Она едва заметно повела веером. Вэнс по-прежнему находился у возвышения. Теперь рядом с ним стоял еще один мужчина, которого я не знала; король говорил обоим, но смотрел преимущественно на Вэнса.
— Леди Мортон уверяет, что он оказывает какие-то услуги казначейству, миссис Палмер клянется, будто он ссудил короне четверть миллиона, а сэр Хэмфри Вейн десять минут назад потребовал от меня объяснить, каким образом человек, который ни дня не заседал в парламенте, оказался в двух шагах от короля.
— И что вы ему ответили?
— Что деньги, дорогая, входят в те двери, у которых титулы иногда стучатся три поколения.
Она была так довольна собственной фразой, что я не стала портить ей удовольствие.
— И сэр Хэмфри?
— Обиделся. Следовательно, я попала в точку.
Ответить я не успела. Толпа возле дальней двери пришла в движение; несколько мужчин отступили в стороны, затем одна из дам торопливо оборвала разговор, кто-то за ее плечом поклонился, и эта волна медленно покатилась через залу к нам.
Леди Уилкс выглянула из-за веера.
— А вот теперь, дорогая, я вас оставлю.
— Почему?
— Потому что его королевское высочество идет сюда, а я уже достаточно стара, чтобы не стоять между принцем Уэльским и тем, к кому он направляется. — И она исчезла с удивительной для ее обручей быстротой.
Наследник действительно шел к нам. Я видела его прежде издали, однако вблизи первое впечатление оказалось сильнее. Ему не было еще сорока, но полнота уже изменила некогда красивое лицо. Одет он был великолепно — синий бархат, серебряное шитье, кружево, бриллианты на руках, — и все это каким-то образом не выглядело на нем чрезмерным. Он носил роскошь так же естественно, как Артур носил свой старый домашний халат: без малейшего сомнения в том, что именно так все и должно быть.
За ним держались трое джентльменов. Шагов за пять до нас принц едва заметно повернул голову, и все трое отстали.
— Хавершем.
Артур поклонился.
— Ваше королевское высочество.
— Я слышал, вы нынче женаты. Наконец-то обнаружил человека, способного удивить меня после тридцати лет знакомства.
— Боюсь, сэр, мне остается лишь сожалеть, что я так долго медлил.
— Не сожалейте. Я ценю редкие удовольствия.
Он повернулся ко мне, и я тотчас присела.
— Графиня Хавершем. Признаться, я давно желал быть вам представлен. Мой брат говорит о вас с такой настойчивостью, что я начинаю подозревать в нем способность к постоянству.
— Его высочество был чрезвычайно добр ко мне, сэр.
— Уильям добр ко всякому, кто имеет отношение к кораблям. Или к тому, чем на этих кораблях кормят людей.
Улыбка у него оказалась неожиданно обаятельной.
— Вы позволите?
Рука уже была протянута, я успела увидеть лицо Артура. Ни предупреждения, ни одобрения — только чуть приподнятая бровь.
— Для меня это честь, сэр.
Музыканты как раз начинали новый контрданс и слава богу. При дворе я предпочла бы пройти босиком по углям, чем выяснять, каким образом следует вальсировать в юбке шириной с обеденный стол; контрданс по крайней мере позволял двигаться мелкими фигурами, расходиться и снова сходиться, а главное — не требовал непрерывного разговора.
Первые такты принц молчал. Он двигался несколько тяжелее, чем можно было ожидать от человека, столько лет славившегося танцами, но все еще безошибочно. Когда фигура снова поставила нас рядом, он произнес:
— Уильям уверяет, будто вы кормите половину флота. Причем рассказывает об этом так, словно лично носит за вами корзины.
— Его высочество преувеличивает мои заслуги. Я поставляю сушеное мясо и овощи по контракту, сэр, как любой другой поставщик Адмиралтейства.
— Как любой другой? — В его голосе прозвучало неподдельное веселье. — Графиня, я знаю по имени трех поставщиков Адмиралтейства, и двое из них уже умерли. Вы решительно не похожи ни на одного.
Нас развела фигура. Я прошла между двумя парами, повернула, едва не задев чужие перья своими, и снова оказалась напротив него.
— Но Уильям занят вами вовсе не поэтому, — продолжил принц. — Вот что действительно любопытно.
— Не уверена, что понимаю вас, сэр.
— Понимаете. Но мне нравится ваша попытка.
Он дождался следующего движения и, когда мы оказались ближе, продолжил уже тише:
— Мой брат всю жизнь оставался моряком, даже находясь в десяти милях от воды. Фрегаты, офицеры, Вест-Индия, ром, женщины — порядок мог меняться, содержание никогда. А теперь он рассуждает о снабжении, вдовах матросов, стоимости угля и каких-то совершенно невыносимых цифрах.
— Возможно, он всегда об этом думал, сэр, но прежде не находил среди своих собеседников желающих слушать.
Принц посмотрел на меня внимательнее.
— Вы его защищаете.
— Нет, сэр. Я лишь не люблю, когда человеку приписывают перемену характера там, где он всего лишь перестал скрывать одну его сторону.
На этот раз он рассмеялся по-настоящему.
— Теперь понимаю.
— Что именно?
— Почему Уильям о вас говорит.
Музыка снова развела нас. Комплимент был произнесен так легко, почти небрежно, и все же я его услышала. Так же, как заметила два взгляда из-за плеча соседней пары и то, что одна из пожилых дам у стены уже шептала что-то подруге. Завтра половина Лондона будет знать, что принц Уэльский танцевал с новой графиней Хавершем, а послезавтра появится объяснение зачем.
— А что будете делать вы? — спросил принц, когда мы снова сошлись.
— Простите, сэр?
— С миром. Война закончена, флот сокращают, военные расходы тоже. Я полагаю, вы не из тех, кто станет сидеть у окна и оплакивать потерянные контракты.
— Не стану.
— Я так и думал.
— Люди не перестали есть оттого, что в Амьене поставили подписи.
Он улыбнулся.
— Удивительное утверждение. В Уайтхолле оно многих поставило бы в тупик.
— Тогда, вероятно, мне не следует произносить его в Уайтхолле.
— Напротив. Вам следует произносить его именно там.
Он сказал это все еще легко, однако я насторожилась. Следующая фигура снова заставила нас разойтись. Когда мы оказались рядом, голос его сделался почти ленивым.
— Бывайте у меня, графиня. В Карлтон-хаусе собирается множество чрезвычайно умных людей, — продолжил он, — и почти все они способны говорить часами, не сообщив ничего, чего нельзя было бы выразить в двух предложениях. Мне было бы приятно иногда видеть там человека с противоположным недостатком.
— Вы оказываете мне большую честь, сэр.
— Не преувеличивайте. Я всего лишь приглашаю вас на вечер, а не предлагаю государственную должность.
Улыбка его стала шире.
— Пока.
Я тоже улыбнулась, хотя последнее слово мне совершенно не понравилось.
— Тогда мне остается принять приглашение в том виде, в каком оно сделано.
— Разумно. Уильям не обманул: вы осторожны.
— Не помню, чтобы его высочество называл меня осторожной.
— Он не называл.
Фигура закончилась прежде, чем я успела решить, был ли это ответ или предупреждение. Принц подвел меня обратно к Артуру, поклонился и задержался лишь настолько, чтобы произнести:
— Надеюсь вскоре видеть вас, графиня.
— Ваше королевское высочество.
Он ушел, и несколько мгновений мы с Артуром молча смотрели ему вслед.
— Ну? — спросил муж.
— Он пригласил меня в Карлтон-хаус.
Артур подумал.
— Быстро.
— Сегодня вы уже второй человек, который считает необходимым сообщать мне очевидное.
— Простите. — Он оперся обеими руками на набалдашник трости. — Я полагал, что на это уйдет хотя бы год.
— Это должно меня успокоить?
— Ни в малейшей степени, — безжалостно ответил муж и едва слышно добавил, — не поворачивайтесь сразу.
— Почему?
— Потому что к нам идет ваш знакомый.
— Какой именно?
Но Артур не успел ответить, Вэнс был уже рядом. Вблизи его придворный костюм казался еще строже: темный, почти черный суконный фрак, белый жилет, безукоризненно повязанный галстук, никаких драгоценностей, кроме часов, цепочка которых едва виднелась у жилета. Среди мужчин, будто соревновавшихся друг с другом в количестве золота на квадратный дюйм, эта сдержанность невольно обращала на себя внимание.
— Леди Хавершем.
Он поклонился мне, затем повернулся к Артуру.
— Милорд. Мы, кажется, прежде не имели удовольствия быть представленными друг другу. Эшворт.
— Хавершем.
Артур ответил на поклон и оглядел его с обстоятельностью, которая у другого человека могла бы показаться невежливой, но у него почему-то всегда сходила за рассеянность.
— Впрочем, ваше имя мне знакомо.
— Надеюсь, милорд, не настолько хорошо, чтобы лишить меня возможности произвести собственное впечатление.
— В моем возрасте, лорд Эшворт, человек уже редко позволяет чужому мнению избавить себя от этого труда.
— Рад это слышать.
Они обменялись взглядами, и мне отчего-то показалось, что за эти несколько совершенно учтивых фраз оба успели узнать друг о друге больше, чем собирались показать.
Затем Вэнс снова повернулся ко мне.
— Миледи, позволите просить у вас следующий танец?
И вот здесь мне следовало отказаться. Поводов хватало с избытком: ноги уже ныли, обручи после нескольких часов стояния начинали по-настоящему резать бока, а шлейф трижды наступали те, кто имел несчастье приблизиться ко мне сзади. Артур находился в двух шагах и не сказал бы ни слова, если бы я сослалась на одну из этих причин, но я все же протянула руку.
— Позволю.
Музыканты уже брали первые такты. Рядом со мной молодая дама в розовом торопливо оправляла перчатку, ее кавалер что-то шепнул и тут же замолчал, заметив нас. Чуть дальше повернула голову леди Мортон. Еще одна дама, имени которой я не знала, проводила Вэнса лорнетом до самого нашего места в фигуре.
