— А вот Власта Морганитовая наверняка знает много стихов и песен. Ты женишься на ней, когда все свои более важные дела переделаешь? Она вроде бы только этого и ждет.
Вот не знаю зачем я это спросила. Наверное, пыталась разобраться для себя: что же такое счастье? Если у всех оно разное, может, и мне стоит поискать своё, а не соглашаться на то, которое кто-то для меня придумал?
— Может, и женюсь, если сочту этот союз выгодным для клана. Время покажет, — ответил Аркхейн холодно.
А мне обидно стало. Он мне соврал! Не женится он ни на ком из-за выгоды. Ему, вон, даже представлять такое не нравится. Я, значит, ему все честно говорю, как есть на душе, а он...
Додумать не успела, потому что мы подъехали к каменному павильону с вывеской «Ювелирный магазин клана Жемчужных драконов», и я пропала, глядя на его высокие витрины, где расхаживали обвешанные украшениями из волшебных перламутровых камешков настоящие големы — очень похожие на людей куклы.
— Чтоб мне в трясину провалиться и лягушку проглотить! — воскликнула я, от восторга повысив голос. — Это же на ней настоящая каменная кольчуга! Живая девушка точно бы от такой тяжести упала!
Голем в виде хрупкой юной красавицы кружился на одной ноге, выделывая кренделя другой, чтобы поддерживать свое вращение, в платье с пышной короткой юбкой и обтягивающим лифом, сделанном сплошь из мелких камешков.
Где-то сбоку раздался громкий мужской смех, а затем незнакомец пробасил:
— Что это за прелесть с тобой, Хейн?
А, плевать. Я глаз не могла отвести от витрины.
Однако пришлось.
Аметистовый спешился, приказал магазинному мальчишке привязать наших лошадей и подошел ко мне.
— Слезай, Ива, и постарайся сейчас ничего лишнего не ляпнуть, — сказал тихо, но очень серьезно, подавая мне руку.
При этом он так многозначительно смотрел мне в глаза, что я сразу догадалась — шутки в сторону. Вот сейчас подводить его ни в коем случае нельзя, потому что на этот раз мы встретили кого-то очень важного.
Глава 10
Аркхейн Аметистовый
С послом обошлось. Ива даже предстала передо мной в другом свете. Оказалось, что Никола прав — она может себя контролировать, если хочет.
В столкновении с Властой я тоже смог найти огромный плюс — теперь новость о том, что в моем доме живет подопечная с гарантом, облетит всю столицу и не только всколыхнет интерес потенциальных женихов, но и зарубит на корню все непристойные домыслы.
Разговор, который у нас с Ивой состоялся чуть позднее, хотя и вывел меня немного из себя меткими и колкими вопросами, но все же и он не мог не радовать — моя деревенская подопечная действительно обладает живым и пытливым умом. И за словом в карман не лезет. Не мычит, не блеет, а поддерживает живой диалог.
И все бы хорошо. И нашу прогулку уже можно было бы занести в актив, как вдруг возле ювелирного Жемчужных мы наткнулись на Пламена Стального — владыку Стальных, недавно избранного премьер-министра империи, холостяка, собиравшегося обзавестись женой на этом сезоне. Отличная кандидатура в мужья Иванне. Молод (ему всего сорок, на десять лет больше, чем мне), богат, влиятелен, хорош собой, никакими особо вредными привычками не страдает — прямо мечта, а не жених.
Но в этот момент Ива увидела на големе жемчужное платье и высказывалась о нем от всей своей души, не выбирая выражений, которых нахваталась в своем Клюквенном уезде. Я должен был догадаться, что нельзя вести ее в магазин вот так открыто и уже сегодня. Судя по всему, Иванну умышленно держали все эти годы подальше от жемчуга. И я долго думал и пришел к выводу, что ей обязательно нужен контакт с родным камнем — хотя бы для того, чтобы на приемах она не сорвалась и не кидалась на людей с жемчужными украшениями. Лично я аметисты любил, но с ума при их виде не сходил, как и все драконы, которых не лишают связи с их сутью.
Вот только надо было позвать ювелиров домой, а не вести Иванну к ним.
Теперь я нервничал, как бы она чего при Пламене не ляпнула и не лишилась перспективного жениха еще до начала сезона.
А Пламен Стальной стоял, улыбался и ждал, когда я представлю ему свою спутницу. Я в этот момент подал ей руку, прошептал одними губами предупреждение, а глазами показал, что она должна очень постараться. Если все получится, то я ей весь магазин скуплю, честное слово! Ива вроде бы поняла. Во всяком случае, на этот раз она мою руку приняла и грациозно спрыгнула с кобылы прямо в мои объятия.
— Здравствуй, Пламен. Это Иванна Шелест, моя подопечная. Она только день назад прибыла в столицу из Клюквенного уезда, чтобы найти на сезоне жениха. Не суди строго. До выхода я успею ее подготовить, — сказал я как можно беззаботнее, чтобы сгладить возможные негативные впечатление от её неотёсанности.
— Очарован! — сверкнув своей серой ярко-выраженной височной чешуёй, склонился он в легком поклоне и, сделав шаг, протянул Иве руку, чтобы проявить уважение и поцеловать кончики ее пальцев.
Катастрофа! Вряд ли Иванна знает, что от того, как она отреагирует, зависит очень многое!
Если подаст ему руку в перчатке — тем самым заявит, что знакомству не рада. Если вообще не подаст, оставив Пламена стоять с протянутой рукой (а она вполне может так сделать, я сегодня так уже стоял), то распишется в своей полной дремучести.
Додумается снять перчатку, но вложит ладонь целиком — считай, пригласит продолжить знакомство в более тесной обстановке.
Приличная девушка должна снять перчатку и едва вложить кончики трех пальцев, раз уж отдала инициативу мужчине и не протянула руку для поцелуя первой.
Идея стянуть с нее перчатку и вложить в ладонь Пламена столько, сколько нужно, сменилась идеей принять удар на себя и увести Иву в магазин, проигнорировав жест Пламена. Но я не успел ничего предпринять.
— Рада познакомиться. У вас красивое имя и чешуйки. Они отлично оттеняют цвет ваших глаза. Я точно знаю, что должна сейчас как-то на ваш жест отреагировать, но мой наставник еще не научил меня, как правильно это сделать, — заявила Иванна с чарующей улыбкой, без капли смущения, и, сунув руку в карман, достала леденец в яркой обертке. — Обещаю, что при следующей нашей встрече обязательно буду это знать, а пока вот нате, держите.
И вложила конфету в руку владыке Стальных.
Тот сжал кулак, весь расплылся в улыбке и тряхнул головой.
— Иванна, поверьте, вы — лучшее, что случилось со мной за последнюю неделю! Не вздумайте меняться! Вы великолепны именно такая, какая есть! — сказал он, махнул рукой и запрыгнул на своего серого в яблоках жеребца.
У меня на душе заскребли кошки, как будто Пламен что-то ужасно неприличное сейчас сказал. Но что он себе позволяет вообще?! Как он смеет указывать моей подопечной, какой она должна оставаться?!
Глава 11
Я натурально воспряла духом и задрала нос.
— Вот видишь, этот добрый и красивый дракон сказал, что я прекрасна такая, какая есть. И спеть ему песню мне для этого не понадобилось, — заявила Аркхейну.
А он почему-то довольным не выглядел. Я тоже нахмурилась. Как бы не передумал в магазин меня вести! На всякий случай сделала шаг к широким стеклянным дверям.
— Не принимай слова премьер-министра за чистую монету. Он посмеялся над тобой, — проворчал Аметистовый и одним широким шагом обогнал меня.
Двери перед ним разъехались в стороны.
Я бы могла с Аркхейном поспорить, возразить, что премьер-министр вовсе не насмехался, а очень даже очаровался мной, но медленно вращающиеся круглые витрины с жемчужными украшениями заставили позабыть обо всем на свете, включая собственное имя. Как заколдованная, я медленно поплыла к ним, пожирая взглядом колье, серьги, кольца, браслеты и кулоны. Почему этот камень так меня притягивает, я не знала и знать не хотела. Просто приняла то, что нет ничего на свете прекраснее перламутровых бусин разного цвета и разной формы.
Украшений у меня никогда не было, и это как-то раньше не вызывал во мне никаких эмоций. А сейчас... Сейчас я хотела всё и сразу! И даже на дырки в ушах — можно даже по четыре в каждом! — была согласна, хотя раньше от одного вида иглы сбежала бы на озеро, нырнула бы в воду и сидела под корягой, пока воздух не кончится. А под водой я могла находиться очень и очень долго! Так долго, что бабуля велела никому про это не рассказывать. Так что ни за что бы меня не нашли!
— Рады приветствовать прекрасных господина и госпожу в настоящей гордости клана Жемчужных — лучшем магазине, где собраны самые ценные находки наших ныряльщиков, обработанные искусными мастерами! — послышалось со стороны настолько витиеватое приветствие, что я даже до конца в его смысл не стала вникать.
Однако Аркхейн взял меня за плечи и отвернул от витрины, заставив посмотреть на продавца — совсем молодого блондина с одной маленькой перламутровой чешуйкой на левой щеке. Ну точь-в-точь как я ночью на своей ноге видела!
Сердце стукнулось о ребра, во рту пересохло. Как бы понять, что все это значит?! Нет, все же Аметистовый где-то прав в том, что я необразованная и поэтому знаний мне отчаянно не хватает. Вывод: нужно взять себя в руки и всерьез заняться образованием. Кто знает, может, эта его история, которую он собирается мне сегодня после прогулки рассказывать, сможет что-нибудь прояснить.
— Госпожа желает взглянуть на полные гарнитуры, — сказал Аркхейн, и продавец засиял.
— Какими камнями вы предпочитаете оттенять красоту жемчуга? — спросил у меня с улыбкой блондин.
Как будто я в этом что-то понимала! Да мне вообще все равно, что там еще будет. Лишь бы самих жемчужин было побольше. Только раскрыла рот, как Аметистовый ответил вместо меня:
— Покажите все, какие у вас есть, — распорядился.
Я одобрительно кивнула. Правильно! Надо все посмотреть и выбрать.
Продавец радостно махнул рукой, и началось! Налетели другие продавцы, магазин закрыли, нас усадили на мягкий диван перед квадратным столиком и как давай приносить коробки со всевозможными наборами! Жемчуг и с красными камушками, и с фиолетовыми, и с зелеными, и с прозрачными сверкающими, и с желтыми! Был там и черный жемчуг, и молочно-белый! У меня слезы на глаза навернулись. Я вдруг поняла, что это не поощрение от Аметистового, а настоящее наказание. Как выбрать, если нравится абсолютно всё? Я сглотнула колкий комок, вставший в горле, и осторожно провела кончиками пальцев по ближайшим жемчужинам — умиротворяющее тепло разлилось по душе, и я внезапно успокоилась.
А может, это проверка на жадность?
— Мне нравится все, я не могу выбрать и кого-то обидеть, — сказала застывшим в ожидании продавцам и посмотрела на Аркхейна. — Купи мне пока кулон с одной большой жемчужиной на цепочке. Я его в витрине видела. Потом, когда разбогатею, я всё остальное куплю себе сама.
Дракон прямо в лице поменялся. Не то разозлился, не то чего-то испугался.
— Пришлите в дом владыки Аметистовых драконов все наборы и жемчужное платье с витрины, — процедил он сквозь зубы, не сводя с меня пронзительного взгляда.
Что он им хотел до меня донести, я хоть убей не понимала. Может, ждал, что закричу: «Ну что ты, Аркхейн, не надо! Это же очень дорого!»? Но нет, я не такая дура. Улыбнулась ему благодарно, пожала плечами и поднялась с дивана.
Только подойдя к прекрасной белой кобыле, я обернулась на дракона.
— Спасибо. И не надо на меня так смотреть. Наш конюх Семен не уставал повторять: дают — бери, а бьют — беги. Память у меня отличная, я это с первого раза запомнила, — сказала и легко взлетела в седло.
Аркхейн отвязал лошадей и запрыгнул на своего вороного.
— Ты счастлива? — спросил спокойно.
А я покосилась на его руку с кольцом моей бабули на безымянном пальце. Про отличную память я не соврала. Если что-то когда-то услышала — сохраню навсегда. Пусть до поры это знание и хранится где-то на задворках, но в нужный момент обязательно всплывёт. Так вот, не знаю откуда, но я знала, что в момент, когда долг сочтется полностью погашенным, кольцо просто исчезнет. Сейчас оно было на месте. Но что будет, если я скажу в ответ на вопрос дракона, что счастлива?
Да что вообще такое это счастье в понимании данной отцом Аркхейна клятвы? Ведь можно быть счастливой пять минут, а можно целый год. Вдруг мое счастье закончится? Что будет тогда?
И так мне вдруг любопытно стало это проверить!
— Очень счастлива, — ответила, косясь на кольцо. — И стану самой счастливой на свете, когда смогу все свои жемчужины на себя надеть.
Но кольцо никуда не девалось. Зато дракон проследил мой взгляд.
— Я рад, что смог тебя осчастливить, Иванна. Однако, боюсь, придется подпортить твое настроение тем, что начну урок этикета прямо сейчас, по дороге домой.
— Не переживай, — отмахнулась я беспечно, — я уже пришла к выводу, что учеба мне и правда не помешает. Не стишки с пением, конечно, а история, законы, этикет и все эти ваши всякие условности.
— И что же тебя натолкнуло на этот вывод, позволь узнать? — выгнул бровь Аркхейн.
Мы на этот раз поехали другой дорогой, не такой ровной и ухоженной, зато пустой, и говорить можно было совершенно свободно. Однако я не забыла того, что сам дракон откровенничать со мной не спешил, поэтому тоже соврала.
— Мне очень понравился тот сероглазый дракон, и я ему обещала, что в следующую нашу встречу буду готова лучше. Так что...
— Владыка Стальных — наш премьер-министр! — рявкнул Аметистовый. — Чтобы ему соответствовать, ты будешь вынуждена учиться, не поднимая головы!
А чего он так злится-то? Разве не этого он от меня добивался?
— Ну что поделать, придется, — притворно вздохнула я. — Давай начинай преподавать свой этикет.
А дома к истории перейдём. Может, из нее я что-то интересное узнаю.
— Иной раз мне кажется, что ты издеваешься, — процедил дракон себе под нос, но, вздохнув, продолжил спокойно: — То, что ты сейчас провернула в магазине, называется манипуляция. Леди так себя не ведут, потому что мужчины очень быстро понимают, что их держат как безмозглый кошелек на ножках, и никогда на таких не женятся.
Я даже рот раскрыла от удивления и чуть мошку не проглотила.
— Тьфу! — выплюнула ее возмущенно.
— И вот так тоже нельзя реагировать на критику. Плюются только торговки на базаре, — сделал замечание дракон. — Если леди не нравятся сказанные в ее адрес слова, то она должна сделать оскорбленное лицо и удалиться.
— И куда мне, по-твоему, надо ускакать? — угрюмо уточнила я.
— Или просто всем своим видом показать, что она обижена и больше с этим человеком не желает разговаривать.
— Ну уж нет! Как же тогда я узнаю, почему меня обвиняют в том, чего я не делала? — высказала я категорическое несогласие с такой совершенно бесполезной реакцией на оскорбление.
— Во-первых, ты делала. Ты поставила меня в такое положение, что я просто не мог не купить все эти украшения.
— Да ничего подобного! — завопила я, выходя из себя. — Я попросила всего одну жемчужинку! Кто же виноват, что ты решил показать продавцам толщину своего кошелька?!
— Во-вторых, люди, которые правы, никогда не оправдываются, — проигнорировав мой эмоциональный выплеск, продолжил ровным тоном дракон. — А те, кто возвел на них напраслину, через какое-то время, не дождавшись реакции, понимают, что обвинения их были беспочвенными, и сами идут на все, чтобы продолжить разговор, объяснить, почему они так подумали. Но чем дольше в ответ на все это их оппонент молчит, тем сильнее они чувствуют себя виноватыми.
Я остановила лошадь и уставилась на Аметистового подозрительно. Он тоже притормозил и обернулся.
— А это, по-твоему, не манипуляция? — спросила я, сощурившись. — По мне так самая что ни на есть. И где же тогда грань между правильной манипуляцией и неправильной?
Дракон сжал челюсти и попытался убить меня взглядом, но я и не подумала падать замертво. Я не двигалась с места, всем своим видом показывая, что без его честного ответа домой не поеду.
Глава 12
Аркхейн Аметистовый
Впервые в жизни я боялся. За свою нервную систему. Она у драконов в целом крепкая, но только если дело не касается личных сокровищ или чести и достоинства. А сейчас вот еще выяснилось, что одна мелкая Жемчужинка рискует вывести меня из себя своими проделками.
Мне уже всерьез казалось, что Ива надо мной издевается, и я бы в этом окончательно уверился, если бы ни одно «но»: она говорила и делала все от чистого сердца, без тени игры или кокетства. Ива, как и утверждала ее бабка, просто такой уродилась! И если бы она росла с родителями, то сейчас бы мы все столкнулись с убийственной мощью женского очарования. Вывезли бы ее Жемчужные на сезон — и не устоял бы никто!
А так передо мной стояла сложно выполнимая задача переделать уже сформировавшуюся личность, но так, чтобы не испортить. Только вот как мне объяснить Иве разницу между «правильной» и «неправильной», как она выразилась, манипуляцией? Я и сам раньше никогда не задумывался, почему какие-то обществом одобряются, а какие-то осуждаются. Сказать, что дело в деньгах, что нельзя так грубо ставить мужчину в положение, когда он просто не может не опустошить свой кошелек, у меня не поворачивался язык, потому что мне совершенно не было жаль потратить деньги на украшения для Ивы. Я и так собирался скупить ей весь магазин.
А она все не двигалась с места и ждала моего объяснения.
Я тяжко вздохнул.
— По сути, вся наша жизнь состоит из манипуляций, Ива. Но какие-то — совсем тонкие, мимолетные и незаметные. А есть грубые, топорные — они ставят в безвыходное положение, — сказал прямо, без всяких политесов. — Человек прекрасно понимает, что им манипулируют, но сделать ничего не может. Он чувствует себя использованным.
Ива моргнула и нахмурилась. Тронула лошадь и, подъехав ко мне, протянула руку и погладила по плечу:
— Прости. Я, честное слово, не специально это сделала. Я просто поняла, что страшно хочу все наборы и выбрать какой-то один не могу. Но наглеть и просить купить мне все я бы ни за что не стала, поэтому и решила не жадничать и обойтись одной большой жемчужиной. А потом, когда ты уже сделаешь меня самой счастливой, а этого без богатства достичь невозможно, как все знают, тогда уже прийти в этот магазин снова. Ты можешь вернуть им украшения? Хочешь, я сама верну? Мне, конечно, будет сложно с ними расставаться, но я справлюсь! — сказала она печально и виновато.
У меня прямо душа перевернулась, и стало не по себе.
