Страница 12 из 16
Взгляд девушки как-то резко стал не очень весёлым, и я поспешил сменить тему. Худо-бедно, но Эльза ожила вновь, а затянувшийся поздний обед подошёл к концу.
Когда мы вышли из «Мельницы» и закончили осмотр делового района, солнце уже начало клониться к закату.
Небо окрасилось в разные оттенки оранжевого и пурпурного, людской поток на улицах начал редеть – сказывался местный образ жизни «от рассвета до заката». Фонарщики деловито переходили от фонаря к фонарю со складными лестницами, зажигая их, а редкие лавочники, намеренные поработать в полумраке, вывешивали над вывесками и прилавками лампы как признак того, что они ещё открыты.
Эльза, как и раньше, уверенно вела меня по городу, торопясь показать всё самое интересное.
И до наступления темноты мы успели обойти все центральные проспекты и прилегающие улочки, заглянуть в несколько мест, разжиться небольшими, но приятными сувенирами и даже совсем не по-аристократически перекусить «плебейской» кукурузой, которую в изобилии продавали на улицах.
Вся прогулка была наполнена разговорами и наблюдением за городом, который изобиловал деталями настолько сильно, что в какой-то момент я просто отрешился от попыток наскоро выстроить сносную картину мира.
Простолюдинов в Сант-Море было и правда много, но к вечеру все, кроме молодёжи, начали постепенно рассасываться. Исключением оставались разные зазывалы, уличные дельцы и сбивающаяся в группки у переулков шпана, с которой, стоило отметить, не спускали взглядов вездесущие жандармы.
«То ли из-за терактов их стало больше, то ли город сам по себе не эталон благополучия. Что, впрочем, при таком социальном расслоении – скорее норма».
Ко мне и Эльзе сомнительные личности по каким-то причинам приближаться не отваживались, но вот попрошайки, особенно недоросли, всё-таки выходили на промысел, выбирая целями среди пожилых господ – тех, кто с большей вероятностью подаст монетку-другую из жалости к детишкам.
Ещё одним немаловажным моментом стал тот факт, что техники при себе у простолюдинов почти не было. Исключение составляли бытовые катализаторы, выполняющие роли телефонов и коммуникаторов – встречались они у каждого второго.
И применяли их по-разному: материализовывали ключи, расчёски, инструменты, вееры, свечи и лампы, прикуривали «от пальца»…
Изгалялись-то по-разному, но все проявления эрикс-искусств выглядели примитивно и без изюминки. Та же материализация явления, а не объекта, почти не применялась, если не считать огонь, как не существовало и «долгоиграющей» материализации.
«С другой стороны, едва ли каждый студент первого курса у нас справился бы с тем, чтобы поменять колесо у повозки, используя только материализованные инструменты» – подумалось мне одновременно с тем, как на глаза попалась именно эта картина.
Пузатый мужичок с рабочими руками возился с колесом, приподняв телегу «домкратом» и попеременно меняя инструмент в руках. Делал он всё это ловко и уверенно, со знанием дела и стабильностью, выдающими богатый опыт таких махинаций. Даже не ругался почти.
– О чём думаешь? – Эльза, заметив направление моего взгляда, притормозила.
– О том, как странно устроен этот мир, – я качнул головой. – Электричество есть, экраны на площадях стоят, да за витринами новостные сводки крутят. А люди всё равно в большинстве своём выглядят довольно… отстало.
Хотелось сравнить с чем-то привычным мне, да только в этом не было смысла – Эльза всё равно не поняла бы вот так, сходу.
– Пф-ф, – девушка фыркнула, крепче за меня схватившись. – Электричество – дорогое удовольствие. Да и зачем простолюдинам телефоны? Чтобы жаловаться друг другу на жизнь? Им хватает катализаторов, там есть встроенные коммуникаторы.
– На всё-то ты ответ находишь, Эльза, – хмыкнул я.
– Просто я не люблю пустую философию. Мир такой, какой он есть, потому что так оказалось лучше и эффективнее. Даже если иногда людей становится чуточку жаль, – она потянула меня в сторону ближайшего поворота. – Идём на набережную? Там обычно очень красиво на закате…
И мы свернули в сторону реки.
Набережная и правда оказалась местом красивым – широкая, мощёная серым и белым камнем, она тянулась вдоль берега реки на протяжении нескольких километров, разрываемая лишь махинами примыкающих к воде складов и причалов.
Сама река сверкала в свете фонарей с той стороны берега, а редкие к ночи лодки и судна покрупнее перемещались, не издавая лишних звуков – лишь выпуская в небо тугие струи пара или дыма.
На нашей части набережной фонари почему-то зажжены не были, а людей поблизости считай что и не было – последний шальной прохожий, подвыпивший мужичок, прошёл мимо и свалился в кусты, после чего затих.
Но одним нам остаться было не суждено.
«Упорные какие, надо же. А ведь я давал им понять, что вижу каждого».
– Эльза, – я склонился к девушке. – Не оборачивайся. Когда я скажу, ты встанешь у меня за спиной и не будешь паниковать. Поняла?
Она замерла, чуть шире открыв глаза и покосившись на меня. Пальцы девушки, сжимавшие мой локоть, побелели, но вот голос и дыхание остались ровными:
– Бандиты?
– Именно. А теперь – за спину, Эльза, – я остановился и начал с демонстративной неспешностью разворачиваться к тем, кто с завидным упорством, на протяжении нескольких часов и от самого банка «присматривал» за нами с почтительного расстояния, игнорируя мои недовольные, демонстративные взгляды.
Их оказалось семеро – на два больше, чем я успел насчитать ранее. Все одеты в потрёпанную, одинаково-серую одежду. Лица – замотаны тряпьём, в полумраке набережной даже глаза не разглядеть.
У всех в руках самые обычные ножи, а у одного, самого крупного – угловатый, самодельный и, судя по всему, однозарядный «пугач».
Катализаторов при них видно не было, но оно и логично – толку с устройств, которые специально были защищены от использования в качестве оружия дилетантами?
– Кошелёк, молодой господин, – низким басистым голосом заявил один из них, выступив вперёд. – И цацки вашей дамы. И расходимся миром, без членовредительства.
Я вздохнул.
Ртуть, по старой и не подводившей меня ещё ни разу традиции сокрытая под одеждой, выстрелила наружу сотней тонких, гибких лент. В тусклых отблесках почти скрывшегося за горизонтом светила они блеснули серебром – и обрушились на банду.
«В хорошей реакции им не откажешь», – мысленно подчеркнул я, глядя на то, как все семеро подались назад и попытались защититься ножами. Седьмой, с «пугачом», даже успел вскинуть оружие и выстрелить, в нашу сторону не целясь, но ртуть против такой шалости сработала безукоризненно… ну, почти.
Один опытный маг воплощения, способный контролировать жидкий металл, способен смешать с дёрном сотню и тысячу солдат с техникой – и никто ничего ему не сможет сделать. Здесь же – холодное оружие и однозарядный самопал.
«Только настроение попортили, ироды».
Я проводил взглядом стрелка вплоть до того момента, как он бросился с набережной в воду – мне просто было любопытно, что за «пути отхода» у них были припасены. И его силуэт действительно исчез в тёмной воде без следа, хоть я и вытащил его оттуда спустя пару секунд.
Остальные его подельники уже лежали на земле, скрученные по рукам и ногам. Вокруг вновь установилась благоговейная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием пленников, плеском речной воды, перестуком стекающих со стрелка капель и стремительно нарастающим грохотом копыт.
– Лекс, – Эльза осторожно выглянула у меня из-за спины, приоткрыв ротик. – Ты…
– В порядке, – я вновь задвинул её себе за спину, улыбнулся и демонстративно поправил воротник пиджака. – Простые грабители.
А на набережную тем временем вылетела тройка конных жандармов, один за другим и с катализаторами-пистолетами наперевес. В первые секунды они ещё озирались и выискивали цели, а после – спешились. Их старший, высокий, с пышными усищами мужчина, подбежал ко мне и, вытянувшись, отсалютовал:
– Ваше сиятельство! Прошу прощения, не уберегли! Позор на мои седины!..
– Не нужно, – я жестом остановил поток извинений, готовый обрушиться на нас с Эльзой. – Я буду благодарен, если ваши люди поторопятся и запакуют этих… – я кивнул на «гусениц», отчаянно пытающийся освободиться от пут ртути, – … идиотов. Не хотелось бы прерывать прогулку из-за такой мелочи.
– Так точно, ваше сиятельство! – он обернулся, рявкнув на подчинённых, которые и без того уже спешились и пеленали бандитов, которых я по-очереди освобождал от пут. – Месяц как искали этих негодяев! Уходили постоянно через очистные, сволочи! Ни катализаторов при себе, ни электроники. Оборванцы всякие за долю малую фонари гасят то тут, то там… Ещё раз прошу прощения, ваше сиятельство! Вы не пострадали? Леди?
– Мы в порядке, – произнесла Эльза с демонстративным спокойствием, хоть я и чувствовал, как её колотит.
Жандарм ещё раз поклонился и бросился к своим людям, один из которых озаботился вызовом подкрепления для транспортировки грабителей. Я же повернулся к Эльзе, взял её под локоток – и потянул её дальше по набережной.
– Ты как?
– Я… – она сглотнула. – Я в порядке. Всё было очень быстро, Лекс. Очень. Я даже испугаться не успела…
– Это хорошо, – я улыбнулся. – Незачем портить хороший день столь неприятным инцидентом. Как насчёт того, чтобы отыскать ещё одного торговца кукурузой?..
Остатки вечера пролетели, как миг, а в экипаже по пути к Первой Академии мы молчали. Эльза переваривала случившееся, прижимая к груди букет порядком истрепавшихся за день ирисов, а я размышлял обо всём том, что увидел сегодня.
«Сант-Море – крупный, богатый город. И это не помешало банде каких-то отморозков следить за нами от самого банка, на глазах у сотен и сотен жандармов. И огнестрел… будь на моём месте кто-то другой, то и вечер мог бы закончиться совсем иначе. Готовность черни убивать аристократов – это звоночек. И звоночек не самый приятный, коли ты находишься по другую сторону баррикад».
Мы вышли у ворот Академии, где я расплатился с кучером и, вновь взяв Эльзу под локоток, повёл её в сторону женского общежития.
– Лекс, – Эльза остановилась на границе парка и площади, потянув меня за край пиджака. – Я хочу… кое-что сказать. Пока мы не дошли.
Я развернулся к ней, окинув аристократку взглядом сверху донизу. Она выглядела бледной и напряжённой – состояние, противоположное тому, которое ожидаешь увидеть после хорошего дня, проведённого вместе.
– Я слушаю, Эльза, – я ободряюще улыбнулся, мельком убедившись в том, что поблизости нет ни студентов, ни охраны, ни персонала академии.
– Я хотела… В общем… – Эльза втянула воздух носом, сжав кулачки, – В общем, ты должен знать о том, что я общаюсь с тобой, ну… – она запнулась, поджав губы, но налилась упрямством и продолжила. – Не из-за статуса. Не потому, что ты «будущий столп», и не потому, что на тебя император внимание обратил. Мне… честно, мне страшно, что кто-то решит, будто отец мне приказал с тобой сблизиться. Или ты сам подумаешь, что это я сама ищу выгоду…
– Эльза…
– Нет, дай договорить, – она упрямо мотнула головой, задрав её и поймав мой взгляд. – Хоть я и «бесприданница», даже помолвки ранней недостойная, но я никогда не была охотницей за деньгами или титулами. Я… – Эльза сбилась на полуслове, не справилась с эмоциями и продолжила на полтона тише, – я же на тебя посмотрела ещё «до» всего этого, правда? До твоей славы, до…
Я чуть подался вперёд, опустив руки на плечи девушки и слегка её встряхнув.
«Она так отчаянно ищет оправдания. Ищет что-то, что могло бы послужить аргументом для неё самой. Эльза Шталь – и неуверенность. Это… наивно и мило».
– Эльза, послушай меня. Во-первых, – я легонько щёлкнул её по носу, за который она тут же возмущённо схватилась, – я прекрасно помню тот вечер и ту ночь в лесу, когда я всё ещё был просто Лександром, титул и положение которого – пустая формальность. Там у меня не было ничего кроме собственного имени, и, тем не менее, ты уже начала за мной присматривать. Я это запомнил, и я это ценю. А во-вторых, я твою искренность прекрасно вижу. И твои сомнения тоже…
– Пф-ф, – Эльза фыркнула, уткнувшись лбом мне в грудь и не дав договорить до конца. – Ты дурак, Лекс. Ты же даже не знаешь всего. Не знаешь, что матушка чуть ли не приказала мне «развивать успех», гордая тем, что ты меня выделяешь. Что в нашем кругу многие уже шепчутся обо мне нелестно. Что даже Вик… – она замолчала на секунду, – даже он всерьёз спрашивал, уверена ли я, что это того стоит. Даже этот деревянный, ленивый идиот!..
Я медленно выдохнул, осмысливая её слова. Плечи Эльзы всё ещё подрагивали, а она сама не стала ни на йоту более уверенной, чем в начале этого разговора.
– Значит, и Виктор тоже хорош, – произнёс я негромко, коснувшись её волос. – Стоило догадаться, что без его ехидных комментариев не обойдётся. Но, знаешь… независимо от того, что и кто говорил, говорит и будет говорить, я тебе верю. Как и ты поверила мне, а не отправила нарезать круги по парку просто из-за моего прошлого…
– Ты слишком собран, Лекс, – она задрала голову, поймав мой взгляд и прижавшись виском к ладони. – Почему ты всегда ведёшь себя так, словно у тебя в голове аналитический механизм встроен? Пф-ф…
Фыркнула она скорее от растерянности, чем от недовольства.
– И этот человек ещё смотрел на меня как на пустое место в том купе, – продолжила девушка, поджав губы. – Я и правда тогда была так плоха?
Я хмыкнул:
– Я не смотрел на тебя как на пустое место, Эльза. Просто я был слишком занят тем, чтобы не умереть от похмелья и того факта, что мне нужно как-то подготовиться к экзамену за сутки.
Эльза издала то ли смешок, то ли возмущённый выдох, и стукнула меня обеими кулачками в грудь, вцепившись в полы пиджака. А потом замерла.
Вокруг было достаточно тихо, чтобы ничего не мешало и не провоцировало лишние мысли. Я посмотрел в большие, кажущиеся почти чёрными глаза, плавно опустив руки с плеч девушки на её талию. Замер, отслеживая реакцию, но сделал это зря – Эльза не стала ни смущаться, ни негодовать. Лишь потянулась вперёд, встав на носочки.
Намёк был понят, и я наклонился, мягко, но настойчиво прижавшись своими губами к её. Короткий, почти невесомый поцелуй, кажется, подействовал на девушку лучше всяких слов.
Эльза замерла на секунду, распахнув глаза, а спустя миг выдохнула мне в губы и ответила – неумело, но с завидным упрямством и присущим ей напором. Её ладони на моей груди сжали ткань, а она сама подалась вперёд так сильно, словно решила меня повалить на землю.
Мы отпрянули друг от друга спустя несколько секунд. Я выпрямился, поймав съехавшую шляпку аристократки, а Эльза прижала ладонь к своим губам, глядя на меня с выражением, которое в её исполнении видеть было дозволено не всем – радость пополам с облегчением и изумлением.
Она словно до сих пор не до конца поверила в то, что всё происходит на самом деле.
– Теперь-то всё встало на свои места? – бросил я тихо, улыбнувшись. – Потому что более веских доказательств я предложить не могу, Эльза. Кроме, разве что, сеанса профессиональной демагогии…
Пф-ф, – девушка фыркнула возмущённо и одновременно как-то совсем нежно. – Как у тебя всё просто, Лекс. Просто взял – и поцеловал. Даже не спросил…
– Ты сама тянулась, – заметил я, улыбнувшись.
– Я не… – Эльза запнулась, покраснела и резко отвернулась, подняв ещё более истрёпанный букет к груди. – Ладно, допустим. Чуть-чуть тянулась. Но ты всё равно дурак.
– Согласен, – я кивнул, не решившись спорить, и приобнял её со спины. – Но дурак честный и искренний. Вам с собой завернуть, или не будете брать?
– Посмотрим, – Эльза повернулась, бросила на меня тёплый взгляд и шагнула в сторону общежития. – Проводишь до дверей?
– С радостью…
От края парка до женского крыла было совсем близко, так что вскоре Эльза, напоследок мне улыбнувшись, скрылась за порогом общежития.
Я постоял так ещё несколько секунд, после чего развернулся и поспешил раствориться в тенях, прерывая теперь уже лишнюю материализацию, и открывая аккуратную дырочку в пиджаке – почти напротив сердца.
Сунул руку в карман, достал сплющенную пулю, покрутил её меж пальцев и цокнул языком – так самоуверенные идиоты и умирают, собственно. Отклонение в сантиметр, и пуля спокойно прошла мимо ленты ртути, а перехватить я её успел только за счёт «нательного доспеха».
«Пойди всё чуточку иначе, и мне, в отсутствие в этом мире магии исцеления, было бы сейчас очень грустно».
Я не стал поднимать шум при Эльзе. Зачем? Чтобы ещё сильнее её напугать? Чтобы она полночи не спала, прокручивая в голове то, как её кавалера могли убить из-за пачки ассигнаций?
В этом просто не было смысла, с какой стороны ни посмотри. Поэтому я изящно замаскировал свою оплошность – благо, в полумраке идеального попадания в тон и текстуру повреждённой одежды не требовалось.
– Хотя пиджак всё равно на выброс, – пробормотал я себе под нос. – Проклятье. А ведь я к нему уже привык…
Глава 8. Краткий миг затишья + Интерлюдия 2.
Обеденный зал, как это повелось, представлял из себя очень шумное, обладающее особой атмосферой место.
Первокурсники, вернувшиеся со своих первых выходных в новом статусе, обсуждали всё подряд: экзамены, новых преподавателей, грязные и не очень слухи и, конечно же, друг друга. Воздух практически парил от ароматов свежей выпечки и запечённого мяса, а из центра зала тянулась неразборчивая мелодия, порождённая примитивной механикой на пластинках.
«Без операторов эрикс-искусств чистый звук – нонсенс. Нельзя прогадать, но и действовать впопыхах нельзя тоже. Раз уж мир не «не мог», а «не догадался» такое предложить, то первые же удачные эксперименты расползутся по Империи в разных ипостасях за считанные недели» – помыслил я, в третий раз промазав вилкой мимо особенно наглого, скользкого от мясного сока томата.
Я оторвал взгляд от празднующего победу овоща, покосившись на Эльзу. Она сидела по левую от меня руку, с полной невозмутимостью перекладывая с моей тарелки на свою последний кусочек курицы.
А взамен на мою тарелку перекочевала веточка цветной капусты.
– Тебе нужно больше овощей, – пояснила она, перехватив мой взгляд. – На одном мясе ты далеко не уедешь, Лекс.
– Предлагаю в следующий раз сервировку подносов доверить мне, – я хмыкнул. – Или что-нибудь у меня стащить – это принципиальная позиция?
