Страница 9 из 11
— Катюшка, доченька, напои человека чаем, мне бежать надо. Дело срочное, — чмокнула ее в щеку и поскакала за нужными инструментами и вещами.
— Света, подожди меня тут. Я сейчас, — крикнула я Светлане.
Быстро, надо делать все быстро. Схватила косу, ночные рубашки, свечи, веники, камни. Всё сгребла в одну кучу и вышла в коридор.
— Пошли, — скомандовала я женщине.
— Я не нужен? — спросил Валера.
— Нет, сиди здесь и не волнуйся. Сейчас Саша придет.
— А это что? — спросила Света, показав пальцем на косу.
— Магический инструмент, — ответила я.
На дорожке я остановилась и повернулась к ней.
— Послушай меня, ты еще можешь уйти сейчас. Обратной дороги не будет.
— Не пойду, — мотнула она упрямо головой.
— Там может случиться всякое, слушайся меня, не паникуй. Мы не одни, нам помогут. Ясно? — спросила я.
— Да, — кивнула она.
— Ты можешь увидеть такое, от чего у тебя на всех частях тела волосы зашевелятся. Это страшно и это жутко. Женщина находится на грани, мы можем не успеть, будь к этому готова. Ясно?
— Да.
— И это ни черта не веселенькое приключение. Понятно?
— Да, — лицо у нее выражало упрямство и сосредоточенность.
Мы зашли в предбанник. Я кинула всё на стол, оставила в том помещении Свету, а сама пошла проверять Татьяну. Она лежала на боку на диване и стонала. Клещук сидел на спинке дивана и доедал свою жертву. Как только он меня увидел, спрыгнул ей на спину и вцепился в нее своими лапами. На его морде было написано, что, как только он оторвется от нее, так сразу перекинется на меня. Размечтался одноглазый, и не таких обламывали. Вернулась в предбанник.
— Жива? — спросила меня Света.
— Пока да. Снимай с себя всё и натягивай рубашку. Она удивленно на меня посмотрела.
— Зачем? — удивилась она.
— Занадом, — хмыкнула я.
Ее маленький друг навострил ушки и прислушивался ко всему происходящему.
Не все идет по плану
Светлана с недоверием на меня смотрела. Да уж, здесь каждая минута на счету, а она сомневается в моих действиях. Я стала быстро стягивать с себя одежду, тут не до стеснений. Она отвернулась и принялась переодеваться.
— Я могу крестик оставить? — спросила она.
— Как хочешь, но мы сейчас идем в баню. Там жарко, — помотала я головой.
Быстро нырнула в помещение бани, проверить, замочили травяные веники дети или нет. На лавке стояло три таза, в которых плавали травки. Молодцы, помощники растут. Выскочила в предбанник. В комнате стояла растерянная Света и прижимала руки к груди.
— Света, нижнее белье тоже нужно снять, — сказала я.
— Тоже? — повторила она.
— Блин, Светка, да не собираюсь я с тобой ничего такого делать. Меня вообще женщины не интересуют. Прими ты это, что вот так надо, и всё. Ладно, я пошла. За мной пока не заходи, там тебе делать сейчас нечего.
Сгребла свечи, взяла косу и вошла в кухню. На улице еще было светло, а вот здесь царил полумрак, словно это существо и свет вокруг себя поглощало. Расставила по всей комнате свечи и зажгла их. На стуле около входа пристроился Шелби в получеловеческом обличье, страховал меня.
Существо смотрело на меня зло и пронзительно. От его взгляда по коже пробегали мурашки, и становилось холодно. Я тихо запела песню и стала с косой приближаться к нему. Он вцепился всеми лапами в тело жертвы и чуть ли не залез головой в ее шею. За спиной открылась дверь.
— Агнета, а можно я...
Света не успела договорить, как существо ломанулось в ее сторону, резво прыгая, как блоха, при этом не оставляя свою прежнюю жертву. От нее к клещуку тянулось что-то наподобие полупрозрачной пуповины, по которой двигалась бледная серебристая масса.
— Ааа, — заорала Светлана, увидев нечто перед собой.
Ее мелкий помощник вдруг немного увеличился и прикрыл свою хозяйку огромным павлиньим хвостом. Так что клещук ударился об защиту и мгновенно вернулся на свое прежнее место. Татьяна застонала.
— Твою же мать, Света, я же просила не заходить, — прохрипела я.
— Что это, что это? — тыкала она пальцем в существо.
Сущность практически вошла в бедную Татьяну. На спине торчало только его деформированное тело, напоминая огромный бугристый горб или мешок с картошкой.
— Шиш теперь его достанешь, — вздохнула я, — Помоги мне ее раздеть. Оттащим в баню, может, его там разморит, и он хоть на мгновение вылезет.
Светлана вращала глазами и стояла около двери, как истукан.
— А это кто? — она ткнула пальцем в красного Шелби.
— Конь в пальто, — осклабился бес. — Шевели булками, пока клиент еще теплый, — рыкнул он на нее.
Почему-то его рык подействовал на нее отрезвляюще. Она подошла ко мне и спросила, что нужно делать.
— Раздеть, — ответила я. — В баню же поведем.
Я быстро заработала руками. Света как-то вяло шевелилась, видно, пребывала в шоке.
— Принеси рубашку для нее из предбанника, в бане расставь свечи, — командовала я.
— Как свечи расставить?
— По углам, а дальше так, чтобы они нам не мешали, — сказала я.
Она принесла рубашку и ушла в баню расставлять свечки. Вернулась тогда, когда я на Таню натягивала сорочку.
— Я сделала, — Света старалась не смотреть по сторонам, разглядывала пол.
Вокруг нее плотным веером красовалась защита от помощника.
— Помоги мне ее дотащить до бани, — попросила я.
Света подхватила Татьяну под руку с другой стороны. Видно было, что целительница еле сдерживает рвотные позывы. Вот так помощница, если бы знала. Времени на сожаления не было, надо действовать, а не раскисать.
Втащили Таню в баню. Клещук даже не пошевелился на ее спине. Где-то под потолком завис Шелби. Света тряслась мелкой дрожью.
— Я нужна? — спросила она после того, как мы уложили Таню на полку.
— Нет, но на улицу не выходи, ты мне еще понадобишься, — ответила я.
— Спасибо, — пискнула она и пулей вылетела из парилки.
— Помощница, — хмыкнула я себе под нос.
Не все же такие бесстрашные, как я или Мара. Интересно, Света видит своего помощника?
Закрыла дверь на щеколду, чтобы никто не ворвался в самый неподходящий момент. Рядом устроился Прошка. Он переливался всеми оттенками рыжего и красного, казалось, что он горит, и всполохи идут в разные стороны. Помощник вибрировал, и ему не терпелось начать. В углу парилки под потолком завис бес. Все были готовы.
Таня лежала на животе, голова ее была слегка повернута в мою сторону. Я из ковшика вылила немного полынного отвара на печку. Поднялся обжигающий пар. Покрылась испариной. Надо было как-то выковырять это чудовище из ее спины. Мозги лихорадочно работали.
Взяла полынный веник и стала легонько постукивать сущ. Существо заворочалось, но не торопилось вылезать. Я тихо запела песню и стала обмахивать женское тело различными вениками из трав. Вдруг Таня открыла глаза, на зрачках красовались бельма. Она захрипела, лицо перекосилось.
— Думаешь, справишься со мной? — хрипело чудовище. — Я таких, как ты, как орешки щелкаю, только шкурку оставляю. Мне сотни лет, а может, даже тысячи.
Почему-то вспомнила стихотворение про белку, которая сидит в клетке и грызет орешки. А орешки непростые, все скорлупки золотые, ядра — чистый изумруд. Несерьезная я женщина, тут меня пугают страстями всякими, а я Пушкина вспоминаю с орешками.
— У тебя зубы должны быть, как у белки, — ответила я.
По Таниному лицу прошло волной изумление.
— Кххе, не понял.
— Ну, если я орешек, то зубы у тебя, как у белки, должны быть, — пояснила я.
Горб на Таниной спине зашевелился, наверно, произошел сбой в программе. Однако чудище все равно продолжало торчать в теле женщины.
— Я говорю, что я тебя сейчас сожру, а ты мне про какую-то белку вещаешь, — захрипела «Таня».
— Попробуй сожрать, — ответила я.
Стояла рядом и примеривалась, с какой стороны мне по этому созданию косой проехаться.
— Можно я, — услышала я рядом с собой голос.
Повертела головой, рядом никого, только Прошка да Шелби, но голос Томаса я знаю.
— Проша? — удивилась я.
— Мяв, — ответил он.
— Пробуй, — кивнула я и приготовилась рядом с косой.
Помощник запрыгнул на тварь, не провалился на тело женщины, а четко попал на сущность. Он вцепился в нее всеми когтями и начал ее рвать зубами и лапами. Мне даже показалось, что у него их не четыре, а восемь. Таня закрыла глаза, а клещук подскочил над ее телом и завыл. Вот тут и я подпрыгнула и махнула своей косой. Тварь свалилась на пол вместе с Прошей.
— Его надо проводить в мир иной, — тихо прошептала я, — Проша, фу, оставь его.
Кот отпрыгнул в сторону. Я стала вспоминать, с какой стороны махать, сверху или снизу. Махнула посередине, распотрошив сущность и разрезав ее на две части. На стене в парилке образовалась черная дыра. Шелби спрыгнул вниз, сгреб все останки чудовища с пола и исчез с ним в дыре. Портал закрылся с характерным хлопком закрывающейся двери.
Прошка ходил по Таниному телу и выдергивал из нее шипы клещука. Вытащит и слопает, вытащит и слопает, и при этом чавкает и урчит. Из шеи долго выдергивал хобот от сущности. Делал это с осторожностью, наматывая кишку на лапку. В какой-то момент все застряло. Он посмотрел на меня, дескать, помоги.
Сняла несколько горячих камней с печки. Положила на шею мокрый эвкалиптовый веник, а сверху обложила камнями. Дело пошло быстрей, через несколько минут у кота на лапе была намотана вся кишка. Он стал с удовольствием ее подъедать.
— Она жива? — спросила я Прошку.
Помощник ударил огненной лапой по Таниной спине. Она захрипела и закашлялась. Я открыла дверь и позвала Свету. Она осторожно зашла и стала озираться. Кот ее не испугал и не смутил. Женщина, увидев, что больше ничего такого нет, спокойно вздохнула.
— Теперь лечи, — сказала я, кивнув на Таню.
— Она уже вся серая, — с ужасом ответила Светлана, — Боюсь, что не получится.
Она помотала головой.
— Видишь, она еще дышит. Пробуй, — прикрикнула я.
Света послушно положила руки на спину Татьяне и прикрыла глаза. Ее «зайчик» сделал то же самое. По рукам целительницы пошли сине-зеленые рисунки, которые иногда вспыхивали золотым. По Таниному телу по венам и артериям побежали разноцветные искорки. Помощник все сильнее дрожал и бледнел прямо на глазах. Светина защита стала пропадать.
Оттащила целительницу в сторону, оторвав ее руки от Татьяны. Свету била мелкая дрожь, сама она была бледной и находилась в предобморочном состоянии. Выволокла ее из парилки в предбанник и уложила на старенький диван, накрыла пледом. Она закрыла глаза и тут же вырубилась.
Вернулась в парилку. Таня лежала на полке и ровно дышала. Пощупала пульс, он был ровным и спокойным. Теперь можно выдохнуть. Стащила с себя рубашку, вытерлась изнанкой и опрокинула на себя крапивного отвара. Затем ополоснулась ледяной водой. Вышла из парилки и натянула на себя чистое белье.
Теперь нужно вытащить Татьяну, переодеть во всё чистое и уложить в летней кухне спать. Одна я ее не донесу. Пошла в дом за помощью. Валера тут же рванул за мной следом. Он снял жену с полки, помог ее переодеть и отнес на диван в кухню. Мужчина сел на колени перед ней и заплакал. Сунула ему кулак под нос.
— Не сметь, — прохрипела я, — Она еще жива, нечего ее оплакивать.
— Так я же от радости, — прошептал он, глотая слезы.
— Хоть от чего, не сметь здесь слезы лить.
Мы вышли с ним из кухни. Он посмотрел на спящую Свету.
— Что с ней? — спросил он.
— Жену так вашу лечила, — покачала я головой.
