— Так, Лена, думай, — приказываю я себе. — В каждом лесу есть север и юг. Мох на деревьях...
Вглядываюсь в стволы, но в темноте все они кажутся одинаково тёмными. В городе такие знания не требовались, а теперь я жалею, что пропускала мимо ушей рассказы отца об ориентировании на местности.
Чёрт, да и как мне это поможет? Знать, где север, имеет смысл, только если понимаешь, куда тебе идти. Я не слышу ничего, кроме воя ветра. Ни шоссе, ни железной дороги.
Ничего себе погуляла на застолье, а? Я шампанское только понюхала!
Пытаюсь найти Полярную звезду. Вроде она должна указывать на север? Но небо здесь какое-то чужое. Звёзды складываются в незнакомые узоры, и даже луна выглядит иначе, кажется больше обычной.
Где-то вдалеке раздаётся вой. Сердце подпрыгивает к горлу. Волки? Здесь есть волки?!
Инстинктивно прижимаю малыша ещё крепче, оглядываюсь по сторонам в поисках укрытия. Вой повторяется теперь ближе, и к нему присоединяются другие. Стая.
— Спокойно — шепчу я дрожащим голосом. — Нужно забраться на дерево. Да. Прямо сейчас, пока они далеко. Волки точно не лазают по деревьям.
Выбираю ель попышнее и подныриваю под её ветки. Снег предательски скрипит под ногами, каждый звук кажется оглушительным. Младенец беспокойно ворочается. Может, чувствует мой страх?
Спотыкаюсь о скрытый снегом корень, едва удерживаю равновесие. Ребёнок вздрагивает и начинает хныкать.
— Т-ш-ш, маленький, т-ш-ш.
Как некстати… У меня ничего нет: ни еды, ни воды, ни соски. В карманах шубы только носовой платок.
Вой совсем близко, и я различаю хруст снега, который издаю не я. Была не была, пора лезть. С младенцем на руках — та ещё задачка...
Прижимаю к себе ребёнка одной рукой, а второй — хватаюсь за ветку. Наверно, со страху, а может, от холода в моём теле отключилось ощущение боли, и мне удаётся подтянуться одной рукой. Благо забираться на дерево не так сложно, веток здесь много, главное — следить, чтобы ничего в глаз не попало ни мне, ни ребёнку.
Малыш открывает глаза. Он не плачет, смотрит на меня всё с тем же непонятным спокойствием. Мы забрались уже метра на два, когда внизу слышится странный звук. Медленно оборачиваюсь через плечо.
В просвете между деревьями стоит огромный белый волк. Он смотрит на нас, склонив голову набок, и в этом взгляде нет угрозы — только любопытство, но проверять это у меня нет никакого желания.
Чёрт, он же уйдёт? Мне не суждено помереть от холода, сидя на дереве?
В кустах вокруг что-то шевелится, и я инстинктивно поднимаюсь ещё на пару веток. Ребёнок кряхтит и морщится: то ли веткой задело, то ли он начал замерзать. Я вздрагиваю от этого звука, пробую одновременно перехватить его покрепче и не свалиться, а когда снова смотрю вниз, то вздрагиваю, а сердце пропускает удар.
Волков теперь больше. Штук семь, и это только те, что передо мной. Все смотрят на меня будто на забравшуюся на дерево кошку. Тот, что пришёл первым, садится, обернув лапы пушистым хвостом.
Прекрасно. Решили подождать, пока я сама к вам в пасти упаду?!
Ребёнок начинает плакать. Сейчас сбегутся вообще все волки!
Я неловко дёргаюсь, пытаясь укачать и успокоить его, но толку от этого нет. Пушистые зверюги внизу располагаются в ожидании. Я для них как представление в цирке, судя по всему.
Двое уже разлеглись в снегу, потягиваются, ещё один затеял шуточную драку. Это что за хищники такие?! А ведь выглядят так мило и дружелюбно, но зуб даю: слезу — они меня сожрут.
Внезапно небо разрезается каким-то звуком. Я понятия не имею, кто или что может ТАК кричать. Волки вскакивают, начинают скулить и озираться. Ребёнок на моих руках, напротив, почему-то резко успокаивается и смотрит на меня своими большущими синими глазами.
Крепче прижимаю его к себе, тоже пытаясь понять, что напугало волков и не несёт ли для нас с ребёнком это куда большую опасность. А потом яркий лунный свет закрывается чёрной тенью. На лес наползает чернота, а когда я вскидываю голову, то не верю своим глазам.
Это… грёбаный дракон? Я свихнулась?
Визуализации
Дорогие читатели!
Рада приветствовать вас в новой истории по миру Штормлара. Это уже третья, но читаются они как самостоятельные истории
Лена, попавшая в тело Элены, но пока не осознавшая, насколько ей «повезло»
Её супруг, дракон, лариан и какой-то мутный пока тип
Кристард Делорон
Глава 3
Сижу, вжавшись в шершавый ствол дерева, и пытаюсь унять дрожь в коленях. Волки не возвращаются, крылатое чудовище, к счастью, тоже. Руки у меня уже окоченели, вес ребёнка даёт о себе знать. Да и адреналин отступил, лучше спуститься сейчас, пока у меня ещё есть силы.
Спуск даётся тяжело. Одной рукой держусь за ветки, второй — прижимаю малыша. Пару раз кажется, что я навернусь и сверну шею, но, к счастью, удача надо мной сжалилась. На половине пути замираю, переводя дух. Спускаться, оказывается, сложнее: не видно куда ногу ставишь. Снова смотрю на небо, но оно остаётся тихим и ясным.
Может, и не было никакого дракона? Вдруг он мне с перепугу почудился?
Наконец, ноги касаются снега. Лес снова погрузился в безмолвие, но теперь эта тишина кажется зловещей. Нет, дракон всё же был. Иначе куда убежали волки? Их следы — вот они, прямо передо мной.
Каждый треск ветки заставляет вздрагивать, каждая тень мерещится затаившимся хищником. Холод пробирает до костей. Зубы стучат так, что приходится стиснуть челюсти. Ребёнок, похоже, тоже замёрз, начинает хныкать, и этот тихий плач разрывает мне сердце.
— Т-ш-ш, маленький… Сейчас что-то придумаем, — вру я, оглядываясь по сторонам.
Очень хочется точно так же заплакать и требовать, чтобы кто-то помог решить мою проблему, но, боюсь, взрослая здесь только я. Этот ребёнок зависит от меня.
— Ладно, — тихо говорю я, чтобы хоть немного разбавить угрожающее завывание ветра. — Давай попробуем куда-нибудь пойти. Не туда, где волки. В другую сторону.
Малыш хнычет, а после вздыхает. Мне хочется видеть в этом определённое понимание с его стороны.
Бреду вперёд, с трудом переставляя ноги в глубоком снегу. Куда идти? Я выбираю направление по принципу «противоположное» от волков направление, но не факт, что найду там людей. Мне нужны именно люди, тепло. Сколько ещё я продержусь на морозе? А ребёнок? Он и так герой, раз шарахается вместе со мной.
Интересно, как я тут очутилась? Мы шли смотреть салюты, но дошли или нет — не помню. Я вроде перед этим думала, что хочу ребёнка, но… не слишком ли быстро исполнилось моё желание?
Хотя малыш на удивление спокойный. Помню, какой шумной была Машина Алиса… Мне казалось, этот ребёнок никогда не замолкает. Мне бы хотелось, чтобы мой был таким же.
А если это и есть мой?
Обдумать мысль я не успеваю. Впереди вдруг мелькает свет. Сперва, кажется, почудилось, но нет! Там точно тёплый жёлтый огонёк!
Сердце подпрыгивает от надежды. Ускоряю шаг, потом почти бегу, спотыкаясь и увязая в сугробах.
Огибаю заснеженный куст и оказываюсь на заснеженной дороге. Достаточно широкой, чтобы тут разъехалась пара легковушек. На снегу следы, как от саней. Свежие!
За поворотом обнаруживается большая телега, гружёная какими-то тюками и ящиками. На козлах две закутанные в меха фигуры. Фонарь, подвешенный на длинном шесте, раскачивается, отбрасывая причудливые тени.
— Помогите! — Мой голос срывается и теперь больше похож на хрип.
Фигуры оборачиваются — это девушки, совсем молодые. Одна рыжая, с россыпью веснушек на круглом лице, вторая темноволосая, с раскосыми глазами.
В глазах расплывается. Я спасена… Мы спасены!
— Драконьи боги! — восклицает рыжая, спрыгивая с козел. — Откуда ты здесь? С ребёнком!
— Да ты же совсем замёрзла! — подхватывает вторая, уже расстёгивая свой меховой плащ.
Они суетятся вокруг меня, помогают забраться в телегу, укутывают в тёплые одеяла. Рыжая достаёт откуда-то флягу.
— Пей, это травяной отвар с мёдом. Согреешься.
— С-спасибо.
Горячая жидкость обжигает горло, но это приятная боль. Чувствую, как тепло растекается по телу. Малыш тоже получает свою порцию заботы. Темноволосая ловко проверяет его пелёнки, растирает ручки и ножки, не разворачивая сильно конвертик.
— Я Мира, — представляется рыжая. — А это Таша. Мы везём припасы в «Сосновый двор»
— П-приятно п-познакомиться, — отстукиваю я зубами. — А я Лена.
— Поедешь с нами, — заявляет Мира. — А то тут тебя волки или кто похуже слопают.
Это она, видимо, про дракона.
Киваю, с трудом сдерживая слёзы облегчения. Не знаю, кто эти девушки и что за место они называют, но сейчас главное — мы спасены от холода. А остальное... можно будет выяснить позже.
Малышу отчего-то не нравится качка, и он начинает плакать. Сначала тихо, потом всё громче. Этот звук разрывает мне сердце.
— Его нужно покормить, — мягко говорит Таша, глядя на меня выжидающе.
— Я... не могу, — качаю головой я. — Я не знаю, чей это ребёнок. Очнулась в лесу и… ничего не помню. Он был со мной.
— Бедная. — Таша прикрывает рот варежкой и смотрит на меня с жалостью.
— Но ведь это не значит, что он не твой? — возражает Мира, подгоняя крепкую лошадку. — Может, и твой, только ты не помнишь.
Прикусываю губу. Как объяснить то, чего сама не понимаю? Я была в городе и праздновала с семьёй? А потом оказалась здесь, будучи матерью? А, ну и дракона видела.
Кажется, мне пора бронировать путёвку в психушку.
— Послушай… — Таша придвигается ближе, её голос становится серьёзным. — …мы далеко от жилья. До Соснового двора ещё несколько часов пути. Малыш и так замёрз. Без еды ему станет хуже, и он может просто не дожить.
Вот это заявление пугает меня не на шутку. Отвечаю резче, чем собиралась:
— Но… А что, если у меня нет молока?! Вдруг это не мой ребёнок!
— Попробуй, — настаивает Мира. — Что ты теряешь? Если молока нет, ничего страшного. Но если есть шанс спасти малыша…
В смысле, блин, ничего страшного?! Если молока нет, как довезти его живого?!
Впрочем, они правы: не попробую — не узнаю. Грудь кажется непривычно тяжёлой… У меня никогда не было ребёнка, поэтому я только сейчас обращаю на это внимание.
Так, может…
Нет. Ну нет.
Бред!
Смотрю на личико ребёнка. Он уже не плачет, только тихонько всхлипывает, глядя на меня своими удивительными синими глазами. Что-то сжимается в груди от этого взгляда.
Нужно хотя бы попытаться.
— Я... не знаю как, — шепчу я растерянно. — Что мне делать?
Таша помогает устроиться удобнее, показывает, как правильно держать ребёнка. Руки дрожат, когда расстёгиваю верхнюю часть платья. Щёки горят от смущения, хотя Таша набрасывает на мои плечи ещё одно одеяло, да и обе девушки старательно делают вид, что заняты управлением телегой.
Малыш сразу находит грудь и жадно присасывается. И тут происходит невероятное. Я чувствую, как приходит молоко.
Тёплая волна накрывает с головой, по телу разливается удивительное ощущение покоя и правильности происходящего.
— У меня есть молоко, — выдыхаю я потрясённо. — Но как... это значит...
— Похоже, ребёнок всё же твой, — усмехается Мира.
— Точно, — мягко улыбается Таша. — У него ещё носик, как у тебя.
Как такое возможно? Я же… Ничего не понимаю. Если этот лес, волков я ещё могу списать на сон или бред, да даже дракона туда же к ним, но… ребёнок, молоко…
Так к чёрту. У меня есть молоко, значит этот милый малыш будет жить. Ответы буду искать по ходу дела.
— Вот и славно. — Мира шлёпает поводьями. — Устраивайтесь поудобнее и давайте выбираться из этого белого плена, пока погода добра к нам.
Я не в силах оторвать взгляд от крошечного личика. Ребёнок сосёт уже спокойнее, его реснички подрагивают. Похоже, засыпает.
— Мой, — шепчу я чуть слышно, касаясь пальцем его щёчки. — Ты, правда, мой...
Телега трогается, поскрипывая полозьями по снегу. Последнее, что помню перед тем, как провалиться в сон, — как Мира накрывает меня ещё одним одеялом, а Таша тихонько напевает какую-то незнакомую колыбельную...
Глава 4
Просыпаюсь от негромкого стука и скрипа — телега останавливается. В нос ударяет резкий запах сена и лошадей. Приподнимаюсь на локте, прижимая к себе спящего малыша, и оглядываюсь: мы в большом помещении, тускло освещённом несколькими фонарями. Конюшня. В полумраке различаю ряды стойл, где переминаются с ноги на ногу лошади. Их тёплое дыхание создаёт в воздухе причудливые облачка пара.
— Проснулась? — улыбается Мира. — Давай помогу спуститься. Осторожно, здесь скользко.
Ноги совсем затекли и плохо слушаются. Таша поддерживает меня с другой стороны, пока я неуклюже выбираюсь из телеги. Мимо проходят конюхи, бросая на нас любопытные взгляды, но никто не останавливается. Видимо, незнакомка с ребёнком не самое странное, что они видели.
— Сюда. — Таша ведёт меня к неприметной двери в углу конюшни. За ней оказывается узкий коридор, освещённый редкими масляными светильниками. Пол здесь деревянный, но доски местами прогнили и скрипят под ногами.
