Даша почувствовала, что голова опять начала кружиться. Елена Павловна тоже заметила, что ей дурно.
– Надо прилечь. Давай, потихоньку. Скоро все пройдет. Вот, ложись, все будет хорошо. – Елена Павловна довела Дашу до кровати и уложила.
Когда Даша проснулась, точнее, очнулась от забытья, еще долго лежала в кровати, пытаясь вспомнить, где находится, что происходит, какой сейчас день и день ли вообще. Но ни одной разумной мысли в голове не появилось. Даша встала и подошла к окну. Отдернула занавеску. Был явно день, причем солнечный. Или утро, но не раннее. Как и вчера. Даша вспомнила, что оказалась в незнакомом городке, но так и не поняла, как здесь очутилась и что это за место. На столе она увидела чайник, чашку и использованный чайный пакетик.
Даша вышла на террасу и вдруг почувствовала, что хочет закурить. Но сигареты тоже остались в сумке, которую она так и не нашла. Как и телефон. В саду что-то пропалывала молодая женщина, как и вчера. Но вчера Даша не хотела с ней разговаривать, а сейчас решила подойти. Хотя бы узнать, который час и какой день недели. Да и остальная информация не помешала бы – как называется этот город, например. Даша часто ездила в командировки, на день или два. Иногда города сливались в один. Она и видела разве что вокзал и гостиницу. Редко удавалось погулять и осмотреть достопримечательности. Возможно, это один из городов, который она не потрудилась запомнить, о чем сейчас очень пожалела.
Сделав несколько шагов, Даша остановилась. Она вспомнила, что слышала Гиену и что к ней заходил Федор. Значит, она точно не в Москве, а в подмосковном городке, в котором выросла. «Конце географии», как они шутили в детстве. Их дом был первым многоэтажным. После него начинались поля. А потом городок начал расти и застраиваться, в том самом поле появился новый дом. И еще один за другим, дальше. Станция метро, когда-то конечная, со временем стала промежуточной. Метро расползалось новыми ветками. А в детстве Даши от их дома нужно было ехать на автобусе до метро сорок минут, и даже после этого все равно оставаться в «конце географии», на конечной станции. Даша ненавидела свой родной город и все, что с ним связано: однотипные девятиэтажки, одинаковые детские площадки, одинаковое все. И бесконечное время в транспорте. Как минимум полтора часа в одну сторону, чтобы добраться хоть куда-то. Дашу тошнило в подземных переходах, она много раз теряла сознание на станциях метро. Но каждый день опять начинался с преодоления – доехать до института – и заканчивался им же – вернуться. Толкотня на переходах, духота в вагонах, переполненный автобус, еще минут пятнадцать от автобусной остановки до дома, если быстрым шагом. Даша ненавидела именно эти поездки – туда-обратно.
После окончания института, найдя работу, Даша сразу же переехала в центр Москвы, где сняла крошечную квартирку и больше в городок, в котором выросла, не возвращалась. Неужели он так изменился? Но почему тут маленькие дома, а не новостройки? Ведь даже если снесли старые девятиэтажки, с крошечными прихожими и кухнями, комнатами-пеналами, на их месте должны были возвести какие-нибудь здоровенные современные небоскребы. Но их дом был не настолько старым, чтобы попасть под программу реновации… Или его снесли вне плана?
Только Даша собралась подойти к девушке в саду, как на террасе появился Федор.
– Привет. Ты что-то вспомнила? – спросил он.
– Нет, прости, только проснулась. Пытаюсь собраться с мыслями, – призналась Даша.
– Вот, у меня для тебя подарок. – Федор протянул ей пакетик с чаем и трубочку с порошковым кофе. – Наверняка ты это искала.
– А сигарет у тебя, случайно, нет? – спросила с надеждой Даша.
– Чего нет, того нет, – пожал плечами Федор. – Бросил.
Даша вернулась в комнату, поставила чайник и насыпала в чашку кофейный порошок. Сделала глоток, ожидая почувствовать химическую гадость. Но снова не ощутила никакого вкуса.
– Наверное, я все же переболела. Ничего не чувствую – ни вкусов, ни запахов. – Она отставила чашку.
– Ага, – кивнул Федор. – Так что, как там все?
– Где там? – не поняла Даша.
– Ну, там, у нас? – бывший одноклассник явно не знал, как сформулировать вопрос.
– Если ты про наш город, то не знаю. Я давно оттуда переехала, – ответила Даша. – Да и желания возвращаться нет.
– Понятно, – Федор выглядел расстроенным. – Так ты ничего не знаешь про Вадика Козлова?
– Нет. А почему бы тебе не спросить Гиену? Она ведь здесь. Я вчера слышала ее голос! – воскликнула Даша.
– Спрашивал. Она ничего не знает. Говорит, ушел после девятого класса в училище, больше о нем ничего не слышали, – ответил Федор.
– Вы дружили? Почему ты про него спрашиваешь?
– Ха, дружили. Я был его шестеркой. Я же младше. Из-за него здесь и оказался. Но никто этого не признаёт. Вот и хочу, чтобы кто-нибудь подтвердил, что я тут не по доброй воле, а из-за Вадика, – сказал Федор.
– Не понимаю, о чем ты?
– Федя! Ты опять здесь! – На террасу влетела Елена Павловна. – Ну что с тобой делать? Дай человеку время!
– Да ничего я не сказал! – ответил Федор и пошел к двери. – Увидимся, – кивнул он Даше.
– А что Федя должен был сказать? – спросила Даша у Елены Павловны. – И, кстати, может, у вас найдутся часы в тех коробках в подсобке? Я не привыкла без часов. Даже не знаю, утро сейчас или день. И вообще, какой сегодня день недели?
– Часы найдем. Правда, с батарейками у нас плохо. Были, кажется, настенные часы с кукушкой, но их сразу все сдают – устают от кукуканья каждые полчаса, – ответила Елена Павловна. – У меня для тебя хорошие новости. Твоей бабушке подписали разрешение, так что скоро вы сможете повидаться!
– Моей бабушке? Она умерла много лет назад. Наверное, это какая-то ошибка, – ответила Даша.
– Возможно, так бывает. Однофамильцы. Я проверю. Ладно, мне пора бежать. Дел по горло, – воскликнула Елена Павловна и побежала к выходу.
Даша осмотрела сад, но той девушки там уже не было. Тогда она вернулась в комнату, приняла душ, переоделась и вышла на улицу. Решила дойти до библиотеки, которую так рекомендовала Елена Павловна. Но буквально на выходе ее остановила женщина. Одета она была так ярко, что Даша поневоле ею залюбовалась. Женщина была в возрасте, но удивительно элегантная: шляпка, перчатки, сапоги на каблуках, сумочка.
– Боже! Мечты сбываются! – Женщина стиснула Дашу в объятиях. – Пообещайте мне немедленно, что не откажетесь! Иначе я смертельно обижусь! Через месяц у меня показ, а подходящей модели нет. И тут вы! Я даже не поверила собственным ушам, когда услышала, что у нас появилась новенькая! Да еще молодая и с идеальной фигурой! И что я вижу? Платье сидит идеально! И цвет! Именно ваш! Детка, вы моя модель. Даже не сопротивляйтесь! Пойдемте в мою мастерскую. Мне нужно подогнать под вас несколько платьев из новой коллекции.
– Простите, но я… э… у меня дела… – Даша пыталась вырваться из объятий женщины.
– Детка, ну какие могут быть дела? Показ через месяц! Я буквально схожу с ума! Да я вас ждала, можно сказать, сто лет! Именно вас. Вы моя муза, та модель, которую я всегда держала в голове, когда шила! Все идеально! Пойдемте! Это займет буквально полчасика. Ну, может, час. Вы просто не можете мне отказать! – закричала женщина и потащила за руку Дашу по улице.
– Простите, а вы…
– О, я автор ваших нарядов! Меня все зовут Татой. Я модельер. Отвечаю за местную моду и образы, так сказать, – представилась женщина.
– Спасибо, платье действительно очень красивое, – сказала Даша, хотя раньше представить себя в платье с вышивкой по подолу в стиле бохо не могла. Она скорее предпочитала строгий офисный стиль. Но здесь в гардеробе не нашлось классических брюк или обычных спортивных штанов, так что Даше пришлось надеть платье.
– Да, я понимаю, что вам непривычно! – Тата будто прочла ее мысли. – Но поверьте, это именно ваш образ. Вам невероятно идет! А для меня вы просто подарок судьбы!
Следующий час, или сколько длилась примерка, учитывая, что часов у Таты в мастерской тоже не нашлось, Даша стояла, переодевалась, снова стояла, пока Тата что-то подкалывала, закалывала, обрезала. Когда Даша уже устала и решила попросить перерыв, в мастерскую вошла еще одна женщина.
– Тата, добрый день, вы придете на похороны?
– Да, дорогая, конечно, как всегда, – ответила Тата, не отвлекаясь от работы.
– А кто умер? – спросила Даша.
– О, это для Сони. У нее скончалась матушка, а Соня не смогла с ней попрощаться, поговорить. Вот и устраивает похороны, – ответила Тата.
– А почему вы сказали – как всегда? – уточнила Даша.
– Что? Я так сказала? Боже, когда я в работе, сама не понимаю, что говорю, – отмахнулась Тата. – Ну все, на сегодня, пожалуй, хватит. Но на завтра я вас снова ангажирую. И больше никому не отдам. Вы – моя главная модель. Будете открывать и закрывать показ! Так что им не удастся поставить вас на ресепшен или сделать бариста. Вы – модель! Такие данные!
Даше, конечно, было приятно услышать, что у нее модельные данные, но таких восторгов она явно не заслуживала. Да, ей говорили, что у нее фигура девушки с обложки, но Даше это никогда не было интересно. В чем она лишний раз убедилась. Тата вертела ее в разные стороны, будто она была не человеком, а пластиковым манекеном, куклой. Заставляла ходить туда-сюда, меняла обувь, снова заставляла пройти. Даша была измотана так, будто разгрузила вагон или весь день таскала мешки. Ей хотелось доползти до своего дома и снова хоть немного поспать. На улице она встретила женщину, заходившую к Тате.
– Вы придете на похороны? Приходите.
– Хорошо, конечно, – ответила Даша. Женщина не сказала, где пройдут похороны, какого числа, в какое время.
Даша пошла дальше и вдруг увидела знакомую фигуру. У Даши замерло сердце. Она знала, кто это, но не могла поверить собственным глазам.
– Вова! – закричала она.
Парень – на вид ему было лет четырнадцать-пятнадцать – оглянулся. Он смотрел на Дашу, не узнавая ее.
– Вова, это я, Даша! – закричала она и подбежала. – Ты меня не узнаёшь?
– Нет, – буркнул парень и пошел дальше.
– Вова, постой! Не уходи! – крикнула Даша, но у нее перехватило дыхание, и она, кажется, упала в обморок.
Во всяком случае, очнулась она уже в своей кровати. Рядом в кресле сидела Елена Павловна.
– Ох, слава богу, ты очнулась. Ну и напугала же ты всех! – воскликнула она. – Тата тебя совсем замучила, да?
– Вова, мой брат… Я его видела на улице, – сказала Даша.
– Нет, дорогая, тебе показалось. Если бы тут жил твой брат, я бы об этом знала. Тебе нужно успокоиться. Тата очень увлечена своим делом и считает, что все остальные тоже должны работать без продыху. Ты просто переутомилась, – говорила ласково Елена Павловна.
– Мне не показалось. Это точно был Вова. Я его помню. И я его видела, – заявила Даша.
– Хорошо. Вот Федор утверждает, что знает тебя как родную, а ты его не помнишь, правильно? Вполне возможно, что ты могла увидеть кого-то похожего на твоего брата, только и всего, – немного резко ответила Елена Павловна.
Даше пришлось согласиться. Федора она действительно не помнила в лицо. Скорее, помнила свой ужас перед переходом из младшей школы в среднюю. В младшей школе ходили слухи, что у всех пятиклашек собирают дань при входе – деньги, которые родители дали на завтрак. А всех девочек или дергают за косы, или задирают им юбки. Так что лучше приходить пораньше, чтобы не напасть на компанию старшеклассников, дежуривших у ворот. Даша соврала Федору – она, как и все в школе, знала, что этой шайкой заправляет Вадик Козлов. Его все называли Вадик Козел, и он, если это слышал, избивал того, кто произнес кличку вслух. На заднем дворе школы всегда проходили драки. Учителя с этим ничего поделать не могли. Старшеклассники разбегались только при виде Гиены – лишь она могла остановить побоище.
Даша прекрасно помнила, как однажды именно Федя забрал у нее несколько копеек, на которые она собиралась купить булочку. Да, Федор стал шестеркой Вадика. Но Даша не ожидала, что бывший одноклассник вывернет ее портфель и найдет эти злосчастные копейки. Наверняка Федор уже забыл об этом, а Даша всегда помнила, не забывала. Про Вадика она тоже слышала. После девятого класса он действительно ушел в училище, и школа вздохнула с облегчением. Потом Вадик вроде бы уехал за длинным рублем на север – работать на буровую. И вроде как там и умер. О нем никто не горевал. Но почему его так хочет разыскать Федор? Близкими друзьями они точно не были. Да и вообще не дружили. Федор, как младший в их компании, был на побегушках. Стрелял у прохожих сигареты, бегал за пивом, стрясал мелочь с малышей.
* * *
Елена Павловна, покачав головой, ушла. Даша вышла на улицу. Она хотела найти Вову и убедиться, что это не он. Или все же он? Нет, она точно не могла перепутать. Фотографии Вовы стояли в их квартире на видном месте. Мать их не убирала. Но как такое возможно? Он ведь умер. Даша, хоть и была маленькой, прекрасно помнила тот день.
Родители велели ей сидеть дома и никуда не выходить. Они ушли, вернулись поздно, ничего не говорили. Только сказали, что Вовы больше нет. Но Даша не могла в это поверить, уверяя себя, что Вова не умер, а просто уехал в другой город. Возможно, поругался с мамой или папой и решил сбежать в другую, уже свою жизнь. А то, что не звонил и не давал о себе знать, можно легко объяснить. Даша, подрастая, тоже отдалялась от родителей. У нее никогда не было близких отношений с матерью, отец же, кажется, вообще считал дочь посторонним человеком в их доме. Их общение ограничивалось парой фраз, на которые никто не ждал ответа: «Как дела? Все нормально?» Возможно, и Вова не был близок с родителями, а фотографии мама поставила уже позже, после его смерти.
Когда умерли родители, у Даши не было ни сил, ни желания разбирать документы, вещи, шкаф матери. Она просто сложила все в коробки и отправила на хранение на склад. Возможно, в этих коробках нашлось бы что-то, что могло бы объяснить смерть Вовы, но Даше не пришло в голову выяснять. Да и зачем? Прошло уже много лет. Родительскую квартиру она сдала и больше там не появлялась. Благо жильцы всегда вовремя перечисляли оплату. Даша знала, что они сделали ремонт, ей было все равно – делайте что хотите.
Конечно, дело было не только в квартире, но и в самом городе, в который Даша возвращаться не собиралась. Да, она родилась и выросла там, но не считала его родным. Наоборот, всегда чувствовала себя чужой. Ей казалось, что она там инопланетянка. Хотелось путешествовать, видеть, слышать, чувствовать, двигаться, узнавать. И она не понимала, как жили ее родители, никогда не выбиравшиеся даже в столицу. Они вообще никогда никуда не ездили, не ходили ни в кино, ни в театр. Вся их жизнь была замкнута внутри района – магазин, аптека, еще один магазин. Даша вырывалась из своего подмосковного города так, как другие вырываются из далекого села. Любыми способами, лишь бы не возвращаться. Никогда в жизни. Пусть будет тяжело, невыносимо, только не туда, назад. Не в свою бывшую девятиэтажку, не в эту комнатушку с бестолковой планировкой. Как можно было придумать комнату размером со шкаф для одежды? Узкая, с низкими потолками, небольшим окном. Даша, едва зайдя в свою комнату, начинала задыхаться. Чуть ли не до клаустрофобии. Ей казалось, что потолок давит на голову и сейчас рухнет.
Иногда Даша думала, что Вова тоже уехал, так же, как она, вырвавшись из этого мирка, в котором нет радости и удовольствия. Есть только обязанности и привычный, надоевший до чертиков, однообразный и унылый быт.
Конечно, когда она подросла, поняла, что ее фантазии – лишь способ не думать о реальности. Вова действительно ушел. Но не в дверь, а на балкон. Несчастный случай. Такова была официальная версия, к которой склонились очень быстро, других и не рассматривали. Их дом давно требовал ремонта, так что неудивительно, что балконная перегородка вдруг надломилась и Вова упал. Вон, в соседнем доме вообще часть внешней стены обрушилась. Стену кое-как укрепили, люди продолжали жить как прежде. А куда им было деваться? Новые квартиры предоставлять никто не собирался.
Даша присела на лавочку. Голова все еще была дурная, немного подташнивало. На дорогу выкатился мячик. За ним выбежал мальчик, Ваня, которого она уже видела. Даша подняла мяч и бросила Ване. Тот поймал и бросил в ответ. Даша присела на корточки, и они стали бросать мячик друг другу. Из дома вдруг выскочила бабушка.
– Ваня, ты опять убежал! Я же запретила! Нельзя играть с этой тетей! – закричала бабушка. Ваня скуксился, но подчинился бабушке и поплелся в дом.
Даша не понимала, почему мальчику запрещено с ней играть. Она дошла до стойки гостеприимства Елены Павловны.
– Это точно был Вова. Я не могла его ни с кем перепутать, – твердо заявила Даша. – Если вы нашли мою бабушку, хотя, я думаю, это ошибка, она давно умерла, то как вы могли не знать про моего брата?
– Дорогая, первое время здесь всем тяжело приходится. – Елена Павловна вышла из-за своей стойки, перевела Дашу на диван и присела рядом. – Что-то чудится, разные звуки слышатся, голоса вроде как знакомые. На самом деле все не так. Все тут начинают новую жизнь, можно сказать. Нужно только немного потерпеть, и все пройдет.
– То есть Федор мне тоже почудился, или я ему? – хмыкнула Даша.
– Ох уж мне этот Федор. Понимаешь, он немного одержим. В каждом новеньком видит то своего одноклассника, то кого-то знакомого, – ответила Елена Павловна.
– Но я его вспомнила, – заявила Даша. – И Вадика Козлова, о котором он спрашивал, тоже прекрасно помню. Он держал в страхе всю школу. А еще я точно слышала голос Гиены, нашей директрисы. Вот его я точно ни с каким другим бы не спутала.
– Хорошо. Такое узнавание бывает, но крайне редко. Первый случай в моей практике, если честно, – покачала головой Елена Павловна. – Ты еще не обустроилась, прости, что говорю тебе «ты», но у нас не так много молодежи, так что вы все мне как дети. Нужно привыкнуть, больше отдыхать, не нервничать. Потом во всем разберешься. Сейчас тебе еще не просто. Поэтому я просила Федора не донимать тебя расспросами.
– А Гиена? – уточнила Даша. – Она тоже мне померещилась? Федор ее слышал и даже с ней разговаривал. Он сам мне это сказал. Тоже скажете, галлюцинация и мне все привиделось?
– Понимаешь, дорогая… Гелена Георгиевна действительно живет в нашем городе, но школы здесь нет, – ответила Елена Павловна.
– Как нет? Не может быть! – не понимала Даша.
– В школе нет необходимости. В нашем городе не так много детей, – заметила Елена Павловна. – К счастью, честно говоря.
Даша не знала, что спросить. В голове была каша из мыслей и ощущений. Она точно плохо себя чувствовала.
– Что-то мне нехорошо, – призналась она Елене Павловне.
– Да, дорогая, тебе нужно полежать.
– Я ничего не понимаю, – сказала Даша, проваливаясь в какое-то забытье.
* * *
Когда она очнулась, за окном опять было солнечно и ясно. Ей показалось, что она проживает «день сурка». Даша вышла на террасу и увидела девушку-садовницу и Елену Павловну.
– Ей нужно все рассказать. Сколько еще вы будете держать ее в неведении? Это неправильно, нельзя так с людьми! – девушка почти кричала.
– Говори потише, – строго велела ей Елена Павловна. – Она еще в пограничном состоянии, ей непросто. Ты хочешь, чтобы я ее огорошила сразу всеми новостями?
– Если вы не можете или не хотите, я сама ей все расскажу, – заявила девушка.
– Не смей. Ты обещала. Помнишь, чем закончилось твое последнее откровение?
– Может, хватит уже мне это припоминать? – дернулась девушка. – Я и сама хотела бы забыть, но не могу.
– А я напомню. Та девушка, которой ты решила вывалить всю правду, умерла, – резко сказала Елена Павловна.
– Света, ее звали Света, – тихо сказала девушка. – Даша все равно все узнает, хотите вы этого или нет. И быстрее, чем вы думаете.
– Это мы еще посмотрим, – заявила Елена Павловна.
– Что я должна узнать, но не сейчас? – Даша вышла в сад и подошла к Елене Павловне и девушке.
– О, Дашенька, ты уже проснулась? Как спалось? Подушка удобная? Одеяло не слишком теплое? Сейчас такая прекрасная погода стоит, – залепетала Елена Павловна.
– Я вас вчера видела. Хотела подойти, но вы уже ушли, – обратилась Даша к девушке.
– О, вы еще не познакомились? Неужели? – воскликнула Елена Павловна, как радушная, но не очень искренняя хозяйка. – Это же Кира. У нее просто золотые руки. Занимается садом.
