— Сидеть! — рявкнул Лисицын, и его зам испуганно сел на место. — Мне когда парнишка обо всём сказал, в голове как-то всё само сложилось. Вот я и вспомнил, как коллеги пытались брать Стивенсона. Того самого Тумана. Если это он, конечно, был.
— Он же погиб.
— Он погиб, но его агенты остались. Сначала один выпал из окна, а другой был на турбазе, где его застрелили.
Лисицын потёр переносицу, затем ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
— Я знаю, но к чему… — робко сказал Штерн.
— Думаю, так и было задумано, — шеф задумался. — Кто-то хотел, чтобы на той базе обнаружили и агента, и Наташку, причём совместно. Может быть, хотели, чтобы он её убил. Чтобы выглядело, будто они были заодно, но кто-то зачищает хвосты…
— Но…
— И Холодова туда отправили, чтобы повязал или трупы увидел. Но всё сорвалось.
— Но я не понимаю…
— Я понимаю, — оборвал Лисицын. — И зенки свои не таращь, я тебя насквозь вижу.
Штерн сидел с таким видом, будто он хотел вжаться в кресло.
— Я понял, что сегодня ночью чуть не случилось продолжение того банкета, — продолжал Лисицын. — И что у Стивенсона в городе осталась его резидентура. И я так думаю, ты под его дудку и под дудку Ланге плясал долго.
Он вытер пот со лба, а его заместитель начал бледнеть. Руки мелко затряслись.
— А тут испугался, что раз резидентуру громят, то и до тебя доберутся. Вот и хотел козла отпущения найти, знал же, что Рогов меня не переваривает. Что если будут твёрдые улики, они поверят. Что у меня врагов много, кто этим воспользуется.
— Леонид…
— Тише! Шестьдесят лет уже Леонид Аркадьич. Ты хотел избавиться и от связного Ланге, и заодно мне хотел поднасрать. Девочку решил подставить, раз я за ней приглядываю, да? И меня заодно перед Роговым и ФСБ. А ты с Роговым всегда же вась-вась был, да? Он тебя моим замом и поставил, хотя за тот косяк тебе тюрьма грозила. А так ссылка. Почётная.
— Леонид Аркадьич, всё не так было, — тихо прошептал обескураженный Штерн.
— Чего? Громче! — Лисицын нахмурился. — Вечно, как надавишь, так ты сдуваешься. Я таких, как ты, насквозь вижу.
От его былой вежливости не осталось и следа. Сейчас он выглядел так, как и должен был выглядеть матёрый чекист, заставший КГБ.
— И что делать?
— Пиши, Дима, чистосердечное, — сказал Лисицын и бросил вперёд ручку. — Если жить хочешь, то пиши. И вербовать тебя будем. А пока объясняй, как подписи мои подделывал, счета мне рисовал, будто мне крипта приходит, документы мои воровал, чтобы подставить. Я всю твою схему проверил, ты же её несколько месяцев раскручиваешь. И объясни заодно, как помог Туману обворовать Корнеева. Начнём. Кто с тобой на контакт вышел?
— Человек доктора Ланге по прозвищу Турок, — проговорил Штерн, начиная потеть, несмотря на холод в кабинете. — Мой старый контакт, я с ним и Туманом познакомился в 2012-м. Сейчас Турок идёт по следам Тумана и хочет закончить его дело.
— А ты, хитрый гад, выкрутиться хотел, и всех подставить, кто тебя… — Лисицын поморщился. — Кто тебя… кто тебя…
— Леонид Аркадьич? Что случилось?
Лисицын потёр грудь, и его лицо изменилось. Он тяжело вздохнул, шагнул назад и тяжело рухнул в кресло.
— Что с вами, Леонид Аркадьич? — испуганно спросил Штерн.
— Сиди на месте, — тяжело проговорил шеф. — Мы не закончили. Мы…
Он протянул руку, чтобы взять телефон, но пальцы никак не хотели его брать. Лисицын собрался с силами, взял его, набрал 1-1-2…
Но Штерн, пристально глядя на него, мягко забрал телефон и убрал себе в карман.
— Ах ты сука какая, — проговорил Лисицын, тараща покрасневшие глаза. — В скорую…
Его лицо побагровело. Он встал, но тут же упал в кресло и зажмурился от боли. Но меньше, чем через минуту, лицо стало спокойнее.
Штерн стоял над ним и громко дышал. После достал телефон, испугался и выронил его. Сматерился, вытащил платок, протёр экран там, где касался и выдохнул.
— Твою мать, — проговорил он и взял стакан с водой.
— Из этого стакана лучше не пить, — раздался голос.
В кабинет зашёл невысокий мужчина в кепке и деловито огляделся, после подобрал графин и убрал в пакет, тщательно обмотав так, чтобы ничего не пролилось.
В другой пакет убрал стакан. А на их место поставил другую посуду, сходив за ней в приёмную. На его руках были перчатки.
— Сердечный приступ, — заключил Турок. — Начал звонить в скорую, — он посмотрел на экран, — но не успел. И любой судмед скажет, что это приступ. Следы выветрятся.
— Здесь же камеры, — прошептал Штерн.
Турок подошёл к нему и отвесил ему пощёчину, всего один шлепок ладонью. Тот отшатнулся, держась за лицо.
— Сдал меня, значит? — спокойным голосом спросил Турок. — Чтобы застрелили меня, и я замолчал? Так легко не будет. Но мы с тобой ещё поработаем, и с зелёным тоже. Никуда вы оба от меня не денетесь.
— Но тут же… — Штерн огляделся и посмотрел в угол.
— Камеры, да. Но ты же теперь главный, — Турок посмотрел на тело Лисицына. — Вот и найди способ удалить, или утром хана тебе. Но мы с тобой ещё поработаем. И запомни, что из этой игры выхода нет.
Глава 2
На каких-то предметах в институте мне требовалось напрягаться, особенно на технических, в которых Туман в принципе не разбирался. Зато здесь немало помогала его память.
В каких-то надо было наоборот сдерживаться, чтобы не выглядеть подозрительно. Вот как на английском. Я читал текст вслух из учебника с кучей технических терминов, и старался делать так, чтобы у меня звучал твёрдый русский акцент, а не британский, или откуда там Туман родом. Вряд ли даже Ланге это знал.
А то будет странно, когда два года плавал и едва выскребал на трояк, а тут вдруг говорю и читаю на уровне носителя.
— Молодец, Лебедев, — похвалила меня преподавательница Анна Борисовна, когда я закончил. — Взялся за ум. Произношение бы ещё поправить, чтобы не звучать как русский мафиози в голливудском боевике.
Вообще-то, именно этого я и хотел, этого и добился. С акцентами Туман разбирался отлично, и я заодно.
Английский у нас шёл последний семестр, а у меня с ним раньше была куча проблем. Но в последнее время они ушли сами собой. Читаешь текст, и всё понятно, будто на русском прочитал. Даже фильмы могу смотреть без озвучки и субтитров.
— И телефон меньше других в руках крутишь, — продолжала она хвалить меня. — А то все нейросетями переводят, привыкли, расслабились. А не будет интернета, что делать будете?
— Страдать будем, Анна Борисовна, — произнёс Лёша.
В аудитории раздались смешки. Преподавательница продолжила что-то рассказывать по временам в английском языке, потому что мало того, что мы их не знали, так ещё и забыли. И всё это сдабривалось кучей железнодорожных терминов на английском.
Потом читали диалоги по ролям. Какие они там вежливые, на этой английской железной дороге. В наших депо без мата вообще не говорят.
А Лёша шёпотом рассказывал мне, как настраивал свой умный автоответчик, чтобы он узнавал мошенников и начинал тратить их время и нервы.
Но я же пока думал о другом. Написал Наташе: «Как дела?», она не отвечала. В сети в последний раз была в 07:09. Тогда мы проснулись, и девушка проверила телефон.
Учитывая, что в этом гаджете вся её работа, странно, что она офлайн. Или в городе снова вырубили мобильный инет, а она не в офисе? Но ведь у сотрудников «Контура» на служебных телефонах инет не глушится. Если он есть физически, и вышки целы, то и у них будет связь без всяких белых списков. Что подтверждало мои мысли, что это не совсем частная контора, или очень уж влиятельная.
Но беда в том, что мы вчера сбежали от задержания, и парочке оперативников настучали по головам. Лисицын обещал нас отмазать, хотя добавлял, что придётся потом лично поговорить с теми операми, чтобы они не затаили злобу, и проставиться. Вроде как, рабочие вопросы, мол, получилось так. А контакты у Леонида Аркадьевича в местной управе были серьёзные.
Впрочем, лишь бы Штерн не продолжил свои интриги. Думаю, Лисицын сделал выводы и прижал гадёныша, и я думал, чтобы такого добавить, чтобы Штерн не выплыл? Что-нибудь анонимно.
Но вскоре надежда быстро ушла, когда я узнал, что случилось ночью.
Я редко читаю новости с самого утра. Они здорово отвлекали от учёбы и сбивали с мыслей. А если читать всё, то можно вообще нифига не делать, а только «думскроллить», то есть потреблять один только негатив. После такого будет сложно сосредоточиться на чём-то важном.
Но всё же одну новость я увидел, когда открыл канал с новостями городского портала. И внутри всё похолодело.
«Глава филиала компании, занимающейся IT-безопасностью, скончался ночью от сердечного приступа на рабочем месте». И там же было фото Лисицына. Здоровый же вчера был!
Под новостью больше всего было реакций со значком огонька или большим пальцем, а в комментариях злорадствовали. Лисицын ведь работал в КГБ и ФСБ, а народ в интернете чекистов не любит. И все решили, что от него избавились свои, и уже вовсю строили теории заговора. Но суть даже близко никто не угадал, естественно.
Но это не просто звоночек, что надо напрячься. Это, мать его, целый набат. Пожар!
И в этот момент у меня в голове будто так — щёлк!
Дворец памяти стал тёмным, свечи затухли, огромные окна закрылись, заревел сигнал тревоги. Во всех помещениях загорелся красный свет, а во дворе появилась зенитка. Намёк понятен. Ждём нападения и огромных проблем.
Набрал Наташе сразу по номеру, но вызов сбросили. После от неё в чат пришло сообщение: «приезжай улица чкалова дом 15 жду».
Ни одного смайлика или скобочки, и ни одной запятой, хотя Наташа писала очень грамотно. Хотя какие смайлики или скобочки в такое время? Волнуется и переживает?
Но всё равно, как-то странно. Я представил карту города. Это было легко, она висела на стене во дворце памяти в виде одной из фресок. Указанное место как раз рядом с тем серым домом управления ФСБ.
Взяли её и меня хотят взять? Ещё не хотят далеко тащить. Фигу вам, буду её вытаскивать и вытащу в итоге. Но для этого надо понять, кто самая угроза.
Это ей прилетело в отместку за вчерашнее, ведь сейчас никто не прикроет, раз Лисицына нет. Вчера же операция сорвалась, а Штерн не будет ей помогать.
Возможно, он даже будет делать наоборот, продолжит свою старую схему, чтобы всё спихнуть на покойного Леонида Аркадьича, тем более, тот ответить больше не сможет.
И меня этот Штерн подтянет заодно, ведь это же я сорвал его планы. Причину он не знает, но подстраховаться захочет. И опера, особенно тот, кому Наташа врезала, будут рады отомстить нам за ту пробежку.
— Вадя, — позвал Лёша, заметив, как я замер. — Чё с тобой?
— Да чёт живот скрутило, — тихо сказал я.
Но это не всё, мать их. Есть другая угроза, не менее опасная, о которой я не забывал — агент доктора Ланге. Может, это его план действует. Может, шпион сам чуть не попал под раздачу, но моим союзником от этого он не станет. А у меня нет никого, кто поможет прикрыться от такого.
Зато есть люди, которые будут рады взять очередного шпиона. Враг моего врага?..
Короче, мне нужно оставаться на свободе, чтобы действовать. Или конец всем.
Но самое странное я почувствовал сейчас. Мне казалось, что у меня вдруг начал просыпаться азарт. Я будто готовился к этому, и ждал, и хотел именно такого.
Предвкушение охоты, Большой Игры, как это называл Туман. В этом виде спорта он считал себя чемпионом.
Это адреналин хреначит, у меня аж внутри всё трясёт. Туман ждал именно такого ощущения, он не мог без него жить. Даже когда он отошёл от дел, то всё равно согласился на предложение Ланге, притом что понимал опасность от доктора.
Туман не мог жить без этого. Без этого жизнь казалась ему пресной.
А мне надо выплыть из этого. Надо вытащить свою девушку, отомстить за Леонида Аркадьича, который в целом оказался неплохим человеком, и заставить доктора Ланге понервничать, когда очередной агент провалится.
Тревога во дворце памяти продолжалась, а я прикидывал план.
— Бро, — шепнул я Лёше, потирая живот. — Что-то мне совсем хреново.
— В медкабинет увести? — всполошился он.
— Да лучше домой поеду. Скорую вызову, если что.
— Сейчас пара у декана, — вспомнил Лёша. — Если ты не придёшь, он будет танцевать от радости, что есть повод это тебе на экзамене припомнить.
— Будет справка, — пообещал я. — Никуда он не денется.
Начался короткий перерыв между половинками пар, я отпросился у Анны Борисовны и вышел в коридор.
В институте полно камер, я ещё прикладывал свой пропуск внизу, телефон у меня при себе. Вычислить смогут легко, особенно с ресурсами ФСБ. Что там им про меня наплёл Штерн? Что я подельник шпиона?
Вообще, где-то в глубине теплилась мысль, что Штерн добился своего, и ему больше не будет до нас дела. Но это же мать драконов, агент Тумана, который много лет держался на плаву и не провалился.
Он будет уничтожать всё, что может его раскрыть. И вчерашний провал был подозрительным, раз он перешёл к таким действиям. А если они ещё будут заодно с агентом Ланге, с тем мужиком в кепке?
Со всех сторон обложили. Но Туман просто бы сказал «ха», и начал бы их топить по одному. Или стравливать, подкидывать всякое, подставлять. И мне тоже надо заняться этим.
Я глубоко вздохнул. Пора идти. Шёл по коридору, держа за плечом рюкзак с тетрадками и ноутбуком. Взял телефон и записал голосовое:
— А что там случилось? — спросил я. — Мне с пар уйти?
Обычно в ответ Наташа перезванивала или писала своё голосовое. Тут текст снова: «приезжай срочно!!! машину отправим!!!»
Я нажал на вызов, но его снова сбросили. Думаю, Штерн выдал её фейсам за вчерашнее и обвинил в чём-нибудь ещё. Тут ещё зелёный дракон подключится, змеёныш, чтобы самому прикрыться.
Значит, будем действовать. Холодов мне вчера поверил, и в фирме вряд ли любят Штерна. Лисицын умер в офисе, там могут быть следы убийцы или того, как за ним заметали следы. Ниточек много. Но всё равно, подстава.
— Едучий случай, — выругался я любимым батиным ругательством.
