Глава 2
Распахнула глаза, резко сев в кровати. Что-то зачастили ко мне сонные видения. Ничего не переменилось: всё та же комната, освещавшаяся тусклым огоньком свечи. Мерное, едва слышное, посапывание крошки Дженни.
Я встала с кровати, склонилась над колыбелью. Чудо, в котором мне было отказано. Взяла малышку на руки и вернулась в кровать. Устроилась поудобнее, прикрыла Дженни одеялом, погладила шелковистые крохотные щёчки.
Как я сюда попала? Кошмар не желал заканчиваться. А, может, вовсе и не кошмар? Шарлин, мне она снилась, таким же именем меня назвала старуха. Я не любила фэнтези, предпочитая истории более приземлённые. Да и не может такого быть! А вдруг на территории нашего предприятия была какая-нибудь секретная лаборатория, что экспериментирует со временем и пространством? Вот эта гипотеза уже заслуживает доверия. Только если меня перенесло в другое время, почему старуха увидела во мне хозяйку дома, и откуда в груди взялось молоко? Особой паники не было, я в целом была человеком спокойным и рассудительным, иногда даже слишком, что мне и сказал муж при разводе.
- Хоть бы сделала вид, что тебе грустно, - обиженно сопел он, держав в руках решение суда.
- Зачем? - пожала я плечами, но при этом на душе было гадко и невыносимо больно, его любовница забеременела, - всего тебе - махнула я рукой на прощание и, не оглядываясь, направилась к выходу.
Дженни сонно заворочалась, и я перехватила её поудобнее. Так, разобраться, что и к чему пока не получается, а потому примем как данность моё нахождение в неизвестном доме, в неизвестном теле. То, что это не я было очевидно. Молоко за час не прибудет, и потом чужое тело чувствовалось, как новый костюм, который сначала сидит не очень удобно. Тощие запястья, шероховатые ладони, это можно разобрать даже ночью. И рост. Он был меньше прежнего, каждое движение воспринималось иначе.
Пускай. Это условия, от которых я буду отталкиваться, а во всём разберусь постепенно, истерить не собираюсь. Ну тело, ну чужое, так ведь не старуха, не инвалид, не душевнобольная, а это уже неплохо. И потом Я рассматривала крохотное личико: нежные веки малышки слегка подрагивали во сне, тёмные прядки падали на лоб. Если мне выпал шанс стать матерью, то я им воспользуюсь, каковы бы ни были условия. Вспомнила всю свою жизнь. А ради чего я потратила столько лет? Отличное образование, престижная работа, и все годы наполнены пустотой, разочарованием и болью. Словно я была лишней деталью в той жизни.
Старуха обращалась ко мне «мадам», да и, если опираться на необычные сны, то, выходит, муж мой - аристократ, пусть он и не передал мне свой титул. Интересное, конечно, может, в этом месте подобное и допускается. Поместье, в видениях было мрачным и запущенным, но это крыша над головой. У меня должен быть какой-то доход, не мог же мой муженёк оставить меня без средств к существованию. Отличные исходные данные! Буду растить малышку на свежем воздухе, гулять с ней по саду. Да это же, считай, мечта! Незаметно я прикорнула, сжимая в руках ребёнка, мою дочь. Теперь мою.
- Мадам Шарлин, - скрипучий голос разбудил меня, едва начало светать, старуха стояла на пороге комнаты (вспомнить бы, как её зовут), - не пора ли пеленать и кормить малышку?
Я встрепенулась:
- Дженни ещё спит, сухая, - пощупала пелёнки, - не беспокойся, справлюсь сама.
- Хорошо, мадам, но вы были так слабы последние дни, - старушка потопталась на пороге и вышла.
Слаба, значит, знать бы, что за недуг овладел настоящей Шарлин. Чувствовала я себя прекрасно, ничего не беспокоило. Рассвет потихоньку сочился первыми розоватыми лучами, проникая в комнату, Дженни захныкала, требуя еды, я освободила грудь и сжала зубы, кто бы мог подумать, что кормить так больно. Пелёнки намокли, как и моя ночная рубашка.
- Вот же - подскочила, стараясь не разбудить только уснувшую малышку, положила Дженни на кровать, разыскивая пелёнки, - куда же их дела старушка?
Порылась в комоде и нашла несколько тканевых отрезов, подойдёт. Потихоньку сняла с Дженни пелёнки и замерла над кроватью. Как же её завернуть? Закусив губу, принялась за дело. Так, сначала ручки или ножки? Допустим, ножки.
- Мадам, - старушка возникла за мной, занявшись пеленанием, даже не заметила, как она вошла, - давайте помогу вам.
- Да, спасибо, - уступила ей место.
Ловко запеленав Дженни, женщина передала её мне:
- Вот и порядок, поспите ещё или приготовить вам завтрак?
- Пожалуй, я бы поела, - кивнула ей, не терпелось осмотреть своё новое хозяйство, - надо пользоваться моментом, пока малышка спит.
- Минут через двадцать всё будет готово, - улыбнулась старушка, выходя из комнаты, - и - обернулась она на пороге, - я очень рада, что вам стало лучше.
- Спасибо, - пробормотала я.
Оставшись одна, принялась рыться в комоде и шкафу, разыскивая одежду. Знать бы ещё, как правильно одеться, не хочется попасться на таких мелочах. А, впрочем, кто обратит внимание на мелкие промахи? Не заподозрят же меня в овладении чужим телом? С губ сорвался нервный смешок. В комоде отыскала длинные нательные рубашки, судя по моим снам, сейчас, точно не двадцать первый век, знать бы ещё, в какой стране я очутилась. Ладно, с нарядом разберусь. Платья отыскались в шкафу, не новые, но добротные. Причесала волосы, заплела кривую косу. Я всегда носила короткие причёски и не знала, что делать с длинной густой гривой Шарлин.
- Доброе утро! - на кухне, кроме экономки, был наш садовник, бодренький сухопарый старичок с седыми волосами до плеч. - Рад видеть вас в добром здравии, мадам.
- Благодарю, - улыбнулась я, садясь рядышком.
Старушка поставила передо мной пару поджаристых тостов и тарелку с яичницей, чашечку чая.
- Тина, мне тостов не нужно, - сказал садовник, - зубы болят.
Ага, теперь хоть буду знать, как обращаться к своей экономке. Старушка положила порцию яичницы, поставила перед мужчиной.
- Мадам, что-нибудь ещё?
- Тина, пожалуйста, зовите меня просто по имени. Я ведь не приняла титул мужа, так к чему эти церемонии. Мой отец - простой торговец.
Старушка замерла около стола, автоматически собирая пальцами крошки:
- Как пожелаете, ма Шарлин.
- Вот так-то лучше, - улыбнулась ей, - Тина, пока Дженни спит, давайте вместе осмотрим дом.
- Конечно, ма Шарлин, только уж не выкайте мне, тоже поди, не благородных кровей, - улыбнулась Тина.
Я отодвинула тарелку, хлебнула чаю:
- Спасибо за завтрак и можно начинать.
Экономка положила на стол полотенце, открывая передо мной дверь.
- С чего начнём?
- С самого начала, - бодро шагнула я в коридор.
- С прихожей или подвала? - спросила Тина.
- Именно с него, - я огляделась вокруг, высматривая нужную дверь, старушка бодро посеменила по коридору к тёмному уголку, где и притаилась едва приметная деревянная створка.
- Сюда, Шарлин, - поманила за собой Тина.
Мы спустились по осклизлым каменным ступенькам, экономка предусмотрительно прихватила с собой свечу, в подвале было сыро и грязно, понятно, куда старушке справиться со всем домом. Пустые полки стояли покрытые вековой пылью, стойка для бутылок поросла тенётами паутины.
- Припасов совсем нет? - подошла я ближе к Тине.
- Откуда им взяться, - вздохнула старушка, - хозяин присылает нам гроши на пропитание. Едва хватает не протянуть ноги с голодухи.
- Вот как, - нахмурилась я.
Тина проницательно взглянула на меня:
- Ты переменилась, Шарлин, и я рада этому, нельзя всё время сидеть и плакать.
- О многом успела подумать. Дженни растёт, надо решить, как быть дальше. И дом привести в порядок, насколько возможно.
- Было бы неплохо, - кивнула спутница.
Я подошла ближе к сырым стенам, покрытым белым налётом. Да это же стеновая селитра! При должной смекалке можно добыть из неё азотную кислоту или лекарственные соли. Зачем мне кислота, потом разберусь, вдруг пригодится, а вот лекарства - вещь первостепенная! Не думаю, что здесь развита фармакология.
- Идём отсюда, - потянула я Тину наверх, все опыты буду проводить потом, когда сделаю для себя лабораторию.
Первый этаж занимал большой зал, с огромным столом в центре и креслами с диванами, стоящими вдоль стен. Вся мебель закрыта чехлами, с люстры свисают клочки паутины. Везде царило запустение. Что эта Шарлин, прибраться в доме не могла? Какая грязь. Работа у меня специфическая, и потому отношение к антисанитарии было однозначным. Везде и всегда должно быть чисто!
Дальше кухня, которую я уже видела, в кладовке лежали скудные запасы муки, круп, пара десятков яиц, немного масла. Спасибо за заботу, муженёк. Далее мы осмотрели кабинет Хенрая, такой же запущенный, как раз сгодится мне под лабораторию. Комнатушки слуг завершили обход первого этажа, но туда я и заглядывать не стала. Не врываться же в жилые комнаты Тины и садовника, а в тех, которые пустовали, смотреть нечего.
На втором этаже были три спальни. Одна комната, побольше остальных, закрыта.
- Почему она на замке? - подёргала я ручку.
- Хозяин запретил её открывать, - Тина держала в руках связку ключей, - сказал, комната для него, если он решит навестить вас с дочерью.
- Супруг ведь не приезжал с нами?
- Он написал мне.
- Понятно
Вторая и третья спальня были похожи между собой, как сёстры-близнецы. Довольно просторные, неплохо обставленные. Дальше смотреть было нечего, а на чердак лезть бессмысленно.
- С этим всё понятно, пошли во двор.
Тина вывела меня на улицу, территория перед особняком пусть кое-как, но была прибрана. Я осмотрела стены, затянутые вьющимся виноградом. Дом каменный, добротный, при должном уходе простоит ещё пару веков. Хозяйственные постройки тоже запущены, но крыши не прогнили, и в целом вид у них был не такой уж и плачевный. Нанять бы пару крепких мужиков, чтобы вычистили здесь всё, да, боюсь, денег у нас негусто.
- А вот и Эмин, - Тина кивнула в сторону старичка, показавшегося на пороге.
- Эмин! - окликнула я его. - Покажите мне сад.
Посмотрим, какую пользу можно извлечь с нашего участка. Садовник, кряхтя, спустился по лестнице, видно, у старика болели суставы.
- Идёмте, мадам, - поковылял он за дом.
- Мы же договорились, просто Шарлин.
- Как скажете, - улыбнулся старик.
Тина пошла в дом, проверить, не проснулась ли Дженни.
Сад не принёс новых разочарований, потому как я и не надеялась увидеть там ухоженные кустарники и цветы, куда больному пожилому мужчине справиться с большим участком, почти парком. Но, надо отдать должное, Эмин в меру своих сил пытался ухаживать за территорией и растениями: кусты подстрижены, дорожки выметены, даже сорняки убраны понемногу.
Осмотр много времени не занял, и мы вернулись в дом.
- Дженни ещё спит? - спросила я Тину, спускавшуюся нам навстречу со второго этажа.
- Как ангелочек, - улыбнулась старушка.
- Хорошо, мне понадобится вода, много воды.
- Что ты хочешь делать, Шарлин?
- Будем отмывать наш дом, Тина. Не годится жить в грязи.
Старушка улыбнулась, кивнула и пошла во двор, я за ней, не будет же она таскать тяжёлые вёдра в одиночку.
Глава 3
Дом сиял чистотой, точно изумлённые глаза, окна смотрели на мир отмытыми стёклами, повсюду пахло свежестью, во дворе висели на протянутых Эмином верёвках шторы и простыни, пелёнки Дженни и моя одежда. Эх, Шарлин, понимаю, горько было, когда родной муж, точно нищенку, пришедшую побираться, выставил тебя за порог. Но не погружаться же вот так в меланхолию. Тем более, ребёнок на руках, крошечка, которую не только кормить и пеленать надо, но и играть. К слову, пеленать малышку я запретила, полгода дитю, а её связывают этими тряпками.
Дженни уже довольно уверенно сидела, улыбалась беззубым ртом и с удовольствием агукала. Соорудила для неё тряпичную куколку, такие давным-давно делала мне бабушка, когда я приезжала к ней на лето в деревню. Дочка с упоением возилась с незамысловатой игрушкой. Тина взялась сшить для неё рубашки и ползунки, сама я, к сожалению, таким талантом не обладала.
И всё бы хорошо, но с деньгами было совсем туго.
- Тина, - на следующее утро, когда спустилась завтракать, решила разузнать наши перспективы, - передай мне все деньги, которые выслал Хенрай.
- Но, - экономка поджала губы, - зачем вам тебе?
- Тина, - в голосе скользнула нотка металла, - не хочу тебя обидеть или выказать своё недоверие, но хозяйка здесь я.
- Да, Шарлин, прости старую, раньше ты никогда о деньгах и не спрашивала, - экономка вытащила связку ключей и поспешила в кабинет мужа.
Передо мной на стол легли две серебряные монетки. Эх, кто-нибудь, подскажите, по какому курсу валют их считать?
- Тина, городские цены и ваши сильно отличаются, - нашла я выход, - напиши мне, пожалуйста, стоимость продуктов: молока, яиц, хлеба и всего остального.
В грамотности старушки не сомневалась, не может экономка не уметь читать, считать и писать.
- Конечно, Шарлин, к обеду будет готово, - улыбнулась старушка, - отрадно видеть, что ты пришла в себя. Я и не верила, будто ты блаженная, как про тебя слуги хозяина говорят.
- Он меня запер в покоях, как в тюрьме, даже ходить по дому не дозволял, - хмыкнула я, доедая яичницу, - откуда им вообще знать про меня. Приставил ко мне девицу, которой по стати, надо бы в кавалерийский полк служить идти, дебелая, огромная. Солдат в юбке, а точнее, тюремщица моя.
Тина вздохнула:
- Вот ведь как бывает, а мы всё думаем у благородных иначе.
- Да разве ты сама этого не видела? Не со мной, так у родителей Хенрая, ведь много лет служишь здесь.
- Старый господин жену свою любил, а она уж очень крутого нрава была. Сама всем заправляла, но жили супруги душа в душу. А всей слабости у госпожи был только её сыночек, Хенрай, баловала безмерно, всё дозволяла, проказы покрывала, не раз и отступные платила, - понизила голос старушка, будто боялась, что нас услышат, - когда подрос сыночек-то, не раз отцы приходили девок деревенских, которых тот соблазнил, ну или пытался. Тогда мадам рты им деньгами закрывала.
- Понятно, почему он таким вырос, - я допила чай, взяла желток от варёного яйца, растолкла его с молоком.
