Через час дверь камеры снова открылась. Вошел коп. Хотя здесь их обычно называют ментами. Кивнул моему соседу, не мне:
– Свободен!
И добавил, хотя и не обязан был, отвечая на общий немой вопрос:
– За Ковалева внесли залог.
Мой клиент тут же вскочил на ноги. Бросил на меня быстрый взгляд, в котором одновременно читалось как облегчение, так и злорадство. Напоследок процедил:
– Ну, Рябов, видимо, не всем везет так, как мне.
Где-то читал, что в России под залог выпускают примерно в 0,2% случаев. Не то, что в Штатах, где это общепринятая практика. Значит, Игорю Владимировичу действительно повезло. В том числе с Надеждой Юрьевной, которая и внесла за него необходимую сумму.
А я остался сидеть. У меня не было своей Надежды. Я давно в разводе. И даже секретаршу недавно уволил. За какуюто ерунду, которая скорее отражала недостатки моего характера, чем ее.
Вот и все. Психолог без практики, без семьи, без поддержки. И с опытом мафиози, который нафиг никому не сдался. Я даже всплакнул! Впервые, наверное, лет за десять.
Пытался сдержаться, даже отвернулся к стенке. Но слезы текли и текли, и я не мог их остановить.
Что со мной? Почему я плачу? Изза того, что сижу в изоляторе временного содержания? Изза того, что некому внести залог? Или изза того, что стал тем, кем даже в страшном сне не планировал становиться?
Рядом ктото кашлянул. Я поднял глаза – лысый с крестом и татуированный с рунами смотрели на меня как будто даже с сочувствием.
– Эй, – тихо сказал язычник, – ты это... не раскисай. Все норм будет.
Я кивнул и вытер слезы рукавом.
– Все мы там будем, – добавил его приятель и пырнул меня ножом...
Короче говоря, в Питере меня уже ничего не держало.
Я резко сел на скрипучей кровати и еще с минуту хватал ртом воздух. Сердце колотилось так, будто сдавало экзамен в секцию барабанщиков. Пот струился по вискам, рубашка прилипла к спине. В ушах все еще звучали чужие голоса: Ковалева, полицейского, татуированного, лысого...
А потом – тишина.
Не гул полицейского отделения, не голоса уголовников – а просто тишина. И запах. Запах старой штукатурки, прогорклого масла вперемежку с подгоревшим тестом и подзасохшими кружочками пепперони, а также сигаретного дыма, намертво въевшегося в обои.
Я огляделся. Маленькая, грязненькая квартирка в «Маленькой Италии» на Манхэттене. Ноябрь 1978го. Узкое окно, напоминающее средневековую бойницу, за ним глухой двор с мусорными баками. На стене выцветший плакат с изображением Сицилии. На тумбочке недопитая бутылка виски, пачка «Мальборо», пара патронов и фотография Анджелы, перевернутая лицом вниз.
Все это было не сном. Не кошмаром.
Кошмар остался там, в Петербурге 2026го. А здесь – какая-никакая реальность.
Я провел рукой по лицу, вытер пот. Все еще ощущались фантомная боль от удара в челюсть, слезы в КПЗ, стыд за то, кем стал. Но то был сон. А вот это – настоящее.
Я Винсент – Мать его – Ла Руссо!
И я уже полгода живу в НьюЙорке. Уже не как психолог, не как интеллигент в энном поколении, а как мафиози. Бандит. Гангстер. Человек, который не просто угрожает, но действует. И иногда даже убивает других людей.
Я встал и подошел к зеркалу. В отражении расплылось лицо моей новой личности: резкие черты, шрам над бровью, взгляд уверенный и немного кровожадный. Изначально не мой взгляд. Но теперь вполне мой.
В голове снова пронеслись воспоминания – короткие, рваные, как кадры старого фильма с зажеванной пленкой. Моя предыстория. Мои полгода в теле итальянского отморозка.
Я отошел от зеркала, взял пачку сигарет. Руки все еще дрожали после сна. Глаза немного слезились.
Питер... Гена Рябов... Все это было. Но это больше не мое. Новые воспоминания пропитаны запахом ньюйоркских улиц и привкусом итальянской крови на губах.
Все началось с первоначального шока – я очнулся в чужом теле летом 78го и долго не мог поверить, что это не сон. Винсент Киркпатрик Ла Руссо – 28летний итало-ирландо-американский гангстер с темным прошлым и долгами перед мафией. Его жизнь, его проблемы, его ошибки теперь стали моими.
Первое время я действовал на автопилоте, пытаясь уцелеть в мире, где правила диктовали кулаки и стволы. Семья Пистолоцци, перед которой у Винни накопились долги, не церемонилась: меня бросили в самую гущу, заставили выбивать деньги у букмекеров и мелких коммерсантов, запугивать, угрожать. Я не знал местных правил, но быстро понял простую истину: здесь либо ты, либо тебя.
В те дни я впервые убил человека. Представителя противоборствующей (на тот момент) группировки – он напал первым, я защищался. Но факт остается фактом: я переступил черту. В памяти до сих пор звук выстрела, запах пороха, взгляд умирающего. С этим мне теперь жить.
Параллельнорушилась и моя личная жизнь. Анджела, подруга гангстера, чье тело я позаимствовал, не приняла «нового Винни». Раньше он был горячим и безрассудным – бросался в драку без раздумий. Теперь же я действовал иначе: взвешивал риски, искал обходные пути, старался решать проблемы без лишней крови. Она смотрела на меня сначала с недоумением, потом с обидой. «Ты уже не тот Винни, которого я знала!» – сказала она перед уходом, оставив после себя лишь фотографию на тумбочке – ту самую, перевернутую лицом вниз.
Да, мои нестандартные методы не остались незамеченными. Семья Феррара обратила внимание на «умного Винни». Лука Сантини – правая рука дона Витторио – оценил мою способность решать проблемы без лишнего шума. И после нескольких максимально опасных приключений мне предложили перейти к ним. Вернее, сделали предложение, от которого нельзя отказаться. Посвящение в «солдаты» Феррара стало поворотным моментом в моей гангстерской биографии: я официально стал частью их структуры, получил как защиту, так и новые обязанности.
А потом была встреча с Айгерим. На БрайтонБич я оказался случайно, в тот момент, когда на нее напали несколько недо-мафиози – желторотых итальянских хулиганов, по которым еще недавно плакала «детская комната полиции». Они окружили девушку в темном переулке и отняли сумку. Я разобрался. А она посмотрела на меня так, как будто увидела когото родного. «У тебя глаза нездешние», – сказала она.
Айгерим и сама могла бы стать островком чегото родного в этом чужом для меня мире. Всего за одну прогулку вдоль океана она успела рассказать мне многое о Советском Казахстане, вместе мы перекусили странными блюдами со специями, которых я никогда раньше не пробовал, смеялась она тоже поособенному – тихо, но заразительно. После расставания с Анджелой меня все сильнее влечет на БрайтонБич, к ней. Она сказала, что в выходные работает на местном рынке – если я захочу увидеться, это легче всего будет сделать там.
А вместо того, чтобы наказать хулиганов, я предложил им сделку. «Вы тупые и невоспитанные малолетние ублюдки, но я еще не поставил на вас жирный крест, вы все еще можете принести пользу, если не обществу, то лично мне», – примерно так рассуждал я. Они согласились, и на завтра у нас назначена встреча. Я собираюсь дать им первое серьезное задание...
Но прежде, чем я туда пойду, мне нужно на рабо
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/raznoe/vinsent-ivanovich-2-74362697/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
