Он внимательно выслушал, что произошло, взял телефон, но пока не звонил.
— Что там тебе подкинули? — строго спросил Лисицын.
— Одну штучку я Холодову отдал, чтобы пропустил, а вот… вот, запонки дали, а я их никогда не носил. Потом смотрю, а это вроде GPS, какая-то схема там. Или жучок. Или вообще камера.
Я подал ему гаджет, и Лисицын нахмурился, покрутив маячок в руках. Это тоже не выглядело кустарной вещью, тем более, здесь была камера.
— Надо было выкинуть, — проговорил он, вращая штуковину в руках. — Вдруг бы вас по пути нашли?
— Не подумал, — сочинил я, хотя специально подумал именно об этом.
Я выбрал именно эту камеру, чтобы они не думали, что я слишком профессионально себя веду. Остальное спрячем.
— Хм-м, видел я такие, — задумался Лисицын, глядя на приборчик. — Вот как всё повернулось, значит. Понятно-понятно.
— Но что теперь делать?
— Сейчас я сделаю звонок, — спокойно сказал он. — И про вас забудут. А потом я пойду говорить с тем, кто операцию курировал и кто вообще про эту встречу знал. А завтра буду говорить с тобой, — он посмотрел на меня, — хочу понять, почему ты сделал именно такие выводы. Сейчас бы поговорил, да тут всё на волоске висит, надо быстро соображать.
— Это и правда подстава была? — спросила Наташа.
— Похоже, что да, — Лисицын посмотрел на меня.— Поговорим завтра.
Ко мне домой мы поехали на том же такси, водитель так и ждал неподалёку, ведь интернет не включили до сих пор. В машине мы молчали, а я думал о случившемся. И о том мужике в кепке, и почему во дворце памяти перед глазами сразу появлялась та картина самурая с турецкой саблей.
Но досье этого агента пока нет. Зато было понимание, что этот человек из старой школы, и может быть куда опаснее наглого Зеро…
* * *
Офис филиала фирмы «Контур», полночь…
— Слушайте, Леонид Аркадьич, я не знаю, как так получилось, — оправдывался Штерн. — Я не отвечаю за коллег, не знаю, чего они там засаду устроили. Вышло так. Отмазали бы всех потом, зачем панику наводить?
Лисицын сидел за своим столом. Он с усталым видом потёр лоб, затем подошёл к окну и открыл окно, будто ему было жарко. Сразу ворвался ледяной ветер, и Штерн поёжился. Но Лисицын стоял у окна.
— А я думаю, что случайности не было, — сказал Леонид Аркадьевич. — И это не в первый раз такое происходит. В тот раз и утечка была от твоего человека, а то, как ты всё на девочку пытался свалить, тоже странно выглядело.
— Да вы что, Леонид Аркадьич, я же…
— Молчать, — Лисицын вернулся на место и отпил воды.
Вид у него был бледный и усталый.
— С этой турбазой тоже всё неладно получилось, — продолжил он. — Как-то с агентом странно вышло. Необычно. Ждал он будто чего-то. Контакта ждал.
— Леонид Аркадьич, мне надо идти, потому что рано утром… — Штерн начал вставать.
— Сидеть! — рявкнул Лисицын, и его зам испуганно сел на место. — Мне когда парнишка обо всём сказал, в голове как-то всё само сложилось. Вот я и вспомнил, как коллеги пытались брать Стивенсона. Того самого Тумана. Если это он, конечно, был.
— Он же погиб.
— Он погиб, но его агенты остались. Сначала один выпал из окна, а другой был на турбазе, где его застрелили.
Лисицын потёр переносицу, затем ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
— Я знаю, но к чему… — робко сказал Штерн.
— Думаю, так и было задумано, — шеф задумался. — Кто-то хотел, чтобы на той базе обнаружили и агента, и Наташку, причём совместно. Может быть, хотели, чтобы он её убил. Чтобы выглядело, будто они были заодно, но кто-то зачищает хвосты…
— Но…
— И Холодова туда отправили, чтобы повязал или трупы увидел. Но всё сорвалось.
— Но я не понимаю…
— Я понимаю, — оборвал Лисицын. — И зенки свои не таращь, я тебя насквозь вижу.
Штерн сидел с таким видом, будто он хотел вжаться в кресло.
— Я понял, что сегодня ночью чуть не случилось продолжение того банкета, — продолжал Лисицын. — И что у Стивенсона в городе осталась его резидентура. И я так думаю, ты под его дудку и под дудку Ланге плясал долго.
Он вытер пот со лба, а его заместитель начал бледнеть. Руки мелко затряслись.
— А тут испугался, что раз резидентуру громят, то и до тебя доберутся. Вот и хотел козла отпущения найти, знал же, что Рогов меня не переваривает. Что если будут твёрдые улики, они поверят. Что у меня врагов много, кто этим воспользуется.
— Леонид…
— Тише! Шестьдесят лет уже Леонид Аркадьич. Ты хотел избавиться и от связного Ланге, и заодно мне хотел поднасрать. Девочку решил подставить, раз я за ней приглядываю, да? И меня заодно перед Роговым и ФСБ. А ты с Роговым всегда же вась-вась был, да? Он тебя моим замом и поставил, хотя за тот косяк тебе тюрьма грозила. А так ссылка. Почётная.
— Леонид Аркадьич, всё не так было, — тихо прошептал обескураженный Штерн.
— Чего? Громче! — Лисицын нахмурился. — Вечно, как надавишь, так ты сдуваешься. Я таких, как ты, насквозь вижу.
От его былой вежливости не осталось и следа. Сейчас он выглядел так, как и должен был выглядеть матёрый чекист, заставший КГБ.
— И что делать?
— Пиши, Дима, чистосердечное, — сказал Лисицын и бросил вперёд ручку. — Если жить хочешь, то пиши. И вербовать тебя будем. А пока объясняй, как подписи мои подделывал, счета мне рисовал, будто мне крипта приходит, документы мои воровал, чтобы подставить. Я всю твою схему проверил, ты же её несколько месяцев раскручиваешь. И объясни заодно, как помог Туману обворовать Корнеева. Начнём. Кто с тобой на контакт вышел?
— Человек доктора Ланге по прозвищу Турок, — проговорил Штерн, начиная потеть, несмотря на холод в кабинете. — Мой старый контакт, я с ним и Туманом познакомился в 2012-м. Сейчас Турок идёт по следам Тумана и хочет закончить его дело.
— А ты, хитрый гад, выкрутиться хотел, и всех подставить, кто тебя… — Лисицын поморщился. — Кто тебя… кто тебя…
— Леонид Аркадьич? Что случилось?
Лисицын потёр грудь, и его лицо изменилось. Он тяжело вздохнул, шагнул назад и тяжело рухнул в кресло.
— Что с вами, Леонид Аркадьич? — испуганно спросил Штерн.
— Сиди на месте, — тяжело проговорил шеф. — Мы не закончили. Мы…
Он протянул руку, чтобы взять телефон, но пальцы никак не хотели его брать. Лисицын собрался с силами, взял его, набрал 1-1-2…
Но Штерн, пристально глядя на него, мягко забрал телефон и убрал себе в карман.
— Ах ты сука какая, — проговорил Лисицын, тараща покрасневшие глаза. — В скорую…
Его лицо побагровело. Он встал, но тут же упал в кресло и зажмурился от боли. Но меньше, чем через минуту, лицо стало спокойнее.
Штерн стоял над ним и громко дышал. После достал телефон, испугался и выронил его. Сматерился, вытащил платок, протёр экран там, где касался и выдохнул.
— Твою мать, — проговорил он и взял стакан с водой.
— Из этого стакана лучше не пить, — раздался голос.
В кабинет зашёл невысокий мужчина в кепке и деловито огляделся, после подобрал графин и убрал в пакет, тщательно обмотав так, чтобы ничего не пролилось.
В другой пакет убрал стакан. А на их место поставил другую посуду, сходив за ней в приёмную. На его руках были перчатки.
— Сердечный приступ, — заключил Турок. — Начал звонить в скорую, — он посмотрел на экран, — но не успел. И любой судмед скажет, что это приступ. Следы выветрятся.
— Здесь же камеры, — прошептал Штерн.
Турок подошёл к нему и отвесил ему пощёчину, всего один шлепок ладонью. Тот отшатнулся, держась за лицо.
— Сдал меня, значит? — спокойным голосом спросил Турок. — Чтобы застрелили меня, и я замолчал? Так легко не будет. Но мы с тобой ещё поработаем, и с зелёным тоже. Никуда вы оба от меня не денетесь.
— Но тут же… — Штерн огляделся и посмотрел в угол.
— Камеры, да. Но ты же теперь главный, — Турок посмотрел на тело Лисицына. — Вот и найди способ удалить, или утром хана тебе. Но мы с тобой ещё поработаем. И запомни, что из этой игры выхода нет.
Глава 2
На каких-то предметах в институте мне требовалось напрягаться, особенно на технических, в которых Туман в принципе не разбирался. Зато здесь немало помогала его память.
В каких-то надо было наоборот сдерживаться, чтобы не выглядеть подозрительно. Вот как на английском. Я читал текст вслух из учебника с кучей технических терминов, и старался делать так, чтобы у меня звучал твёрдый русский акцент, а не британский, или откуда там Туман родом. Вряд ли даже Ланге это знал.
А то будет странно, когда два года плавал и едва выскребал на трояк, а тут вдруг говорю и читаю на уровне носителя.
— Молодец, Лебедев, — похвалила меня преподавательница Анна Борисовна, когда я закончил. — Взялся за ум. Произношение бы ещё поправить, чтобы не звучать как русский мафиози в голливудском боевике.
Вообще-то, именно этого я и хотел, этого и добился. С акцентами Туман разбирался отлично, и я заодно.
Английский у нас шёл последний семестр, а у меня с ним раньше была куча проблем. Но в последнее время они ушли сами собой. Читаешь текст, и всё понятно, будто на русском прочитал. Даже фильмы могу смотреть без озвучки и субтитров.
— И телефон меньше других в руках крутишь, — продолжала она хвалить меня. — А то все нейросетями переводят, привыкли, расслабились. А не будет интернета, что делать будете?
— Страдать будем, Анна Борисовна, — произнёс Лёша.
В аудитории раздались смешки. Преподавательница продолжила что-то рассказывать по временам в английском языке, потому что мало того, что мы их не знали, так ещё и забыли. И всё это сдабривалось кучей железнодорожных терминов на английском.
Потом читали диалоги по ролям. Какие они там вежливые, на этой английской железной дороге. В наших депо без мата вообще не говорят.
А Лёша шёпотом рассказывал мне, как настраивал свой умный автоответчик, чтобы он узнавал мошенников и начинал тратить их время и нервы.
Но я же пока думал о другом. Написал Наташе: «Как дела?», она не отвечала. В сети в последний раз была в 07:09. Тогда мы проснулись, и девушка проверила телефон.
Учитывая, что в этом гаджете вся её работа, странно, что она офлайн. Или в городе снова вырубили мобильный инет, а она не в офисе? Но ведь у сотрудников «Контура» на служебных телефонах инет не глушится. Если он есть физически, и вышки целы, то и у них будет связь без всяких белых списков. Что подтверждало мои мысли, что это не совсем частная контора, или очень уж влиятельная.
Но беда в том, что мы вчера сбежали от задержания, и парочке оперативников настучали по головам. Лисицын обещал нас отмазать, хотя добавлял, что придётся потом лично поговорить с теми операми, чтобы они не затаили злобу, и проставиться. Вроде как, рабочие вопросы, мол, получилось так. А контакты у Леонида Аркадьевича в местной управе были серьёзные.
Впрочем, лишь бы Штерн не продолжил свои интриги. Думаю, Лисицын сделал выводы и прижал гадёныша, и я думал, чтобы такого добавить, чтобы Штерн не выплыл? Что-нибудь анонимно.
Но вскоре надежда быстро ушла, когда я узнал, что случилось ночью.
Я редко читаю новости с самого утра. Они здорово отвлекали от учёбы и сбивали с мыслей. А если читать всё, то можно вообще нифига не делать, а только «думскроллить», то есть потреблять один только негатив. После такого будет сложно сосредоточиться на чём-то важном.
Но всё же одну новость я увидел, когда открыл канал с новостями городского портала. И внутри всё похолодело.
«Глава филиала компании, занимающейся IT-безопасностью, скончался ночью от сердечного приступа на рабочем месте». И там же было фото Лисицына. Здоровый же вчера был!
Под новостью больше всего было реакций со значком огонька или большим пальцем, а в комментариях злорадствовали. Лисицын ведь работал в КГБ и ФСБ, а народ в интернете чекистов не любит. И все решили, что от него избавились свои, и уже вовсю строили теории заговора. Но суть даже близко никто не угадал, естественно.
Но это не просто звоночек, что надо напрячься. Это, мать его, целый набат. Пожар!
И в этот момент у меня в голове будто так — щёлк!
Дворец памяти стал тёмным, свечи затухли, огромные окна закрылись, заревел сигнал тревоги. Во всех помещениях загорелся красный свет, а во дворе появилась зенитка. Намёк понятен. Ждём нападения и огромных проблем.
Набрал Наташе сразу по номеру, но вызов сбросили. После от неё в чат пришло сообщение: «приезжай улица чкалова дом 15 жду».
Ни одного смайлика или скобочки, и ни одной запятой, хотя Наташа писала очень грамотно. Хотя какие смайлики или скобочки в такое время? Волнуется и переживает?
Но всё равно, как-то странно. Я представил карту города. Это было легко, она висела на стене во дворце памяти в виде одной из фресок. Указанное место как раз рядом с тем серым домом управления ФСБ.
Взяли её и меня хотят взять? Ещё не хотят далеко тащить. Фигу вам, буду её вытаскивать и вытащу в итоге. Но для этого надо понять, кто самая угроза.
Это ей прилетело в отместку за вчерашнее, ведь сейчас никто не прикроет, раз Лисицына нет. Вчера же операция сорвалась, а Штерн не будет ей помогать.
Возможно, он даже будет делать наоборот, продолжит свою старую схему, чтобы всё спихнуть на покойного Леонида Аркадьича, тем более, тот ответить больше не сможет.
И меня этот Штерн подтянет заодно, ведь это же я сорвал его планы. Причину он не знает, но подстраховаться захочет. И опера, особенно тот, кому Наташа врезала, будут рады отомстить нам за ту пробежку.
