такое, что бедный Илья вряд ли хотел бы оказаться с ней в одной комнате. Ее глаза - живые, карие, всегда с хитринкой - прищурились донельзя, а на четко очерченных скулах заходили желваки.
Когда я замолчала, она еще с полминуты просто смотрела в стену, а потом отставила чашку, к которой даже не притронулась.
- Значит, так, - произнесла она каким-то чужим ледяным тоном. - Давай по пунктам.
Я слабо улыбнулась. Зои обожала справляться с хаосом именно таким способом - полным раскладыванием по полочкам.
- Первое. Твой муж - козел, и это не диагноз, а констатация. Второе. Его отец, судя по тому, что ты о нем рассказала, не идиот. Он понял, что ты расстроена, и, кажется, скорее на твоей стороне, чем на стороне сына. И третье. Если Аркадий Викторович сказал, что будет следить за тем, чтобы вы с ребенком не пострадали, - это не пустые слова. Я о нем наводила справки, когда ты только начала с Ильей встречаться. Он человек жесткий, но слов на ветер не бросает.
Я обхватила себя руками, словно могла рассыпаться в любой момент. Впрочем, это было недалеко от правды.
- Я не знаю, могу ли я ему доверять ему, - призналась в ответ. - Он в первую очередь - отец Ильи. Кровь, как ты понимаешь, не водица…
- Кровь не водица, но у таких людей, как Гордеев-старший, есть кое-что поважнее крови, - Зои подалась вперед. - Дело всей жизни. Компания, наследник, династия. Ты носишь его внука, Сонь. Внука, которого он, судя по всему, очень ждет. Если встанет выбор между сыном, который путается в собственных штанах и рискует развалить семью, и невесткой с ребенком, - я бы на твоем месте не хоронила себя раньше времени. Он может оказаться твоим единственным козырем.
Я задумалась. В словах Зои был резон - холодный, прагматичный, который до сего момента я в расчет не брала. Выходит - зря. Аркадий Викторович действительно смотрел на меня не как на пустое место. Он мог бы пройти мимо и сделать вид, что ничего не заметил. Но он остановил и задал вопросы. Дал понять, что он на моей стороне - или, по крайней мере, на стороне будущего внука. А в моем положении даже такой временный союзник был на вес золота.
- Думаешь, мне стоит ему рассказать? - спросила я тихо.
- Я думаю, тебе не стоит торопиться, - Зои покачала головой. - Но держать этот вариант наготове нужно. Пока ты не знаешь всей картины - а ты ее не знаешь, - лезть к Гордееву-старшему с откровениями рановато. Сначала разведка.
- Какая разведка?
- Вероника, - произнесла Зои таким тоном, будто это слово было ругательством. - Я ее помню. Мы с ней не пересекались близко, но в обществе о ней ходит вполне конкретная молва. И молва эта, скажем так, не про ее добродетель.
- Я знаю, - пробормотала в ответ.
И воспоминание об этом самом знании полоснуло по натянутым до предела нервам. Неужели мой муж настолько сильно помешан на этой своей «малышке», что ему плевать на шлейф слухов, которые идут следом за ней и явно взяты не с потолка? Черт… Он ведь нас даже называл одинаково… Малышка… Гадость!
- Я слышала кое-что еще до свадьбы, - проговорила следом. - Но Илья говорил, что это все в прошлом.
- Говорил он! - Зои хмыкнула. - Судя по тому, что ты услышала сегодня, это прошлое вполне себе резвится в настоящем. Я пробью ее через общих знакомых. Аккуратно. Узнаю, что она из себя представляет, какие у нее интересы и насколько глубоко она запустила когти в твоего мужа. Мне нужно буквально несколько дней.
Я посмотрела на подругу и почувствовала что-то, отдаленно похожее на облегчение. Зои была со мной и действовала - быстро, четко, без лишних сантиментов. Именно то, что мне сейчас требовалось, потому что сама я могла только плакать.
- Спасибо, - прошептала я.
- Не за что пока, - она поднялась и одернула толстовку. - Поблагодаришь, когда я раскопаю на эту курицу достаточно грязи, чтобы отбить у нее желание приближаться к твоему мужу. Или наоборот - чтобы ты сама перехотела этого мужчину. Что тоже вариант.
Она ушла, оставив после себя мою уверенность: я больше не одна в этой войне.
И пусть пока не было представления, что делать с Ильей, с Вероникой, с собственным разбитым сердцем, - у меня хотя бы появился план.
Вернее, план появился у Зои. А это почти одно и то же.
***
Вечером того же дня Зои примчалась снова - на этот раз не одна, а с Петром. Я открыла дверь и увидела обоих: она с пакетом, из которого торчали коробки с суши, он - с бутылками безалкогольного пива и неизменной усмешкой на лице.
- А вот и мы! - объявила Зои и, не спрашивая разрешения, прошествовала на кухню. - Что я, что Петя решили - мы не можем спокойно есть роллы, зная, что наша беременная подруга сидит одна и грустит! - добавила Зойка.
Петр галантно чмокнул меня в щеку, проходя мимо.
- Сонь, пиво безалкогольное, но если надо будет - сделаем вид, что надрались вдрызг и насочиняем кучу планов мести, - пообещал он.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/raznoe/zhena-na-polstavki-74337482/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
