Она стояла посреди холла и командовала моим отделом.
Я должен был разозлиться. Должен был одним взглядом прекратить этот цирк. Вместо этого я просто смотрел и понимал, что утро уже пошло по одному известному месту.
– Пройдемте в кабинет, – сказал максимально ровно.
Она кивнула и прошла мимо. Пахла дорого и сладко. Платье двигалось вместе с ней так, что глаза сами собой норовили соскользнуть ниже. Я заставил себя смотреть только вперед.
В кабинете она без всяких церемоний плюхнула пса мне прямо на стол.
– Держите. Он тоже потерпевший. И очень впечатлительный.
Пес – Маркиз, как она его назвала, – сразу показал мне крошечные зубы и зарычал. Я медленно перевел взгляд с него на хозяйку. Она уже сидела, закинув ногу на ногу, и смотрела на меня так, словно мир обязан крутиться вокруг нее.
И самое раздражающее… мне это почему-то не мешало.
– Присаживайтесь. И рассказывайте по существу.
Она начала.
Окна. Почтовый ящик. Кукла вуду с рыжими волосами и булавками в груди. Все это сыпалось быстро, с комментариями, с жестами, с такой живой язвительностью, что я невольно перестал записывать и просто слушал.
А потом она наклонилась через стол, уложив на него свой шикарный бюст, и почти шепотом сообщила, что подозревает соседа слева – Виктора или Виталия, «мутного типа с бегающими глазами».
Именно в эту секунду Маркиз торжественно присел на краю моего стола. Раздался короткий, чрезвычайно красноречивый звук. Потом наступила тишина.
Медленно поднял глаза. Сначала на пса, потом на небольшую кучку, которая гордо расползалась по идеально чистому столу, потом на его хозяйку.
– Это к деньгам, – совершенно серьезно сообщила она. – Маркиз всегда так делает, когда чувствует крупные перемены. У нас в семье это хороший знак. Особенно на официальной территории.
Я несколько секунд молчал. Потом открыл ящик, достал влажные салфетки и протянул ей.
– Уберете. Сами.
Она ухмыльнулась, взяла салфетки и принялась ликвидировать последствия, продолжая говорить спокойно, уверенно, как ни в чем не бывало. Будто оставлять «денежные знаки» на столе у полковника полиции – это самая обычная часть жизни.
Я смотрел на нее и понимал, что происходит что-то очень неправильное.
Она была слишком яркой для моего тихого кабинета. Слишком громкой, слишком откровенной. Рыжие волосы, тяжелая грудь, которая заметно двигалась, когда она наклонялась, широкие бедра, обтянутые тканью платья, голос, от которого хотелось то ли поморщиться, то ли улыбнуться.
Девушка совершенно не пыталась быть удобной. И именно это почему-то цепляло сильнее, чем должно было.
– Как вас зовут? – спросил неожиданно даже для себя.
– Анжелика. Анжелика Валерьевна.
– Хорошо, Анжелика Валерьевна. Я беру ваше дело под личный контроль. Сегодня же приеду к вам на участок. Осмотрим все на месте, поговорим с соседями. И пока угроза не будет устранена, патруль будет заезжать чаще.
Она выпрямилась, держа в одной руке смятую салфетку, а в другой совершенно довольного Маркиза.
– Лично вы?
– Лично я.
– Серьезно?
– Серьезно.
Она широко, открыто и чуть опасно улыбнулась.
– Тогда я вас жду, товарищ полковник. Только сразу предупреждаю: у меня дома атмосфера еще более творческая. И Маркиз может снова решить, что пора привлекать деньги.
Она развернулась и пошла к двери. На пороге обернулась через плечо:
– Я буду вас ждать. Очень.
Прозвучало как угроза. И ушла.
В кабинете еще долго пахло ее духами и легким безумием. Я сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на чистый теперь стол.
Тихий участок. Кот. Спокойные вечера.
Какого черта?
Открыл ноутбук и начал поднимать информацию по ее дому и соседям. Руки работали привычно, а голова была занята совсем другим: голубым платьем, рыжими волосами, голосом, который все еще звучал в ушах.
И этим странным, почти забытым ощущением, будто под ребрами что-то сдвинулось с мертвой точки. Я не искал приключений. Я искал тишины.
А получил Анжелику Валерьевну. И пса, который гадит к деньгам.
Тихо выругался сквозь зубы и понял, что уже жду вечера. Не потому что того требовала служба. А потому мне давно не было так давно по-настоящему интересно. И я еще не мог понять – это такой опасный случай или это опасная женщина только что была в моем кабинете?
Глава 3
Маркиз сидел на пассажирском сиденье в своем специальном кресле и смотрел в окно с таким видом, словно только что совершил подвиг государственного значения и ждал за это как минимум золотую звезду героя.
Я вела машину одной рукой, второй периодически тыкала его пальцем в бок.
– Ты вообще понимаешь, что натворил? – строго спросила. – На столе у полковника полиции! Полковника! Самого главного начальника этого городка! Ты мог бы потерпеть до улицы? Хотя бы до газона? Хотя бы до ближайшего куста?
Маркиз медленно повернул ко мне голову. В его глазах читалось глубокое презрение к моим мещанским представлениям о приличиях.
– Не смотри на меня так. Я серьезно. Это был стол Роберта Тимофеевича Назарова. Человека с погонами и, судя по всему остальному в его облике, железными нервами. А ты… ты решил привлечь деньги прямо у него на столе, где проходят утренние планерки. Господи, какой стыд и позор!
Маркиз зевнул. Широко, с таким достоинством, будто я только что произнесла самую глупую речь в истории человечества.
– Все, молчи. Я поняла. Ты считаешь, что сделал правильно. А я считаю, что ты маленький рыжий террорист и абьюзер. Да, да, надо было тебя Адольф назвать или Сталин.
Телефон в подстаканнике завибрировал. На экране высветилось «Полина». Я приняла вызов и включила громкую связь.
– Ну что, живая? – сразу спросила подруга. – Не сдохла еще от деревенской тишины?
– Полина, ты не представляешь. Я сегодня была в полиции.
– Ого. Уже? Что натворила? Тебя повязали, как в кино – с наручниками и ОМОНом?
– Это не я натворила. Это натворили мне. Разбили окно, ну, я тебе говорила, потом ящик почтовый спалили, а сегодня была кукла вуду. Короче, я пришла к самому главному. К полковнику.
Полина заинтересованно замолчала на секунду.
– И какой он?
– Какой-какой… Высокий, в форме, седина на висках. Смотрит так, будто видел все дерьмо мира и теперь просто терпит наше существование.
– Красивый?
– Полина.
– Ну что? Вопрос по делу. Красивый или нет?
– Красивый, – сдалась я. – В том самом неприятном смысле, когда смотришь и понимаешь, что лучше бы не смотрела.
– А кольцо?
– Какое кольцо?
– Обручальное. На пальце. Есть?
Я чуть не проехала нужный поворот.
– Полина, ты сейчас серьезно? Я пришла заявлять о том, что меня терроризируют, меня морально уничтожают и хотят выжить из нового дома, а ты спрашиваешь про кольцо?
– Я женщина системная. Сначала выясняем важную информацию, потом уже про куклы вуду, это вообще пустяки.
– Мне плевать на его кольца и пальцы, – отрезала я. – Мне хватило трех лет с Эдиком, хватило с лихвой. Теперь у меня есть Маркиз, нам и так хорошо.
Маркиз в подтверждение громко и одобрительно гавкнул.
– Слышала? – сказала я. – Даже пес согласен, но только он вел себя отвратительно, и мне за него стыдно.
– Пес всегда согласен с тем, кто его кормит, – хмыкнула Полина. – Ладно, но если полковник приедет к тебе «осматривать участок», ты хотя бы расческу возьми. А то явишься наверняка как всегда: растрепанная, в платье по фигуре, с собакой под мышкой… Бедняга не выдержит, сбежит.
– Полина, заткнись.
– Я серьезно. Ты опасна. В тебе сто килограмм опасности и сексуальности одновременно. Особенно когда не стараешься. Вспомни Эдика, не к слову будет о нем сказано, чтоб он обосрался, но его три раза увозила скорая.
– Я не знала, что у него аллергия на креветки.
– Три раза не знала? Очень удобно. Последний раз ты его чуть не убила.
– Ой, не начинай, когда это было, сто лет назад. А сейчас все очень серьезно.
Мы попрощались, Полина обещала, что приедет на выходные, и сбросила звонок. До дома оставалось меньше минуты. Я свернула на свою улицу, подъехала к калитке… и остановилась.
На крыльце стояла коробка. Обычная картонная коробка. Без надписей, без скотча. Просто стояла. Аккуратно, прямо напротив двери. Сердце ухнуло куда-то вниз.
– Маркиз, ты не знаешь, что это может быть?
Пес настороженно зарычал.
Не стала выходить из машины, взяла телефон, руки слегка дрожали, но голос я держала. Жалела, что не взяла номер полковника, очень жалела.
Набрала 112.
– Служба спасения, – ответил спокойный женский голос.
– Здравствуйте. Меня зовут Никонова Анжелика Валерьевна. Я живу на улице Сиреневой, дом двенадцать. У меня на крыльце подозрительная коробка. Я думаю, это бомба. Приезжайте все. Пожалуйста. Быстро. Я жду. И сообщите полковнику Назарову, что я его жду больше всего.
– Вы видели, кто ее поставил?
– Нет. Но у меня уже были разбитые окна, сожженный ящик и кукла вуду на пороге. Так что коробка меня не радует.
Диспетчер что-то быстро говорила про то, чтобы не подходить и ждать. Я уже не слушала. Потому что в этот момент увидела движение за кустами сирени слева.
Сосед. Тот самый. Виктор или Виталий, мутный тип с бегающими глазами. Он явно прятался и сейчас пытался незаметно ретироваться. Вот же скотина какая, а еще сосед!
Распахнула дверь машины так, что Маркиз возмущенно тявкнул, и выскочила наружу.
– Эй! – крикнула я на весь участок. – Я тебя вижу! Да, тебя, за сиренью! Если это твоих рук дело, я за себя не ручаюсь! Ты меня слышишь?!
Сосед замер, как кролик в свете фар. Потом резко развернулся и быстрым шагом пошел к своему дому, делая вид, что просто гулял.
– Трусливая твоя задница! – крикнула я ему вслед. – Я все полковнику Назарову расскажу! Он сегодня лично приедет! Так что суши сухари, тебя ждут нары!
Маркиз с пассажирского сиденья поддерживал меня яростным лаем, а я стояла посреди двора в голубом платье, с рыжими волосами по ветру и ждала, когда приедут люди с мигалками. Потому что коробка на крыльце все еще казалась мне подозрительной до дрожи.
И где-то на задворках сознания уже мелькнула предательская мысль: хорошо, что полковник обещал приехать лично. Очень хорошо. Он обязан меня спасти, у него работа такая.
Глава 4
Успел выпить половину кружки остывшего кофе и даже на секунду поверить, что день можно еще спасти.
