Они выходили одними из последних, поэтому в здании стояла такая тишина, что можно было услышать, как в коридоре поскрипывает старый деревянный стеллаж.
— Я посмотрела в сети: такой орден вручался за действия, которые способствовали успеху боевых операций. Расплывчатая формулировка, может означать все что угодно. Но суть в том, что наградили. Значит, заслужил. Что там дальше? После войны снова уехал в Сибирь, но ненадолго. В сорок седьмом вернулся на родину и стал главой города. Тогда это называлось «председатель исполнительного комитета». И с тех пор все для него делал, возрождая после войны и оккупации. Даже друга своего сюда пригласил — архитектора Симеона Гольдмана. Их в газетах постоянно «великолепным тандемом» называют.
Они остановились на крыльце. После духоты кабинета и спертого, хоть и приятно пахнущего воздуха хранилищ было здорово ощутить на коже ветерок и вдохнуть запах не старых бумаг, а растущего рядом ореха и разогретого асфальта.
— Да, нам в школе про них так же говорили, — подхватила Карина. —Бургомистров в основном генерировал идеи и искал источники финансирования, а Гольдман был человеком действия. В смысле, искал информацию, как раньше выглядело то или иное здание, старался воссоздать этот вид. Даже сам лепил узоры на стенах и реставрировал орнаменты. Ты еще в санаторной зоне не была? Надо тебя сводить, показать старую курортную поликлинику. Там мозаика на стене огромная авторства Гольдмана как раз.
— Здорово, обязательно посмотрю. Красивая, наверное?
— Очень. Из разноцветного стекла сделана. Там мальчик верхом на дельфине несется к солнцу. Но давай дальше про Бургомистрова. Что еще узнала?
— Не много. — Лина сощурилась на солнце, выглянувшее из-за дома, и прогнала из головы картинку с пляжем и дельфинами. — Он активно поддерживал городской детский дом. После войны тот был переполнен: много детей остались без родителей или потерялись при бегстве от фашистов. Финансирования не хватало, но Бургомистров всегда старался выделить достаточно средств хотя бы на питание и одежду.
— Заботился, — прокомментировала Карина, кивком прощаясь с выходящим из архива Сан Санычем.
— И не только о детях. О моральном духе взрослых людей тоже не забывал. Даже в разрухе ухитрялся награждать тружеников на благо города. И деньгами, и вещами.
— Говоришь, как политрук тех времен, — рассмеялась подруга, шаря в сумочке в поисках ключей от машины.
— Начитаешься газет — еще и не так заговоришь, — хмыкнула Лина.
Карина наконец нашла ключи. Сиреневая тойота мигнула фарами и как будто облегченно вздохнула, почувствовав прикосновение хозяйки.
— Вижу, захватил тебя Бургомистров. Для описи документов личного происхождения это очень хорошо. Но, я так понимаю, все это из-за того, что он связан с часами, на фоне которых сфотографировалась твоя прабабушка? А что, если это просто совпадение?
— Таких совпадений не бывает! — уверенно отвергла это предположение Лина. — Бургомистров определенно чем-то важен. Важен для того мужчины...
— Но ты же сама сказала, что в его смерти нет ничего загадочного, — напомнила Карина.
— Да, но он может быть важен по другой причине. Возможно, он в чем-то замешан или... не знаю... — Лина нахмурилась, задумчиво проводя рукой по пыльному капоту тойоты. Тот за день буквально раскалился. — Может, это как-то связано с самими часами?
— А может, ты все это придумываешь и пытаешься найти то, чего нет? — иронично предположила Карина. — Просто тебе хочется снова увидеться с этим страш... странным мужиком?
— Что? — возмутилась Лина. Весьма натурально, как ей самой показалось. — Да при чем здесь это?
— Ладно, не красней так и не пытайся испепелить меня взглядом, все равно не получится, — снова рассмеялась Карина. — Главное, что этот чудик тебя не пугает, как и возможные последствия его нового появления в твоей жизни. В прошлый раз ты была буквально на грани истерики.
— Дело не в том, что я хочу, чтобы это вернулось в мою жизнь, — попыталась объяснить Лина. — А в том, что если это происходит, то ничего уже не остановить и не отменить. Оно все равно случится. И чем раньше я пойму, что и как, тем быстрее с этим разделаюсь. И тем быстрее все закончится. Вот я и хочу понять, куда смотреть.
— Тогда для начала можно взглянуть на сами часы, — после небольшой паузы предложила Карина. — Можем прогуляться до площади, посмотреть, послушать их бой.
— Отличная идея! — Обрадовалась Лина. Даже не столько самой идее, сколько тому, что Карина и в этот раз была готова ей помочь. — Прямо сейчас пойдем? Или попозже?
— Сегодня я не смогу, а вот завтра — вполне. Так будет даже лучше: по пятницам на площади танцуют вальс, будет на что посмотреть в ожидании боя. Если не возражаешь, возьму с собой Кирюшу. Ему тоже будет интересно. К тому же он недавно спрашивал о тете Лине.
— Конечно, бери! — Лина округлила глаза, давая понять, что не представляет, по какой причине могла бы возражать против присутствия маленького сына Карины. — Только тогда надо ему маленький подарочек купить. Кого в коллекции не хватает?
Она помнила, что Кирюша увлекается динозаврами, и была уверена, что ребенку будет приятно получить новую фигурку.
— О, он уже несколько дней говорит, что в семействе криолофозавров не хватает детеныша. Будет счастлив, если он появится.
— Как ты эти названия запоминаешь? — в который раз подивилась Лина. — В магазин пойдем вместе, я такое и не выговорю.
— Договорились. Тогда завтра часиков в семь?
Лина кивнула, а потом испуганно ойкнула и нахмурилась.
— Совсем забыла: меня же Костя приглашал завтра погулять! Впрочем, неважно... Скажу ему, что у меня возникли дела.
— А лучше позови его с нами, — тут же предложила Карина. — Тебе будет с кем потанцевать.
— Нет, это плохая идея... — Лина нахмурилась еще сильнее, а потом посмотрела на подругу почти испуганно. — Постой... В смысле — потанцевать? Там что, все танцуют? Я думала, это какое-то выступление...
— Нет, не все, конечно, — успокоила ее Карина. — Только желающие. Это не выступление. Просто включают колонку с музыкой, и кто хочет — танцует, кто не хочет — только смотрит. Давняя традиция, появилась еще после войны. Конечно, не всегда была актуальна... В девяностые точно никто не танцевал, а вот в начале нулевых традицию пытались возродить, но она как-то не прижилась. Возобновилась, по-моему, лет пять назад.
— Тогда ладно, — выдохнула Лина. — Танцевать я не готова, а вот посмотрю с удовольствием.
Ей показалось, что Карина хочет на это что-то сказать, возможно, вновь выступить за то, чтобы позвать Костю с ними, но ее прервал прозвучавший совсем рядом мужской голос:
— Геля!
У Лины перехватило дыхание. Она прекрасно знала этот голос. Знала и любила... когда-то в прошлой жизни. Но услышать его сейчас было настолько неправильно, что захотелось закрыть глаза и помотать головой, чтобы реальность встала на место.
Она так и сделала, но это не помогло: голос прозвучал снова, на этот раз ближе и немного тише, отчего в нем появились бархатные нотки, от которых по телу всегда бежали мурашки, поднимая все маленькие волоски дыбом.
Лина обернулась и посмотрела на своего бывшего парня. Удивленно и самую малость испуганно.
— Артем? Как?.. Откуда ты здесь?
— Приехал за тобой. — Артем улыбнулся, отчего на его щеках появились две очаровательные ямочки.
— И как ты узнал, где я?
— Слухами земля полнится, — уклончиво ответил он, бросив взгляд на замершую рядом Карину, явно ожидая, что та ретируется. Однако подруга даже не шелохнулась. — Ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо, ты... тоже, — честно выдохнула Лина.
Это не было ответным комплиментом, лишь суровой констатацией факта. Артем всегда был хорош собой, тем и зацепил ее когда-то. Высокий, спортивный, с вьющимися от природы светлыми волосами и синими глазами. Когда он вот так смотрел на нее — с лукавым прищуром, — у нее слегка кружилась голова и сердце билось быстрее. Сейчас же оно и вовсе зашлось в груди: настолько не готовой Лина оказалась к их встрече здесь и сейчас. И потом, они так давно не виделись, что старые обиды слегка припорошило пылью, а в памяти первыми встрепенулись счастливые моменты.
Наверное, она так и стояла бы посреди парковки, молча глядя на него и бессмысленно ловя ртом воздух, если бы Карина слегка не ткнула ее в бок. Едва заметно, но все же ощутимо.
— Что тебе нужно? — наконец выдавила Лина, сбросив с себя наваждение.
— Я же уже сказал: мне нужна ты. Хватит обижаться, Геля. — Он вдруг протянул руку, поймал ее ладонь и легонько сжал. — Пора возвращаться домой.
— Домой? — Эхом повторила Лина. И странным образом именно это слово помогло ей снова нащупать почву под ногами и заставить себя высвободить руку. — У меня теперь другой дом, Артем. А твой дом никогда не был по-настоящему моим.
— Да, я понимаю... — тихо и как-то понуро отозвался он. — Я обидел тебя, сам этого не осознавая. Но теперь для меня многое стало очевидно, Гель.
— Это что же?
— Я ошибся. Сильно ошибся. Все, что было... Это ничего не значило. Я думал, что так правильно, что так я остаюсь мужчиной. Я боялся стать подкаблучником, понимаешь? Думал, что, если перестану быть мачо, ты же сама меня и бросишь, потому что разлюбишь.
— Мачо? — вклинилась Карина насмешливо. — Интересно, почему каждое чмо непременно мнит себя мачо?
Артем снова перевел взгляд на нее, выражение его лица и тон моментально изменились:
— Я не с тобой разговариваю. Я приехал к своей девушке. Уйди, а? Дай нам поговорить вдвоем. Пожалуйста.
— Она никуда не пойдет!
Лина для верности даже вцепилась в руку подруги. Не из страха, что та и вправду бросит ее наедине с бывшим, а только лишь для того, чтобы обрести еще одну точку опоры. Карина была частью ее новой жизни, и Лина держалась за нее, потому что в глубине души очень боялась, что старая затянет ее обратно.
— Это тебе стоит уйти, — добавила она твердо.
Артем снова посмотрел на нее, не сразу успев спрятать раздражение на Карину, но через мгновение уже снова улыбнулся.
— А ты изменилась. — Он вдруг протянул руку и коснулся ее щеки, лаская ее кончиками пальцев. Лина не отшатнулась, потому что ее буквально парализовало от неожиданности. — Стала более... дерзкой, что ли. Уютной и домашней я тебя уже видел, а вот кошкой, которая может поцарапать, — впервые. Мне нравится.
Карина легонько сжала ее руку, словно почувствовав, что Лина опять поплыла от его томного голоса и сладких речей.
— А мне нет никакого дела до того, нравлюсь я тебе или нет!
— Ты злишься, я понимаю. — Артем опустил руку, выражение его лица стало скорбным. — И я, конечно, это заслужил. Но позволь мне все исправить! Нам ведь было хорошо вместе. А будет еще лучше. Поехали домой.
И вот снова это слово — дом. Перед глазами Лины встала ее квартира: небольшая и уставшая, но зато своя. Уютное кресло с торшером, недочитанная книга на столике и, конечно, Мисти. Это был дом, который принял ее такой, какой она была, и помогал ей сделать себя такой, какой она хотела стать.
— Артем, как ты не понимаешь? Я не хочу. Мой дом теперь здесь.
— Да ладно, что тебе здесь делать? — фыркнул Артем. — В этой дыре после нашего миллионника? Какие у тебя тут перспективы? Чем тут заниматься? А дома найдешь работу по душе. С зарплатой побольше, чем в школе. Поженимся, как ты хотела, по-настоящему. Ребенка родим. У нас будет настоящая семья...
— Девочка не хочет с тобой никуда ехать, — снова вклинилась Карина. — Оставил бы ты ее в покое.
— Мы сами разберемся, — бросил Артем в ее сторону и снова повернулся к Лине. — Или ты хочешь еще извинений? Ну прости меня. Я перегнул. Мне, кроме тебя, никто не нужен. Довольна? Так лучше?
— Твои извинения ничего не изменят, — отчеканила Лина, стараясь не обращать внимания на тонкий голосок в голове, настойчиво просящий поверить ему. — Считай, что я простила тебя, но я не собираюсь возвращаться. Ни к тебе, ни в наш город.
— Вот как... — его взгляд стал жестким. — Не боишься остаться одна навсегда? Отношения — это умение проявлять гибкость, Геля. Умение прощать и слышать друг друга. Не разрушай одним махом все, что мы так долго строили. Другой ведь может тебе всего этого и не предложить.
— Так, все! — не выдержала Карина и ткнула Артема раскрытой ладонью в грудь, отодвигая его от Лины, словно почувствовала, что та снова дрогнула. — Сказано же: никто никуда не поедет, твой поезд ушел. Лина — девочка красивая и умная, она у нас нарасхват, кавалеры получше тебя вокруг нее вьются.
— Неужели? — усомнился Артем.
— Не веришь? Приходи завтра вечером на городскую площадь, посмотришь на одного из них.
— И приду, — усмехнулся Артем, глядя на Карину с вызовом. А на Лину он посмотрел уже с обещанием. — Я просто так не сдамся, Геля. Ты моя. Мы должны быть вместе.
С этими словами он повернулся и пошел прочь. Когда его широкая спина скрылась из вида, Лина шумно выдохнула, только теперь почувствовав, как дрожат руки.
— Ну что я могу тебе сказать, подруга... — Протянула Карина, погладив ее по плечу. — Где-то я тебя понимаю: парень симпатичный, конечно. Но даже не думай к нему возвращаться.
— Вообще-то, он прав, — пробормотала Лина задумчиво. — Нам было хорошо вместе. И отношения ведь действительно требуют гибкости...
— Только до определенного предела, — возразила Карина. — Не когда тебя пытаются завязать узлом. И уж точно не тогда, когда тебя предают. Есть вещи, которые прощать нельзя.
— Наверное, ты права, — вздохнула Лина. — Вот только зачем ты ему сказала завтра приходить на площадь?
— Затем, что некоторые люди слов не понимают. Отстанет, только если поймет, что место занято. Так что придется тебе идти на танцы с Костей, — ухмыльнулась Карина. — Оно и лучше будет...
— Постой, ты что, собираешься меня там одну бросить? — возмутилась Лина.
— А что я сделаю? — Карина развела руками. — На свидания втроем не ходят. И уж тем более вчетвером, если считать Кирюшу. А твоему бывшему надо продемонстрировать именно свидание, поняла?
— Поняла... — Лина снова вздохнула. — Но, пожалуйста, скажи, что ты не бросишь меня! Приходи с Кирюшей, побудь рядом, умоляю!
Она молитвенно сложила руки, и подруге не оставалось ничего другого, кроме как согласиться и пообещать:
— Мы с Кирюшей будем поблизости.
Глава 4
Сказать, что Лина нервничала, собираясь следующим вечером на городскую площадь, значит не сказать ничего. Она трижды переодевалась и шесть раз меняла прическу, то собирая вьющиеся волосы в высокий хвост, то заворачивая их в пучок и сцепляя крабом, то снова свободно рассыпая по плечам. В итоге она остановилась на легком платье василькового цвета с расклешенной юбкой чуть выше колена и хвосте: носить волосы распущенными в жару не очень-то удобно.
Музыку она услышала, еще только приближаясь к площади, и это не только заставило ее улыбнуться, но и немного успокоило. Под часами собралось уже довольно много народа: люди парами, компаниями и даже в одиночестве бродили по старой брусчатке, сидели на скамейках и стояли в круге, наблюдая за танцующими парами.
По периметру площадь опоясывали разные киоски: с мороженым, в которых продавали заодно лимонады и шоколадки, с выпечкой, с кофе. Рядом с ними примостились палатки с хот-догами, лотки с сувенирами и прочие атрибуты курортной жизни. В одном месте Лина приметила даже разноцветные шары, надутые гелием. Они колыхались на ветру, привязанные к чему-то длинными ленточками.
На мгновение Лине показалось, что в этой толпе ни Артем не сможет ее найти, ни она не сможет найти Костю, не говоря уже о том, чтобы им всем встретиться втроем. Однако она оказалась неправа.
— Привет! — прозвучал у нее над ухом радостный голос.
Лина обернулась: перед ней стоял Костя в легких летних брюках и в светлой рубашке с коротким рукавом. Он тепло улыбнулся ей и протянул ворох разноцветных воздушных шариков, какими она буквально только что любовалась издалека.
— Ты очень красивая сегодня. А это тебе вместо цветов, потому что...
— Я попросила их не дарить, — закончила за него Лина, недоверчиво принимая подарок. — Спасибо...
Воздушные шарики она любила искренне и нежно, но ни словом не обмолвилась об этом, когда сказала не приносить цветы. Не хотелось выглядеть ребенком. Как же он догадался? Или просто решил, что это достаточно адекватная замена? Лина сказала, что с цветами будет неудобно гулять и они вряд ли переживут на жаре два часа без воды. Шарики же можно было привязать к запястью или сумке, а уж завянуть они и вовсе не могли.
Костя предложил ей локоть, и Лина на секунду замешкалась. С одной стороны, она с бо́льшим удовольствием пошла бы просто рядом. С другой — ей не хотелось ставить его в неловкое положение явным пренебрежением. Да и если бы здесь была Карина, она наверняка велела бы принять локоть, чтобы сделать их встречу более похожей на свидание. Хотя самой Лине этого по-прежнему не хотелось.
В итоге она все же взяла Костю за локоть, чувствуя себя обманщицей и от этого снова нервничая.
— Я и не знал про традицию танцевать на площади, — заметил между тем Костя, пытаясь подвести их обоих ближе к танцующим, чтобы можно было наблюдать за происходящим не из-за чужих спин. — В моем детстве такого не было, а потом я уехал учиться. Вернулся только пару лет назад.
— Я тоже не знала, — улыбнулась Лина. — Карина подсказала. Оказывается, это возрожденная традиция. После войны был такой глава города — Георгий Алексеевич Бургомистров. Именно он ввел традицию танцев по пятницам. Тогда все усилия людей были направлены на восстановление города, но он понимал, что без отдыха и разрядки человек долго не выдержит. И, кстати, он же вернул на здание администрации городские часы. — Она указала на башню, возвышавшуюся над площадью. — И под ними замуровали капсулу времени. На сто лет. Мне очень интересно, что в ней найдут, когда вскроют!
— Да, про Бургомистрова я знаю. Помню, нам в школе рассказывали про него, классе в пятом. Но не помню, чтобы что-то говорили про традицию танцев на площади. Мы все больше заучивали даты, имена и события.
