– Нашли мы ребёнка. Девчонка и правда жива и здорова. Документы у неё на Сорокину Веру Константиновну. В Графе «отец» прочерк, но отчество взяли твоё. Мы даже нашли того хахаля, у него имя другое. Сроки ваших встреч и дата рождения ребёнка сходятся.
– А с тем мужчиной?
– Увы, тоже. Елена оказалась ушлой, с обоими встречалась.
Стерва! А я ведь просил быть только со мной.
– Значит, мы пока не знаем, моя она или нет?
– Кость, я тут порылся в медкарте девочки и выяснил, что у неё четвёртая группа крови. У матери первая. У того хахаля вторая. И это значит…
– Она моя! Моя! – У меня четвёртая группа крови!
Я буквально подскакиваю с кресла, так как счастлив! Чёрт, я отец!
– Орлов, тут такое дело… Охрана доложила, что та девчонка села с ребёнком в машину и куда-то поехала. У них была небольшая сумка.
В приют? Она всё же повезла моего ребёнка в приют?
– Перехватить! Остановить! Машину мне! – гаркаю, уже выбегая, и, не дожидаясь лифта, спускаюсь по лестнице.
Если ребёнка сейчас отдадут, то я нескоро её увижу. Одна канитель с бумагами продлится месяцы. А ещё и тест на отцовство. Нет, я должен перехватить их раньше.
В гараже уже ждёт охрана с приготовленной тачкой. Только я успеваю сесть, как мы срываемся с места.
– Адрес знаете?
– Наши вели. Доложили, что уже перехватили у парка. Это не так далеко. Двадцать минут – и мы на месте.
Кажется, это самые длинные минуты в моей жизни. А ещё я давно так не волновался, ведь до меня только сейчас доходит, что я еду забирать ребёнка, для которого я чужой. Захочет ли она поехать со мной? Как вообще ко мне отнесётся?
Ровно через двадцать минут мы тормозим у входа в парк, где я замечаю сегодняшнюю гостью и её… Белокурый ангел сидит у клумбы и рассматривает цветочки.
Но стоит нам подъехать, как она поворачивается и смотрит именно на мою машину.
Чувствует?
Моя!
Глава 3
Вроде надо просто выйти и подойти к ней, но я медлю. Смотрю на малышку через окно и слежу, как она опускает взгляд и с грустью отворачивается.
– Кость, если ты не готов, может, не стоит? Возможно, твой отец прав. В интернате ей найдут семью, – говорит Лёха, тоже рассматривая девчушку, которая от порыва ветра начинает кутаться в свои тряпки. Джинсы порваны, а тоненькая синяя футболка точно не греет. Тоненькие ручки обнимают хрупкие плечи, и именно это подталкивает меня.
Я не брошу своего ребёнка. Уж если ворочу такими делами, вырастить малышку смогу. И я буду заниматься ею и любить, в отличие от моих родителей.
– Я своё не отдаю. А уж родную кровь тем более! – говорю другу и выхожу из машины.
Направляюсь к девочке и на ходу снимаю пиджак. Совсем продрогла кроха. Малышка замирает, увидев меня, и испуганно озирается. Ищет взглядом свою тётку, которая сидит на лавочке и ковыряется в телефоне. Услышав шаги, она подпрыгивает, а на лице появляется улыбка. Только вот не за ребёнка она так радуется, а счастлива, что избавится от неё и, возможно, срубит бабла.
Пока я иду к дочери, непутёвая нянька кидается мне наперевес и успевает первая. Буквально загораживает собой малышку, которая сжимается ещё сильнее. Чувствует, что что-то грядёт. Боится.
Не стоит. Теперь у неё всё будет хорошо, прослежу лично!
– Смотрю, великий Орлов решил всё же забрать своё чадо. Похвально.
– Я многое узнал, вот и приехал.
– Это, конечно, супер, но мы договаривались на другой обмен. – И протягивает ручку как цыганка, чтобы её позолотили.
– А если ничего не дам, отвезёшь её в интернат?
– Да. А вы потом сами доказывайте, что родной. Только вот дочку увидите через месяц минимум. Пока тесты, документы… А местечко там дикое. Кто знает, что она успеет пережить.
– Ну ты и тварь. Родной кровью торгуешь как на базаре. Она же ребёнок! И, к слову, замёрзший. Почему она одета только в футболку? Где одежда? Ты точно за ней присматривала? – Рычу, но тихо, чтобы не пугать малышку, которая и так трясётся.
– Как могла, так и смотрела. Не померла – и на том спасибо. Так что, договариваемся или я поехала? Холодно тут стоять. – Вот ведь! Только о себе и думает!
– Ник, переведи ей четыре сотки. И ещё одну накинь, чтобы больше не появлялась у меня на пути, – отдаю приказ под довольной улыбкой этой «родственницы».
– Не появлюсь. Больно мне это надо. И спасибо за бонус, – радуется и наконец-то отступает. Я же преодолеваю последний шаг и, присев перед крохой, накидываю на её хрупкие плечики пиджак. Она не морщится, а сразу кутается.
– Здравствуй, Вера. Давай знакомиться?
– Вы кто? Я вас не знаю, – говорит тихо и настороженно рассматривает меня.
Внешне – копия матери. Милая улыбка, шикарные золотистые волосы, пухлые губки и большие выразительные глаза. Только вот цвет мой. Когда вырастет, будет ещё та красотка и покорит не одно сердечко. А я прослежу, чтобы этого ангела никто не тронул.
– Вера, я твой папа. Мама не говорила обо мне? – Может, Елена всё же не такая пропащая и обо мне упомянула.
– Мама говоила, сто нас папа гад и я ему не нуна, – печально произносит малышка, не выговаривая все буквы, но суть ясна. А нет, Елена ещё та змеюка. Залетела, сама не зная от кого, не попыталась ничего выяснить, а на меня наговорила.
– Это неправда. Вера, я просто не знал, что у меня есть ты. Мне не рассказали.
– Павда? – И столько надежды в голосе.
– Правда! Но сегодня мне сообщили, и я приехал, чтобы забрать тебя домой. Пойдёшь со мной? Или хочешь остаться со своей тётей? – И мы смотрим на счастливую няньку, которая, уже забыв о нас и не попрощавшись, идёт к своей машине.
– Я ей не нуна, я никому не нуна, – шепчет, опуская глазки, а у меня сердце кровью обливается от таких слов.
– Ты нужна мне! – И, не дожидаясь ответа, подхватываю дочь на руки и несу в машину. К удивлению, малышка не кричит и даже обнимает меня за шею. И чёрт, это так приятно!
Все мои парни заинтересованно рассматривают нового члена семьи и, думаю, делают нужные пометки в голове.
Усаживаюсь в машину и замираю, не зная, куда деть девочку.
– Ник, отправь кого-нибудь, чтобы купили кресло в машину или в чём там детей возят. И поехали уже домой.
Мы сразу трогаемся, и девчушка с интересом осматривается и проводит пальчиками по кожаному салону и экрану, встроенному в переднее кресло.
– Сделаем! Кстати, вещи Веры, как и документы, нам передали. Но там кот наплакал. – Кто бы сомневался.
– Освободи весь завтрашний день, – говорю, а потом, посмотрев на этого испуганного ангелочка, понимаю, что одного дня мало. Нам нужно не только одежду купить, но и познакомиться. – А лучше три. И начни искать няню.
– Понял.
– Алексей, все дела пока будут на тебе.
– Не бойся, справлюсь, – кивает друг и тоже косится на малышку, которая, усевшись рядом, теперь рассматривает моих друзей.
– Вера, знакомься: это дядя Лёша и дядя Николай, – говорю, показывая на них.
– Лёса и Никоай. Ясно! А тебя как зоут? – деловито спрашивает, и чёрт, у неё мой взгляд!
– Я Константин.
– Котин?
– Кон-стан-тин, – произношу по слогам, но вижу, что для неё это сложно, да и буквы она не все выговаривает.
– Будес Котя! – заключает малышка, и, судя по её уверенному взгляду, на этом разговор окончен.
Парни начинают посмеиваться, а я смотрю на особу, в которой точно есть мои гены!
– Вера, а ты не боишься ехать со мной?
– Нет, с тётей Олей было стаснее. Она кичала и угалась. Сказала, отдаст меня в дом с детьми, где бют и угают всех.
Ох уж эта тётя Оля!
– Нет, туда ты не попадёшь.
– А ты одас меня маме? – И опять грусть во взгляде. Это ещё что?
– А ты хочешь?
– Не наю.
– Почему? Мама тебя ругала?
– Не, её не было. Она любила гуять без меня. Я у азных подуг была. Они комили меня.
Жесть! Лена, если ты жива, точно прикопаю. Кто же так за ребёнком следит!
– Ты в садик ходишь?
– Инода.
Ясно, отводить некому. Увы, и я нескоро её туда отдам, так как сперва нужно оформить бумаги.
– Ник, свяжись с адвокатом, пусть готовит пакет документов на удочерение или что там надо.
– Уже написал. Завтра приедет, чтобы узнать подробности.
– Отлично!
– Котя, а ты очно мой папа? Докази. – И, сложив ручки на груди, принимает суровый вид. Точно моя кровь! Но меня пугает, что девочка так спокойно чувствует себя в компании незнакомых людей. Это как же она жила до этого?
– Доказать? А знаешь, есть кое-что!
Подношу руку к лицу и аккуратно убираю линзу. Для всех у меня тёмно-карие глаза. Увы, но, если ты выделяешься, людей это пугает, вот и приходится шифроваться.
Моргаю и смотрю на дочку точно такими же глазами, как у неё. Она замирает и с каким-то неверием разглядывает меня. А потом резко подскакивает и, встав, упирается мне в плечи ручками и заглядывает в глаза.
– Они как у меня!
– Верно! Теперь веришь?
– Ты павда мой папа? Настоящий?
– Самый настоящий!
– Ты не удёс? Не босис меня? – вдруг спрашивает, и по личику стекают слезки. Так, кажется, у меня начинаются проблемы. Как успокаивать детей?
За меня срабатывают инстинкты. Подхватываю чудо и, усадив себе на колени, обнимаю.
– Никто не заберёт меня у тебя, и я никому тебя не отдам! Мы теперь вместе, моя хорошая! Прости, я ещё не умею быть папой, но ты ведь поможешь мне? Будешь подсказывать, что делать?
Кивает, прижимаясь ко мне, а я, положив голову на её макушку, осознаю, что теперь всё правильно! Вот недостающий кусочек моего счастья.
Так, обнявшись, мы и едем домой, а я прокручиваю в голове планы на пару дней вперёд. Нужно одеть дочку, купить игрушки, обустроить детскую! Кроватка, шкаф, столик… Ещё не помешает свозить её в больницу. Если мать была кукушка, многое могла пропустить. А ведь нужны прививки, осмотры… А ещё няня! Увы, быстро переключиться на ребёнка я не смогу. У меня работа. Но я постараюсь перестроить расписание, чтобы бывать дома чаще.
– Ник, найди мне пару охранников для крохи и дизайнера. Нужно бы детскую сделать.
– Уже ищу, – отвечает друг, не отрывая взгляд от планшета. Просто незаменимый человек, все мои мысли наперёд знает.
Смотрю на спящую кроху и думаю, что если я где-то и ступлю, то друзья выручат. Но всё же надо узнать, как быть папой. Книжку, что ли, почитать?
Ох и непростые дни меня ждут! Но я не боюсь. Ради этого ангела я уже готов на многое!
