— Алена, — произношу ее имя сухо и строго, замечая, как она напрягается и испуганно пучит глаза. Это странно. Боится меня, что ли? В лифте она не производила впечатление особенно пугливой, но я не успеваю это как следует проанализировать. — Подготовьте мне обзор по текущим проектам. Все контакты, сроки, статусы. Чтобы было на столе через час.
— Через час? — переспрашивает она на французском с довольно сильным акцентом. В ее голосе слышится растерянность, но не возражение.
— Вас что-то смущает? — спрашиваю я. Тон вновь выходит резче, чем я планировал. Она качает головой.
— Нет, господин Морель.
— Леон, — поправляю снова, но теперь это звучит не как просьба, а как приказ. Достаточно громкий для делового общения. — Я не люблю повторять.
Она опускает глаза. Кивает. Поджимает губы, вызывая у меня в желудке странное сосущее ощущение. Ее пальцы снова сжимают папку, и я замечаю, как она одергивает рукав пиджака, прикрывая запястье.
Я ухожу в кабинет и закрываю за собой дверь.
— Идиот, — говорю себе. — Ты настоящий идиот.
Я только что нагрубил ей. На ровном месте. Потому что не справился с собой. Потому что ее взгляд, ее запах, ее присутствие выбили меня из колеи, и вместо того, чтобы быть профессионалом, я повел себя как мудак.
А ведь во Франции сотрудники считали меня идеальным боссом! Лояльным, вежливым и корректным.
Я вспоминаю Алену в лифте: ее сбившееся дыхание, словно она долго бежала, испуганные глаза, нервозность. Сейчас с ней происходит то же самое, хотя я точно знаю, что она не покидала периметр офиса. Она напоминает затравленного зверька. Каждое резкое движение, каждый громкий звук — и она сжимается, будто готовится к удару.
Я хмурюсь. Это не мое дело. Она замужем. Ее личная жизнь — не мое дело. Но я не могу выбросить из головы ее поведение. Это не похоже на игру в недотрогу — таких искательниц приключений я считываю на раз-два. тут что-то другое.
Черт.
Через сорок минут в дверь стучат. Я говорю «войдите», и Алена появляется на пороге с папкой в руках.
— Я подготовила отчет, — говорит она, опуская папку на край стола. На мгновение рукав пиджака приподнимается и я вижу под ним синяк. Фиолетовый. Свежий.
Я смотрю на него дольше, чем нужно. Она замечает мой взгляд и резко одергивает рукав.
— Извините, — быстро говорит она.
Я молчу. Тупо смотрю на ее запястье, теперь прикрытое плотное тканью, и думаю о том, кто оставил этот синяк. О том, кто выработал в ней инстинкт вздрагивать от каждого резкого движения.
Я беру папку с отчетом не глядя на Алену. Открываю, пробегаю глазами по страницам. Неплохо структурировано. Толково. Лучше, чем я ожидал. Если мне удастся в общении с ней разделить деловое от личного, мы можем сработаться.
— Хорошо, — говорю я сухо. — Можете идти.
Она кивает и разворачивается. Я смотрю ей в спину. Пиджак сидит на ней чуть мешковато, юбка строгая, туфли на невысоком каблуке. Ничего вызывающего. Ничего, что могло бы привлечь внимание. И все равно я не могу оторвать взгляд.
— Алена.
Она замирает у двери. Оборачивается. На лице застыло ожидание.
Я молчу несколько секунд, пока это не становится становится неловким. Она стоит, вцепившись в дверную ручку, и я вижу, как подрагивают ее пальцы.
— Кофе, — говорю я, наконец. — Принесите кофе. Черный. Без сахара.
Она выдыхает, кажется, с облегчением. Кивает. Выходит.
Я откидываюсь в кресле и смотрю в потолок.
Ну какое же дерьмо!
3. Глава
Первый рабочий день под руководством Леона Мореля выматывает меня до предела. Я как натянутая струна, не знаю что ожидать от нового начальника и нервничаю по каждому его вызову в его кабинет.
Удается выдохнуть только на обеде, на который я выделяю полчаса, вместо обычного часа, потому что боюсь что Морель вызовет меня с чем-то более срочным, чем принести ему очередную чашку кофе, как раз когда я буду есть свой салат.
Кажется я сделала все достаточно хорошо: ни разу не перепутала документы, что он просил, сделала доклад о котором он говорил и трижды моталась на кухню делать ему кофе.
Я выключаю ноутбук, убираю его в стол и прибираюсь на столе, прикрепляя стикеры с первоначальными задачами на завтрашнее утро.
Пора возвращаться домой, к мужу, от воспоминаний о котором у меня неприятно сжимается желудок.
Поправив волосы, подкрашиваю губы прозрачным блеском и повесив сумку на плечо иду к лифту.
Офис уже почти пуст. Мой босс ушел часом ранее.
Нажимаю кнопку, через несколько секунд с ненавязчивым звуком двери лифта открываются и я замираю от неожданности.
Внутри кабины стоит Леон, скрестив лодыжки, он прислонился спиной к стене и внимательно что-то рассматривает в планшете, что держит в руках.
Вдруг он поднимает голову от экрана и смотрит прямо на меня. На его губах появляется легкая улыбка, а в глазах озорной блеск. Или от свалившейся усталости, мне это только кажется?
— Вам вниз? — спрашивает Леон.
Я киваю, крепче сжимая ремешок сумочки. Почему-то смущаюсь, вспоминая, как мы ехали в лифте утром и я решила, что мужчина очень красивый и что я ему понравилась. Ну вот что за чушь?
— Тогда заходите.
Опять киваю, чувствуя себя полной идиоткой.
Делаю шаг внутрь, двери закрываются, и мы начинаем движение вниз. Я поднимаю взгляд и впиваюсь им в табло на стене, отсчитывая этажи. Двадцать, девятнадцать, восемнадцать… Затылок покалывает так, будто мой босс меня рассматривает.
— Как прошел ваш день? — внезапно спрашивает Леон, голос у него низкий и приятный, без той резкости, что проскальзывала днем.
Я поворачиваю к нему голову и сразу попадаю в плен его карих глаз. Чертовски красивый мужчина. Этого нельзя отрицать.
— Нормально, — я стараюсь звучать уверенно. — А ваш?
Леон усмехается, словно я его развеселила.
— Много нового, голова готова взорваться от информации.
— Понимаю, у меня так же.
— Вы справились отлично, не переживайте.
— Спасибо.
Он кивает, разглядывая мое лицо. Я слабо улыбаюсь. Леон хмурит темные брови и секунду молчит, а потом говорит:
— Завтра нужно прийти к восьми, пораньше. Надо подготовить переговорную к совещанию.
— Хорошо, — я мысленно прикидываю, во сколько мне нужно будет выходить из дома.
Вова будет недоволен, останется без теплого завтрака, но я ничего не могу с этим сделать. Работа есть работа.
— После совещания мы поедем на объект, — продолжает Леон. — Я хочу, чтобы вы были со мной. Понадобится помощь с документами. И с переводом.
— Хорошо, — повторяю я.
Он смотрит на меня с секунду, потом опускает взгляд назад к планшету. Я чувствую, будто он хочет сказать что-то еще, но не говорит. На пятом этаже лифт останавливается, чтобы впустить кого-то из сотрудников. Леон отступает дальше в угол, я делаю шаг к нему, и наши руки в какой-то момент соприкасаются.
Меня будто током бьет, когда я чувствую тепло его кожи. Быстро отдернув руку, поправляю рукав пиджака, и достав телефон из кармана, утыкаюсь в него.
Когда мы выходим на первом этаже, Леон кивает мне на прощание и быстрым шагом направляется к выходу. Я смотрю ему вслед, и в груди разливается странное чувство смесь облегчения и... чего-то еще. Чего-то, чему я не хочу давать название.
Я бреду домой медленно, неохотно переставляя ноги. Так не хочется возвращаться к мужу, хоть вой…
В квартире везде горит свет и громко орет музыка, опять счет за коммуналку будет до небес.
— Ты где шлялась? — Вова стоит в дверном проеме, прям как утром, единственное переоделся.
На нем старая футболка, черные спортивные штаны с белыми полосками, серые носки, волосы в беспорядке, в руке зажат телефон, в который он не смотрит. Смотрит прямо на меня. Взгляд злой, глаза красные, мутные. Пил.
— На работе, у нас сегодня новый руководитель приехал, я рассказывала, — отвечаю устало.
Сил ругаться с мужем совсем нет. Хочется в душ, что-то закинуть в рот и уснуть. Сказывается эмоциональное напряжение всего дня.
— Я звонил. Ты не брала трубку.
Потому что не хотелось с ним разговаривать, но так ответить я не могу.
Подхожу к Вове и встав на носочки чмокаю его в щеку. Лучше самой проявить ласку, чем нарваться на его грубые прикосновения.
— Было совещание, а потом быстрей бежала в метро. Там сам знаешь шумно очень и не всегда есть связь.
Вова прищурившись сканирует мое лицо мутным взглядом.
— Жрать приготовь, я с утра ничего не ел, — бросает он и развернувшись идет на кухню.
Сполоснву руки в ванной, переодеваюсь в домашнюю одежду и тоже прихожу на кухню. В раковине куча грязных чашек, около мусорки несколько пивных бутылок и пара жестяных банок энергетиков. Вздохнув собираю их в пакет. Вот на еду у Вовы никогда нет денег, а на это дерьмо всегда найдется.
Прибравшись открываю холодильник, я не успела зайти в магазин, поэтому не удивляюсь, что кроме яиц, помидоров, и остатка молока в бутылке у нас ничего нет.
— Омлет могу сделать, — предлагаю я, оглядываясь через плечо.
Вова сидит за столом уткнувшись в телефон.
— Делай. Деньги принесла?
— Аванс не дали, будет только через полторы недели.
— Я же сказал, попроси у своего босса.
— Вов, я не могу, не в первый же день…
Он поднимает на меня красные глаза, и я внутренне сжимаюсь. Злиться.
— Ты что тупая? Знаешь же, я дважды повторять не люблю, зайчонок.
— Я не…
— Заткнись. Еду делай, я голодный. И я не шучу, если денег не будет, зайду потолковать с твоим начальником. Расскажу ему, какая ты у меня послушная жена.
Только не это…
— Деньги будут.
Не знаю как и откуда… но придется достать. Может возобновить переводы книг? С них доход сплошные копейки, отнимает много времени, а его у меня сейчас совсем нет.
Плакать хочется от безысходности. Но такое удовольствие, как видеть мои слезы, я своему мужу не доставлю.
Я отворачиваюсь, чтобы разбить яйца в миску. Руки трясутся так, что не сразу получается.
Господи… невозможно так жить… Было бы куда, я бы сразу ушла. Не терпела… Но идти мне совсем некуда.
После ужина я долго мою посуду, расставляю тарелки, протираю плиту, подметаю и мою пол. Оттягиваю, как могу момент, чтобы не идти в спальню к мужу.
Когда я захожу в комнату Вова смотрит какое-то телешоу, развалившись поверх одеяла, в одних трусах.
Я беру свежее белье и ночнушку чтобы сходить в душ, под пристальным взглядом мужа чувствую себя ужасно скованной.
Моюсь я долго, три раза намыливаю мочалку. Скребу кожу до покраснения, а потом просто сижу под струями горячей воды. Вова тратит электричество, а я воду. Надеюсь, что когда выйду из ванной муж уснет утомленный своим днем ничего неделания и пивом.
Но сегодня мне не везет.
Надев длинную хлопковую футболку, выхожу из ванной и слышу смех мужа над каким-то роликом. На руках выступают мурашки.
— Будем спать? — спрашиваю забираясь под одеяло.
Вова выключает телефон и кидает его на прикроватную тумбочку.
— Неа. Ты мне должна, зайчонок. Забыла? За вчера, за сегодня… — хмыкает муж, стаскивая с меня край одеяла и проводя пальцами по моей руке, до самого плеча, касается шеи.
