– Разве Лариса не напоила вас кофе? – удивилась Елена Павловна.
– Лариса? – не поняла Даша.
– Кафе по дороге сюда. Вы не могли пройти мимо.
– Да, конечно. Капучино был вкусным, но мне бы хотелось иметь чайник и хотя бы пару чайных пакетиков в комнате, если это возможно. Как только я найду свою сумку, сразу расплачусь, – заверила Елену Павловну Даша.
– Хорошо, конечно. Я уже сталкивалась с подобными просьбами. Сейчас, поищу в подсобке, что у нас осталось. – Елена Павловна открыла дверь, за которой громоздились коробки и ящики. – Вот, нашла, подойдет?
Даша взяла маленький чайничек и чашку с блюдцем. Елена Павловна залезла в коробку и достала чайную ложку. Оттуда же выловила несколько чайных пакетиков и протянула их Даше.
– Интересная фирма, я такую не знаю, – призналась та.
– О, это мой любимый чай. Вам понравится, – откликнулась горячо Елена Павловна. – Неужели его больше не выпускают? Я, если честно, давно перестала следить за ассортиментом.
– Понимаю вас. Наверное, да, прекратили, – пожала плечами Даша.
Она вернулась в свой дом. Как ни удивительно, дорога назад показалась ей короче в два раза. Она поставила чайник, заварила чай в чашке, сделала глоток. Никакого вкуса. Даша понюхала чашку – никакого запаха не уловила. Точно, последствия коронавируса. Да и аппетит пропал. Есть вообще не хотелось. Она не знала, чем себя занять, и включила телевизор. Там были сплошные помехи. Даша пощелкала каналы и выключила. Решила пойти в библиотеку, чтобы взять книжку. Но в дверь вдруг постучали. Даша вспомнила предупреждение Елены Павловны – никто предварительно не звонит, все заходят просто так, по-соседски. Даша открыла дверь.
– Привет, я только что узнал, что ты приехала. Как дела?
На пороге стоял молодой парень. Даше он показался смутно знакомым. Во всяком случае, разговаривал он с ней как с давней знакомой.
– Привет. Э… Проходи, – Даша пыталась вспомнить, где могла его видеть.
– Ты меня не узнаёшь, да? Федя. Ну, Федя – съел медведя! Мы с тобой учились в одной школе в младших классах, – сказал парень, усаживаясь в кресло. – Пытаешься пить чай? Ничего, бывает, скоро пройдет.
Даша не знала, что ответить. Да, у них в классе действительно учился Федя. Его так и дразнили – «Федя – съел медведя, а морковкой подавился», но она точно не узнавала его в парне, сидящем в кресле.
– Рада тебя видеть. Как дела? – спросила Даша, поскольку не знала, что еще сказать.
– Ха, сто лет не слышал такого! – рассмеялся Федя. – Ты ничего не знаешь?
– А что я должна знать? – не поняла Даша.
– Федор! Я же тебя просила! – Без всякого стука в дверь ворвалась Елена Павловна. – Дай ей хотя бы несколько дней, чтобы прийти в себя! Ты же обещал ее не донимать!
– Уже ухожу! – ответил Федор. – Слушай, а ты Вадика Козлова давно видела? – прошептал Федор Даше.
– Кого? – не поняла она.
– Вадик Козел, ну, тоже из нашей школы! Его все боялись! Он еще всегда стоял у ворот при входе в школу. Неужели не помнишь? – Федор говорил жарким шепотом.
– Не помню, – ответила Даша.
– Да, так бывает поначалу. Память отшибает совсем. У меня тоже так было. Но если что-то вспомнишь, скажи, ладно? Мне это важно! Я тут сто лет ждал, когда кто-нибудь из нашей школы появится! – воскликнул Федор.
– Федор! Ты еще здесь? – Елена Павловна открыла входную дверь, приглашая Федю уйти.
– Да ухожу я! Нельзя, что ли, с бывшей одноклассницей поговорить? – возмутился Федор.
Даша почувствовала, что голова опять начала кружиться. Елена Павловна тоже заметила, что ей дурно.
– Надо прилечь. Давай, потихоньку. Скоро все пройдет. Вот, ложись, все будет хорошо. – Елена Павловна довела Дашу до кровати и уложила.
Когда Даша проснулась, точнее, очнулась от забытья, еще долго лежала в кровати, пытаясь вспомнить, где находится, что происходит, какой сейчас день и день ли вообще. Но ни одной разумной мысли в голове не появилось. Даша встала и подошла к окну. Отдернула занавеску. Был явно день, причем солнечный. Или утро, но не раннее. Как и вчера. Даша вспомнила, что оказалась в незнакомом городке, но так и не поняла, как здесь очутилась и что это за место. На столе она увидела чайник, чашку и использованный чайный пакетик.
Даша вышла на террасу и вдруг почувствовала, что хочет закурить. Но сигареты тоже остались в сумке, которую она так и не нашла. Как и телефон. В саду что-то пропалывала молодая женщина, как и вчера. Но вчера Даша не хотела с ней разговаривать, а сейчас решила подойти. Хотя бы узнать, который час и какой день недели. Да и остальная информация не помешала бы – как называется этот город, например. Даша часто ездила в командировки, на день или два. Иногда города сливались в один. Она и видела разве что вокзал и гостиницу. Редко удавалось погулять и осмотреть достопримечательности. Возможно, это один из городов, который она не потрудилась запомнить, о чем сейчас очень пожалела.
Сделав несколько шагов, Даша остановилась. Она вспомнила, что слышала Гиену и что к ней заходил Федор. Значит, она точно не в Москве, а в подмосковном городке, в котором выросла. «Конце географии», как они шутили в детстве. Их дом был первым многоэтажным. После него начинались поля. А потом городок начал расти и застраиваться, в том самом поле появился новый дом. И еще один за другим, дальше. Станция метро, когда-то конечная, со временем стала промежуточной. Метро расползалось новыми ветками. А в детстве Даши от их дома нужно было ехать на автобусе до метро сорок минут, и даже после этого все равно оставаться в «конце географии», на конечной станции. Даша ненавидела свой родной город и все, что с ним связано: однотипные девятиэтажки, одинаковые детские площадки, одинаковое все. И бесконечное время в транспорте. Как минимум полтора часа в одну сторону, чтобы добраться хоть куда-то. Дашу тошнило в подземных переходах, она много раз теряла сознание на станциях метро. Но каждый день опять начинался с преодоления – доехать до института – и заканчивался им же – вернуться. Толкотня на переходах, духота в вагонах, переполненный автобус, еще минут пятнадцать от автобусной остановки до дома, если быстрым шагом. Даша ненавидела именно эти поездки – туда-обратно.
После окончания института, найдя работу, Даша сразу же переехала в центр Москвы, где сняла крошечную квартирку и больше в городок, в котором выросла, не возвращалась. Неужели он так изменился? Но почему тут маленькие дома, а не новостройки? Ведь даже если снесли старые девятиэтажки, с крошечными прихожими и кухнями, комнатами-пеналами, на их месте должны были возвести какие-нибудь здоровенные современные небоскребы. Но их дом был не настолько старым, чтобы попасть под программу реновации… Или его снесли вне плана?
Только Даша собралась подойти к девушке в саду, как на террасе появился Федор.
– Привет. Ты что-то вспомнила? – спросил он.
– Нет, прости, только проснулась. Пытаюсь собраться с мыслями, – призналась Даша.
– Вот, у меня для тебя подарок. – Федор протянул ей пакетик с чаем и трубочку с порошковым кофе. – Наверняка ты это искала.
– А сигарет у тебя, случайно, нет? – спросила с надеждой Даша.
– Чего нет, того нет, – пожал плечами Федор. – Бросил.
Даша вернулась в комнату, поставила чайник и насыпала в чашку кофейный порошок. Сделала глоток, ожидая почувствовать химическую гадость. Но снова не ощутила никакого вкуса.
– Наверное, я все же переболела. Ничего не чувствую – ни вкусов, ни запахов. – Она отставила чашку.
– Ага, – кивнул Федор. – Так что, как там все?
– Где там? – не поняла Даша.
– Ну, там, у нас? – бывший одноклассник явно не знал, как сформулировать вопрос.
– Если ты про наш город, то не знаю. Я давно оттуда переехала, – ответила Даша. – Да и желания возвращаться нет.
– Понятно, – Федор выглядел расстроенным. – Так ты ничего не знаешь про Вадика Козлова?
– Нет. А почему бы тебе не спросить Гиену? Она ведь здесь. Я вчера слышала ее голос! – воскликнула Даша.
– Спрашивал. Она ничего не знает. Говорит, ушел после девятого класса в училище, больше о нем ничего не слышали, – ответил Федор.
– Вы дружили? Почему ты про него спрашиваешь?
– Ха, дружили. Я был его шестеркой. Я же младше. Из-за него здесь и оказался. Но никто этого не признаёт. Вот и хочу, чтобы кто-нибудь подтвердил, что я тут не по доброй воле, а из-за Вадика, – сказал Федор.
– Не понимаю, о чем ты?
– Федя! Ты опять здесь! – На террасу влетела Елена Павловна. – Ну что с тобой делать? Дай человеку время!
– Да ничего я не сказал! – ответил Федор и пошел к двери. – Увидимся, – кивнул он Даше.
– А что Федя должен был сказать? – спросила Даша у Елены Павловны. – И, кстати, может, у вас найдутся часы в тех коробках в подсобке? Я не привыкла без часов. Даже не знаю, утро сейчас или день. И вообще, какой сегодня день недели?
– Часы найдем. Правда, с батарейками у нас плохо. Были, кажется, настенные часы с кукушкой, но их сразу все сдают – устают от кукуканья каждые полчаса, – ответила Елена Павловна. – У меня для тебя хорошие новости. Твоей бабушке подписали разрешение, так что скоро вы сможете повидаться!
– Моей бабушке? Она умерла много лет назад. Наверное, это какая-то ошибка, – ответила Даша.
– Возможно, так бывает. Однофамильцы. Я проверю. Ладно, мне пора бежать. Дел по горло, – воскликнула Елена Павловна и побежала к выходу.
Даша осмотрела сад, но той девушки там уже не было. Тогда она вернулась в комнату, приняла душ, переоделась и вышла на улицу. Решила дойти до библиотеки, которую так рекомендовала Елена Павловна. Но буквально на выходе ее остановила женщина. Одета она была так ярко, что Даша поневоле ею залюбовалась. Женщина была в возрасте, но удивительно элегантная: шляпка, перчатки, сапоги на каблуках, сумочка.
– Боже! Мечты сбываются! – Женщина стиснула Дашу в объятиях. – Пообещайте мне немедленно, что не откажетесь! Иначе я смертельно обижусь! Через месяц у меня показ, а подходящей модели нет. И тут вы! Я даже не поверила собственным ушам, когда услышала, что у нас появилась новенькая! Да еще молодая и с идеальной фигурой! И что я вижу? Платье сидит идеально! И цвет! Именно ваш! Детка, вы моя модель. Даже не сопротивляйтесь! Пойдемте в мою мастерскую. Мне нужно подогнать под вас несколько платьев из новой коллекции.
– Простите, но я… э… у меня дела… – Даша пыталась вырваться из объятий женщины.
– Детка, ну какие могут быть дела? Показ через месяц! Я буквально схожу с ума! Да я вас ждала, можно сказать, сто лет! Именно вас. Вы моя муза, та модель, которую я всегда держала в голове, когда шила! Все идеально! Пойдемте! Это займет буквально полчасика. Ну, может, час. Вы просто не можете мне отказать! – закричала женщина и потащила за руку Дашу по улице.
– Простите, а вы…
– О, я автор ваших нарядов! Меня все зовут Татой. Я модельер. Отвечаю за местную моду и образы, так сказать, – представилась женщина.
– Спасибо, платье действительно очень красивое, – сказала Даша, хотя раньше представить себя в платье с вышивкой по подолу в стиле бохо не могла. Она скорее предпочитала строгий офисный стиль. Но здесь в гардеробе не нашлось классических брюк или обычных спортивных штанов, так что Даше пришлось надеть платье.
– Да, я понимаю, что вам непривычно! – Тата будто прочла ее мысли. – Но поверьте, это именно ваш образ. Вам невероятно идет! А для меня вы просто подарок судьбы!
Следующий час, или сколько длилась примерка, учитывая, что часов у Таты в мастерской тоже не нашлось, Даша стояла, переодевалась, снова стояла, пока Тата что-то подкалывала, закалывала, обрезала. Когда Даша уже устала и решила попросить перерыв, в мастерскую вошла еще одна женщина.
– Тата, добрый день, вы придете на похороны?
– Да, дорогая, конечно, как всегда, – ответила Тата, не отвлекаясь от работы.
– А кто умер? – спросила Даша.
– О, это для Сони. У нее скончалась матушка, а Соня не смогла с ней попрощаться, поговорить. Вот и устраивает похороны, – ответила Тата.
– А почему вы сказали – как всегда? – уточнила Даша.
– Что? Я так сказала? Боже, когда я в работе, сама не понимаю, что говорю, – отмахнулась Тата. – Ну все, на сегодня, пожалуй, хватит. Но на завтра я вас снова ангажирую. И больше никому не отдам. Вы – моя главная модель. Будете открывать и закрывать показ! Так что им не удастся поставить вас на ресепшен или сделать бариста. Вы – модель! Такие данные!
Даше, конечно, было приятно услышать, что у нее модельные данные, но таких восторгов она явно не заслуживала. Да, ей говорили, что у нее фигура девушки с обложки, но Даше это никогда не было интересно. В чем она лишний раз убедилась. Тата вертела ее в разные стороны, будто она была не человеком, а пластиковым манекеном, куклой. Заставляла ходить туда-сюда, меняла обувь, снова заставляла пройти. Даша была измотана так, будто разгрузила вагон или весь день таскала мешки. Ей хотелось доползти до своего дома и снова хоть немного поспать. На улице она встретила женщину, заходившую к Тате.
– Вы придете на похороны? Приходите.
– Хорошо, конечно, – ответила Даша. Женщина не сказала, где пройдут похороны, какого числа, в какое время.
Даша пошла дальше и вдруг увидела знакомую фигуру. У Даши замерло сердце. Она знала, кто это, но не могла поверить собственным глазам.
– Вова! – закричала она.
Парень – на вид ему было лет четырнадцать-пятнадцать – оглянулся. Он смотрел на Дашу, не узнавая ее.
– Вова, это я, Даша! – закричала она и подбежала. – Ты меня не узнаёшь?
– Нет, – буркнул парень и пошел дальше.
– Вова, постой! Не уходи! – крикнула Даша, но у нее перехватило дыхание, и она, кажется, упала в обморок.
Во всяком случае, очнулась она уже в своей кровати. Рядом в кресле сидела Елена Павловна.
– Ох, слава богу, ты очнулась. Ну и напугала же ты всех! – воскликнула она. – Тата тебя совсем замучила, да?
– Вова, мой брат… Я его видела на улице, – сказала Даша.
– Нет, дорогая, тебе показалось. Если бы тут жил твой брат, я бы об этом знала. Тебе нужно успокоиться. Тата очень увлечена своим делом и считает, что все остальные тоже должны работать без продыху. Ты просто переутомилась, – говорила ласково Елена Павловна.
– Мне не показалось. Это точно был Вова. Я его помню. И я его видела, – заявила Даша.
– Хорошо. Вот Федор утверждает, что знает тебя как родную, а ты его не помнишь, правильно? Вполне возможно, что ты могла увидеть кого-то похожего на твоего брата, только и всего, – немного резко ответила Елена Павловна.
Даше пришлось согласиться. Федора она действительно не помнила в лицо. Скорее, помнила свой ужас перед переходом из младшей школы в среднюю. В младшей школе ходили слухи, что у всех пятиклашек собирают дань при входе – деньги, которые родители дали на завтрак. А всех девочек или дергают за косы, или задирают им юбки. Так что лучше приходить пораньше, чтобы не напасть на компанию старшеклассников, дежуривших у ворот. Даша соврала Федору – она, как и все в школе, знала, что этой шайкой заправляет Вадик Козлов. Его все называли Вадик Козел, и он, если это слышал, избивал того, кто произнес кличку вслух. На заднем дворе школы всегда проходили драки. Учителя с этим ничего поделать не могли. Старшеклассники разбегались только при виде Гиены – лишь она могла остановить побоище.
Даша прекрасно помнила, как однажды именно Федя забрал у нее несколько копеек, на которые она собиралась купить булочку. Да, Федор стал шестеркой Вадика. Но Даша не ожидала, что бывший одноклассник вывернет ее портфель и найдет эти злосчастные копейки. Наверняка Федор уже забыл об этом, а Даша всегда помнила, не забывала. Про Вадика она тоже слышала. После девятого класса он действительно ушел в училище, и школа вздохнула с облегчением. Потом Вадик вроде бы уехал за длинным рублем на север – работать на буровую. И вроде как там и умер. О нем никто не горевал. Но почему его так хочет разыскать Федор? Близкими друзьями они точно не были. Да и вообще не дружили. Федор, как младший в их компании, был на побегушках. Стрелял у прохожих сигареты, бегал за пивом, стрясал мелочь с малышей.
* * *
Елена Павловна, покачав головой, ушла. Даша вышла на улицу. Она хотела найти Вову и убедиться, что это не он. Или все же он? Нет, она точно не могла перепутать. Фотографии Вовы стояли в их квартире на видном месте. Мать их не убирала. Но как такое возможно? Он ведь умер. Даша, хоть и была маленькой, прекрасно помнила тот день.
Родители велели ей сидеть дома и никуда не выходить. Они ушли, вернулись поздно, ничего не говорили. Только сказали, что Вовы больше нет. Но Даша не могла в это поверить, уверяя себя, что Вова не умер, а просто уехал в другой город. Возможно, поругался с мамой или папой и решил сбежать в другую, уже свою жизнь. А то, что не звонил и не давал о себе знать, можно легко объяснить. Даша, подрастая, тоже отдалялась от родителей. У нее никогда не было близких отношений с матерью, отец же, кажется, вообще считал дочь посторонним человеком в их доме. Их общение ограничивалось парой фраз, на которые никто не ждал ответа: «Как дела? Все нормально?» Возможно, и Вова не был близок с родителями, а фотографии мама поставила уже позже, после его смерти.
Когда умерли родители, у Даши не было ни сил, ни желания разбирать документы, вещи, шкаф матери. Она просто сложила все в коробки и отправила на хранение на склад. Возможно, в этих коробках нашлось бы что-то, что могло бы объяснить смерть Вовы, но Даше не пришло в голову выяснять. Да и зачем? Прошло уже много лет. Родительскую квартиру она сдала и больше там не появлялась. Благо жильцы всегда вовремя перечисляли оплату. Даша знала, что они сделали ремонт, ей было все равно – делайте что хотите.
Конечно, дело было не только в квартире, но и в самом городе, в который Даша возвращаться не собиралась. Да, она родилась и выросла там, но не считала его родным. Наоборот, всегда чувствовала себя чужой. Ей казалось, что она там инопланетянка. Хотелось путешествовать, видеть, слышать, чувствовать, двигаться, узнавать. И она не понимала, как жили ее родители, никогда не выбиравшиеся даже в столицу. Они вообще никогда никуда не ездили, не ходили ни в кино, ни в театр. Вся их жизнь была замкнута внутри района – магазин, аптека, еще один магазин. Даша вырывалась из своего подмосковного города так, как другие вырываются из далекого села. Любыми способами, лишь бы не возвращаться. Никогда в жизни. Пусть будет тяжело, невыносимо, только не туда, назад. Не в свою бывшую девятиэтажку, не в эту комнатушку с бестолковой планировкой. Как можно было придумать комнату размером со шкаф для одежды? Узкая, с низкими потолками, небольшим окном. Даша, едва зайдя в свою комнату, начинала задыхаться. Чуть ли не до клаустрофобии. Ей казалось, что потолок давит на голову и сейчас рухнет.
Иногда Даша думала, что Вова тоже уехал, так же, как она, вырвавшись из этого мирка, в котором нет радости и удовольствия. Есть только обязанности и привычный, надоевший до чертиков, однообразный и унылый быт.
Конечно, когда она подросла, поняла, что ее фантазии – лишь способ не думать о реальности. Вова действительно ушел. Но не в дверь, а на балкон. Несчастный случай. Такова была официальная версия, к которой склонились очень быстро, других и не рассматривали. Их дом давно требовал ремонта, так что неудивительно, что балконная перегородка вдруг надломилась и Вова упал. Вон, в соседнем доме вообще часть внешней стены обрушилась. Стену кое-как укрепили, люди продолжали жить как прежде. А куда им было деваться? Новые квартиры предоставлять никто не собирался.
Даша присела на лавочку. Голова все еще была дурная, немного подташнивало. На дорогу выкатился мячик. За ним выбежал мальчик, Ваня, которого она уже видела. Даша подняла мяч и бросила Ване. Тот поймал и бросил в ответ. Даша присела на корточки, и они стали бросать мячик друг другу. Из дома вдруг выскочила бабушка.
