Андрей Готлибович Шопперт "Четырнадцать"

Событие четырнадцатое

– Квас? Да ничего сложного.

Коська уже час почти как прибежал. Ворота в кремник были не заперты и Рыжий теперь не по барбакану прохаживался, а стоял в позе скучающего Промокашки из фильмы про Шарапова, нога за ногу и только семечки не лузгал, далеко ещё до семечек. Через сто десять лет только Колумб поплывёт, да пока на Руси из цветка сделают настоящий Подсолнечник с крупными семечками.

– Быстро ты, за травами ходил? – хлопнул Рыжий Коську по плечу, пропуская парня внутрь.

Не получил выговор Коська и от лекаря Язепа, хоть тот и глянул недовольно.

– Я ещё потом опомнился и вернулся на квас набрал иголок, – начал оправдываться парень, но хельг рукой на лежащего на лавке Демида указал и ничего не сказал.

– Кипяток нужен. И… – парень хлопнул себя по лбу. Лимон? Ага, тут в середине четырнадцатого века в каждом супермаркете лимоны продают. Стоп. Не паниковать, стал себе успокаивать Константин Иванович. Если нужна просто кислота, то хрен бы с ними с лимонами. Есть, наверное, щавель или ревень? Или чёрт с ними со всеми, есть простой яблочный уксус. Только как об этом спросить хельга, чтобы тот не выявил сразу в нём Штирлица. Когда на Руси появится щавель и ревень? У себя на огороде этих овощей Коська не видел. Что-то про ревень и Китай смутно вспоминается, вроде Алексей Михайлович завёз и стал в Европу продавать. Слабительное? То есть, ни ревеня, ни щавеля ещё нет.

На минуту Коська глаза закрыл. Лимонная кислота есть в смородине и сливах. Ну, положить тех же слив чуть больше, не сто грамм, а сто пятьдесят. Сейчас как раз есть и смородина, и слива, осень же.

– Мне ещё слив несколько надо.

– Надо, иди на кухню, там и кипяток есть, и слив для лечения своего главного кухаря найдут, а нет, так прикажи достать.

– Прикажи?

– Главнее лекаря только сам князь, прикажи, – впервые Язеп голос повысил. Флегма до этого такая прибалтийская была.

И ведь это работало. Прошёл Касьян на кухню и выхватил мужика поупитанее. Раз упитанный, то хорошо питается, а раз хорошо питается, то главнюк на кухне.

– Мне нужен кувшин полный кипятка и две горсти слив, чем кислее, тем лучше.

Мужик рот открыл. А закрыть не может, видимо не часто ему пацаны сопливые указивки дают.

– Я лекарь. Ученик лекаря Язепа. Это нужно, чтобы Демида вашего вылечить.

И получилось! Толстяк поклонился и пошёл подзатыльники выдавать, и трёх минут не прошло, как и кувшин с кипятком и сливы были у Коськи, а ещё такая не самая маленькая в мире корзинка с пирогами печёными.

– С курицей пирожки-то, горячие ещё, тебе и хельгу. Лечите там нашего Демида, ни о чём не переживайте, что понадобится – сразу найдём.

Не, ну это же совсем другой коленкор! Это просто крепдешин настоящий. А то ейной мордой в харю и помои выносить.

После того как Коська заварил иголки, он сел было на трёхногий табурет, но Язеп пережёвывая третий или четвёртый пирожок напомнил парню про квас из иголок.

– Для этого в мешочек из льняной ткани высыпают два стакана свежих измельченных иголок сосны. Кладут в этот же мешочек камень. Это чтобы мешочек не всплывал. Опускают в… – там ставили в трехлитровых банках, а здесь. Есть кади для мёда они литров шесть, – в кадь для мёда. – Дальше нужен стакан сахара. Где его взять? Ну пусть будет черпак мёда. – Добавить нужно ещё черпак мёда. После добавляют столовую ложку сметаны и заливают молочной сывороткой. Кадь нужно обвязать тряпицей в пару слоёв. А после держать в темном месте при комнатной температуре… блин, не жарко ни холодно чтобы было. Настаивать неделю – две, пока квас не приобретет крепость. Процедить и хранить в подполе.

Пьют этот квас теплым, по полстакана. Два – три раза в день натощак незадолго до еды. Лечиться так нужно не меньше двух месяцев.

– Иди. Делай.

– Ась? – парень думал, что лекарь княжий сейчас критиковать начнёт его рецепт и учить уму разуму, доказывая, что он идиота кусок, но нет. «Иди».

– Так я пошёл?

– Иди.

Чудны дела твои господи.

В кухарне словно бы и ждали его, только он появился, как тот самый упитанный дядька перед ним предстал, как лист перед травой, и сразу выцепил за ухо пацана чуть младше Коськи и рядом с собой поставил. Вот такое счастливое детство и его ждало стараниями дядюшки.

– Мне нужно шесть литров сыворотки…

– Шесть чего? Не расслышал? – сдвинул брови упитанный.

– Шесть? Половину ведра. И… м… сметаны… кринку, – надо стать царем, решил парень, и ввести систему СИ.

– Андрий, сметаны принеси. И пробегись по домам в городе с ведром. Нужно полведра сыворотки. Спрашивай у всех. Говори князю нужно… Лекарю нужно, чтобы… Иди давай. Если деньги будут просить, обещай. Потом мне скажешь.

– Спасибо…

– Молодой лекарь, а скажи, как там здоровье Демида? – а ведь не было скорби и надежды на выздоровление в голосе, надежда была на то, чтобы этот старый козёл сдох. Коська это шестым чувством почувствовал, да и голос упитанного подвёл. Слух – это какое по счёту чуйство?

Коська склонился к уху интересанта, когда Андрий убежал:

– Плох кухарь. Мало кто после Кондрашки в прежнее состояние приходит. А может и умереть… На всё воля божья.

– Молиться будет. Андрий, как сыворотку сыщет, то принесёт… и сметану, конечно, а что за зелье такое из сметаны и сыворотки?

– Квас целебный, если у человека голова болит часто, то помогает…

– Молодой лекарь… как тебя звать? – сделал задумчивую физиономию упитанный.

– Касьян.

– Ага, лекарь Касьян, а не расскажешь ли состав, и как делать квас сей. У меня у жены часто голова болит, и у матери её. Мается сильно.

– М…

– А я завсегда, если что нужно, лучшие кушания.

– Записывай.

– М…

– Слушай.

Событие пятнадцатое

– Язеп, а ты сейчас чем поишь Демида?

– Настойкой бородавочника. Знаешь такой рецепт? – хельг приподнял голову кухаря и вливал тонкой струйкой туда коричневатую жидкость.

– Да, делал… – ай! Не Константин Иванович и этот рецепт в интернете нашёл и им тоже поил тёщу. Но не Коська же, нужно выкручиваться. – Делал вместе с бабкой Ульяной у нас в селе. Одну ложку мелко порезанных листьев цветущего чистотела или бородавочника залить стак… кружкой кипятка и настаивать около получаса, пить не ложке три раза в день. Много нельзя, чистотел ядовит. Пить нужно три седмицы.

– Правильно, но сейчас больному можно и побольше. Плох совсем. Если до утра доживёт, то хорошо. Твой настой из хвои только утром же готов будет. Доживёт ли до утра? Ладно, пусть бог им занимается, а мы тобой займёмся. Ложись вон на лавку у стола и глаза закрой, проверю я, есть ли в тебе сила лекарская.

– А камень не нужен? Бабка Ульяна меня на каком-то специальном камне проверяла, – укладываясь на лавку поинтересовался Касьян.

– Мне не нужен. Лежи и не шевелись, и не болтай.

Язеп положил одну руку Коське на лоб, вторую на грудь. И сидел так довольно долго. Потом парень почувствовал, как и грудь, и лоб начинают греться, пока аж горячо не стало, не ожог, конечно, но терпеть уже невмоготу стало и Коська дёрнулся. Хельг руки снял и хмыкнул.

– Горячо! – констатировал парень, поднимаясь с лавки.

– Горячо, – эхом откликнулся хельг, – Это хорошо. Вот, что, Касьян, я хотел взять ученика давно, даже в монастырь ходил смотрел в прошлом годе парнишек. Слабы. У одного был хороший дар, но сам он мне не понравился, забитый какой-то, неряха к тому же и сопли текут. А сейчас тебя проверил. Тебя возьму учеником. Дар чуть поменьше у тебя, чем у того неряхи, а может и вровень. Хотелось бы чуть больше, но питьё есть, попьёшь, чуть поднимется и ещё есть другие способы. Так, что, считай себя отныне учеником моим.

Коська метаморфозе во второй раз за сегодня порадовался. Только вечером переживал, что жизнь пошла под откос, а тут одна удача за другой.

– Жить будешь в людской, тут нет места, – развёл руками в стороны лекарь.

– Мы с дядькой… дядька вчера дом большой в городе купил. Может я лучше там жить буду?

– Дом – это хорошо. Давно мечтал о доме. Но куда? Всё время при князе надо находиться. А ты живи пока. Приходить будешь с петухами и уходить на вечерней заре. Да и переоденься. Не люблю красный цвет. Синие себе купи и портки, и рубаху, и сюрко. Да и плащ тёплый. Найдёте денег, али дать? Вот сегодня же сходи на рынок с дядькой. Дядька-то кто?

– Ратник Савёл из княжьей дружины. Найдём денег.

– Савёл, Рыжий что ли? Похож.

– Не, не Рыжий. У дядьки чёрные волосы, каштановые. Невысокий плотный такой. Волосы у меня от матери и деда. Он батюшкой был у нас в селе.

– Ага, из поповичей. То-то смотрю и говор непонятен немного, но разумен весьма, и слова греческие и латинские вставляешь. Знаешь эти языки?

– Точно! Аспирин! Ему надо дать отвар ивовой коры или ростков малины. Кровь нужно жидкой сделать! – вспомнил при упоминании латыни, что тёще кардио-аспирин выписали.

– Аспирин? Не слышал, а отвар ивовой коры уже дал. Велики же твои познания, даже удивительно. Болезнь редкая, а ты столько снадобий против неё знаешь. Так что с языками? Аспирин – это латинское слово?

– Латинское. Составное. От лобазника. Дед его так называл.

Язык греческий Коська учить начал. Зелееварец Константин его немного знал, и весь месяц последний скудными знаниями с Коськой делился, по просьбе парня. А латынь? Нет не учил, не медицинский заканчивал, а танковое училище, но в русском языке в двадцать первом веке столько языков намешано, что сотня другая литинских слов точно есть.

– Учу понемногу. Зелееварец брат Константин из Свято-Богоявленского мужского монастыря у меня жил больше месяца летом, учил меня.

– Не знаю такого. Нет там такого брата. А сейчас он где? – вот не поймёшь с этими прибалтами, удивляется он или пофиг ему на этого брата Константина, так разговор поддержать.

– Утром у нас в купленном дому был. А сейчас не знаю. Может в монастырь ушёл.

– Учиться надо. Я тебя буду латыни учить. Греческий сам плохо ведаю. Если сможешь, продолжай у брата Константина учиться. А сейчас ступай на рынок. Смотреть не могу на твои красные одежды.

Глава 6

Событие шестнадцатое

Дядька Савёл нашёлся в гридницкой. Шёл обед, ну, наверное, хоть по времени и рановато немного. Народ сидел за столом, уплетал те самые пирожки с курятиной и квасом, судя по запаху, запивал. Просто перекус? Человек двадцать. Это сколько же нужно тех пирожков выпечь. Ох и тяжёлая работа здесь у кухарей.

– А, Касьян, вот ты где, ну, что обустроился на кухне? – увидев племяша, замахал ему руками обеими дядька.

– Взяли татей? – это гораздо больше сейчас интересовало Коську, чем мнимое обустройство на кухне.

– Взяли, да не всех. Один утёк. Третьяк этот самый. Разбил рожу Карпу и через кусты к реке ломанулся и прыг туды. Пока мы добежали, он уже на той стороне был. Там плотик был, детишки видимо играли, зацепился за него и переплыл. А мы пока лодку искали он и скрылся в лесу, – всё время расстроенно махая рукой с зажатым в ней пирожком, сопровождал свой рассказ ратник.

– Плохо, – хорошо-то, как, теперь точно будет на кого свалить, если его к этому кладу бандитскому станут привязывать.

– Знамо дело, князь Остей Дмитриевич ещё не знает. Ох, прогневается. Ох, прогневается, – опустил и руку, и голову дядька.

– Дядька Савёл, меня княжий лекарь Язеп в ученики взял и велел сходить мне с тобой прямо сейчас на рынок и одежды синие купить, не нравится ему цвет моих.

– Вона чё?! Учеником?! В синем будешь ходить? Вона как?! Бывает же? Брат Константин помог? Да как же это? Лекарем у князя? Ох, высоко взлетел ты, племяш.

– Рынок, – напомнил родичу парень.

– Так князя ждать треба.

Дядька оглядел ратников – соратников за столом, как бы ища у них совета.

– Не можно без дозволения князя, – веско припечатал тот самый Фрол, десятник всё же, наверное, не тянула эта дружина на сотню.

– У меня синяя рубаха есть. Новая почти, чуть великовата парню будет. Роста-то мы одного почти, а вот в плечах жидковат у тебя племяш. Но на рынке не купить сейчас. Там только местные, нужно воскресения ждать, из Полоцка купцы пожалуют, ярмарка будет, – говоривший ратник был страшен. Через всё лицо шёл красный шрам от меча или сабли татарской. И нос был перерублен и сросся криво. Верхняя губа тоже была разрезана и тоже срослась хреновенько, про такие и говорят – заячья губа. А плечи и впрямь широки.

– А тебе, Сенька, что не надо рубахи? – дядька картинно так развёл руками.

– Мала мне. Я её с немчина снял, отстирал, надевал пару раз, но в плечах чуть жмёт. А парню твоему нормально будет. Чистый шёлк. Три гроша прошу.

– За старую рубаху три гроша!

Не подрались, но сошлись на двух грошах и пяти пражских малых парвусах. Потом нашёлся ещё один ратник, что решил синие штаны – порты продать. Ну хоть эти не с трупа сняли. Эти здесь еврей пошил. И не из шёлка, хорошее сукно. Продавал же их вой по странной причине.

– Да как их надену, так обязательно то конь укусит, то лягнёт. Сначала не замечал, а раз на пятый понял, проверил. И точно, как я в этих портках, так он на меня кидается.