Девчонка усмехается и протягивает мне другой снимок. Там девочка лет трёх в шортиках и цветастой футболке сидит в песочнице и смотрит в камеру. И её глаза…
– Ну что, будешь забирать?
Глава 2
– Это монтаж? Я ведь могу приехать и взглянуть на кроху, – рычу, смотря на симпатичную девчушку, которая внешне пошла в мать. Но вот эти разные глаза: карий и голубой, в точности как у меня. А гетерохрония встречается нечасто.
Мало кто знает об этом моём секрете, ведь я специально ношу линзы, чтобы скрыть эту особенность. Хватило непростого детства, когда в меня тыкали и смеялись. Увы, годы идут, а дети не меняются. Думаю, этому ангелочку тоже непросто живётся.
Но глаза – ещё не показатель. Мало ли откуда мать могла нагулять такого ребёнка? Работала она в особом агентстве, в котором я её и заказывал. А болезнь хоть и редка, но встречается.
– Есть другие доказательства, что это мой ребёнок?
– А что ещё надо? – удивляется девчонка. – Глаза ваши, характер, похоже, тоже. Если хотите, делайте тест, но оплатите всё время, что она будет жить у меня. Её же нужно кормить, одевать… Неплохо бы подкинуть деньжат и за два предыдущих месяца. Я всё же нянькой подрабатывала.
Хитрая и жадная, аж противно становится.
– Она же твоя племянница, родная кровь.
– Пофиг, я не собираюсь голодать из-за неё. Ну так чё, денег дашь? – И протягивает руку.
Переглядываюсь с Ником, покачивающим головой, и с Лёшей, закатывающим глаза. Ясно, тоже не верят. Но должен признать, так деньги у меня ещё не вымогали. Да и где гарант, что эта девчонка вообще есть? Мало ли кто снимок скачал и прислал. Вот если бы она пришла лично с малышкой, я бы ещё подумал.
– Знаешь, вали отсюда. Не дождёшься от меня и копейки. Я тебя в глаза не видел, когда был с Леной. Да и чего она скрывала ребёнка? Уж эта ушлая точно содрала бы денег.
– Так ей твой папаша отстёгивал. Две сотки в месяц, – выдаёт довольно, а я холодею. То есть как?
– Ты что несёшь?
– Говорю, что бабла нет. Деньги сестре приходили, но она пропала. На что ребёнка содержать?
Тяжело вздыхаю и отхожу, запустив руки в волосы. Это какой-то дурдом. Отец?
– Ник, выясни всё, а у этой возьми адрес. Сейчас никуда не поеду, есть дела и поважнее.
– Слышь, Орлов, я не нянька, мне эта обуза больше не нужна. До вечера не успеешь – сам потом разбирайся.
– Как хочешь, – отмахиваюсь, так как уже направляюсь в офис. Мне срочно нужно поговорить с отцом!
В здание я буквально влетаю, потом холл, лифт, мой этаж… Секретарша здоровается, но я не обращаю на это внимания, так как вбегаю в кабинет и сразу достаю телефон.
Гудок, ещё один… Отец отвечает только с третьего.
– Константин, привет. Чем обязан? – сразу переходит к делу как истинный бизнесмен. Все его минуты расписаны даже сейчас. Не думаю, что этот человек когда-то уйдёт на пенсию.
– Сорокина Елена, – произношу чётко, и на секунду повисает пауза.
– Она и до тебя добралась? – усмехается, но со злобой.
– Правда или нет, что у неё есть ребёнок?
И опять молчание. Вернее, сопение.
– Да или нет? – рычу, сжимая кулак, и бью им по столу.
– Костя, успокойся.
– Отец!
– Ребёнок есть, но я не проверял его. – Это шутка?
– И поэтому ты давал ей деньги каждый месяц? Ты серьёзно думаешь, я поверю, что ты платил какой-то шалаве, не удостоверившись? – Кажется, меня начинает трясти.
В кабинет входят друзья и замирают.
– ДНК-тест не делал, но глаза видел. Не скрою, я посчитал, что она твоя. Платил пару лет, так как не хотел, чтобы тебя отвлекали от работы. Да и зачем тебе ребёнок шлюхи? Кто её примет?
– Я приму!
– Константин, послушай… Не факт, что эта девочка твоя! – холодно произносит отец, и мне знаком этот тон. Он что-то знает.
– Почему?
– Я узнал, что эта особа обхаживала не только тебя. Думаю, это не особый секрет. Так вот, пару лет назад её хахалем был мужчина с такой же особенностью, как у тебя! Когда я спросил Елену о нём и о том, уверена ли она, что это моя внучка, девчонка слилась. Даже деньги перестала просить. Я уже пару лет её не видел.
Странно. Гостья, которая приходила, говорила иначе. А может, она сама всего не знает?
– Так девочка не моя?
– Отвечу честно: не знаю. Но действия её матери говорят, что так и есть. Я даже предложил ей сделать тест. Она отказалась.
Выдыхаю, падая в кресло. И вроде я должен радоваться, но появляется чувство разочарования. Откуда? Я же не видел этого ребёнка, только фото.
– Сын, отпусти эту историю. Не твоя девчонка. Мать, походу, сама не знает, чья она. Побоялась, что, если всё всплывёт, я потребую вернуть бабки. Или она к тебе пришла?
– Нет, сестра её. Лена пропала, а возиться с ребёнком та девчонка не хочет. Говорит, в интернат отдаст.
– Ну и пусть. Так даже лучше. Может, ребёнок семью нормальную найдёт.
А если она моя?
Смотрю на Ника, который показывает на часы. Ясно, он уже всех подключил, но нужно время.
– Хорошо, понял.
– Кость, забудь их, они не наша забота. Ты ещё встретишь нормальную девушку из хорошей семьи, и ребёнок будет твой на все сто!
– Услышал. Ладно, я работать. – Вешаю трубку и опять потираю лицо.
Охрененный сегодня день. Одна новость круче другой.
– Так, Лёша, за дело. Проведём собрание, как и планировалось. Ник, держи меня в курсе. Ты, кстати, узнал адрес этой гостьи?
– Узнал и парней наших за ней отправил. Пусть присмотрят, если что. Но, Кость, история давняя. Вряд ли мы нароем что-то личное. К тому же мы знаем, кем работала эта Елена.
– Отец тоже так сказал. Был у неё хахаль с моей особенностью в то же время. Так что чей ребёнок – вопрос.
– Так, может, тест? – предлагает Лёша, а я достаю фото и опять рассматриваю девочку. Красивая, милая, только грустная. Да и маленькая совсем. Ей точно четыре?
– Ник, найди карту девочки. Может, там что-то есть?
– Уже копаем.
– Отлично. Тогда ты работай, а мы на совещание.
Огромный кабинет с длинным столом, несколько десятков кресел, в которых сидят начальники с папками… Слушаю их вполуха, так как не могу оторвать взгляда от фото с белокурой малышкой. Тянет меня к ней. Нереально тянет. И мне трудно с этим бороться.
Ну вот зачем мне ребёнок? Это же всё менять. Моя привычная жизнь полетит к чертям. Да и что я знаю об отцовстве? Ни черта! Но почему я так хочу, чтобы она была моей?
Совещание заканчивается спустя три часа. Естественно, про потерю нескольких миллионах никто и не заикнулся. Наоборот, у нас прибыль. И какая! Растём и развиваемся! И кто из этих толстосумов скрытничает?
Ничего, выясню и накажу! А пока пусть радуются последним неделям своей беззаботной жизни.
Возвращаюсь в кабинет и пытаюсь настроиться на работу. Просматриваю контракт за контрактом, места новых строек, эскизы домов… Но это не цепляет. Я даже отвлекаюсь на новые машины, которые привезли для моего салона, однако и эти крошки не в состоянии затмить обшарпанное фото.
Когда часы показывают шесть, в кабинет входит Ник, а за ним – взволнованный Алексей.
Друзья садятся передо мной и протягивают папку.
– Говори как есть. Что нашёл?
– Нашли мы ребёнка. Девчонка и правда жива и здорова. Документы у неё на Сорокину Веру Константиновну. В Графе «отец» прочерк, но отчество взяли твоё. Мы даже нашли того хахаля, у него имя другое. Сроки ваших встреч и дата рождения ребёнка сходятся.
– А с тем мужчиной?
– Увы, тоже. Елена оказалась ушлой, с обоими встречалась.
Стерва! А я ведь просил быть только со мной.
– Значит, мы пока не знаем, моя она или нет?
– Кость, я тут порылся в медкарте девочки и выяснил, что у неё четвёртая группа крови. У матери первая. У того хахаля вторая. И это значит…
– Она моя! Моя! – У меня четвёртая группа крови!
Я буквально подскакиваю с кресла, так как счастлив! Чёрт, я отец!
– Орлов, тут такое дело… Охрана доложила, что та девчонка села с ребёнком в машину и куда-то поехала. У них была небольшая сумка.
В приют? Она всё же повезла моего ребёнка в приют?
– Перехватить! Остановить! Машину мне! – гаркаю, уже выбегая, и, не дожидаясь лифта, спускаюсь по лестнице.
Если ребёнка сейчас отдадут, то я нескоро её увижу. Одна канитель с бумагами продлится месяцы. А ещё и тест на отцовство. Нет, я должен перехватить их раньше.
В гараже уже ждёт охрана с приготовленной тачкой. Только я успеваю сесть, как мы срываемся с места.
– Адрес знаете?
– Наши вели. Доложили, что уже перехватили у парка. Это не так далеко. Двадцать минут – и мы на месте.
Кажется, это самые длинные минуты в моей жизни. А ещё я давно так не волновался, ведь до меня только сейчас доходит, что я еду забирать ребёнка, для которого я чужой. Захочет ли она поехать со мной? Как вообще ко мне отнесётся?
Ровно через двадцать минут мы тормозим у входа в парк, где я замечаю сегодняшнюю гостью и её… Белокурый ангел сидит у клумбы и рассматривает цветочки.
Но стоит нам подъехать, как она поворачивается и смотрит именно на мою машину.
Чувствует?
Моя!
Глава 3
Вроде надо просто выйти и подойти к ней, но я медлю. Смотрю на малышку через окно и слежу, как она опускает взгляд и с грустью отворачивается.
– Кость, если ты не готов, может, не стоит? Возможно, твой отец прав. В интернате ей найдут семью, – говорит Лёха, тоже рассматривая девчушку, которая от порыва ветра начинает кутаться в свои тряпки. Джинсы порваны, а тоненькая синяя футболка точно не греет. Тоненькие ручки обнимают хрупкие плечи, и именно это подталкивает меня.
Я не брошу своего ребёнка. Уж если ворочу такими делами, вырастить малышку смогу. И я буду заниматься ею и любить, в отличие от моих родителей.
– Я своё не отдаю. А уж родную кровь тем более! – говорю другу и выхожу из машины.
Направляюсь к девочке и на ходу снимаю пиджак. Совсем продрогла кроха. Малышка замирает, увидев меня, и испуганно озирается. Ищет взглядом свою тётку, которая сидит на лавочке и ковыряется в телефоне. Услышав шаги, она подпрыгивает, а на лице появляется улыбка. Только вот не за ребёнка она так радуется, а счастлива, что избавится от неё и, возможно, срубит бабла.
Пока я иду к дочери, непутёвая нянька кидается мне наперевес и успевает первая. Буквально загораживает собой малышку, которая сжимается ещё сильнее. Чувствует, что что-то грядёт. Боится.
Не стоит. Теперь у неё всё будет хорошо, прослежу лично!
– Смотрю, великий Орлов решил всё же забрать своё чадо. Похвально.
– Я многое узнал, вот и приехал.
– Это, конечно, супер, но мы договаривались на другой обмен. – И протягивает ручку как цыганка, чтобы её позолотили.
– А если ничего не дам, отвезёшь её в интернат?
– Да. А вы потом сами доказывайте, что родной. Только вот дочку увидите через месяц минимум. Пока тесты, документы… А местечко там дикое. Кто знает, что она успеет пережить.
– Ну ты и тварь. Родной кровью торгуешь как на базаре. Она же ребёнок! И, к слову, замёрзший. Почему она одета только в футболку? Где одежда? Ты точно за ней присматривала? – Рычу, но тихо, чтобы не пугать малышку, которая и так трясётся.
