Старушка поставила передо мной пару поджаристых тостов и тарелку с яичницей, чашечку чая.
- Тина, мне тостов не нужно, - сказал садовник, - зубы болят.
Ага, теперь хоть буду знать, как обращаться к своей экономке. Старушка положила порцию яичницы, поставила перед мужчиной.
- Мадам, что-нибудь ещё?
- Тина, пожалуйста, зовите меня просто по имени. Я ведь не приняла титул мужа, так к чему эти церемонии. Мой отец - простой торговец.
Старушка замерла около стола, автоматически собирая пальцами крошки:
- Как пожелаете, ма Шарлин.
- Вот так-то лучше, - улыбнулась ей, - Тина, пока Дженни спит, давайте вместе осмотрим дом.
- Конечно, ма Шарлин, только уж не выкайте мне, тоже поди, не благородных кровей, - улыбнулась Тина.
Я отодвинула тарелку, хлебнула чаю:
- Спасибо за завтрак и можно начинать.
Экономка положила на стол полотенце, открывая передо мной дверь.
- С чего начнём?
- С самого начала, - бодро шагнула я в коридор.
- С прихожей или подвала? - спросила Тина.
- Именно с него, - я огляделась вокруг, высматривая нужную дверь, старушка бодро посеменила по коридору к тёмному уголку, где и притаилась едва приметная деревянная створка.
- Сюда, Шарлин, - поманила за собой Тина.
Мы спустились по осклизлым каменным ступенькам, экономка предусмотрительно прихватила с собой свечу, в подвале было сыро и грязно, понятно, куда старушке справиться со всем домом. Пустые полки стояли покрытые вековой пылью, стойка для бутылок поросла тенётами паутины.
- Припасов совсем нет? - подошла я ближе к Тине.
- Откуда им взяться, - вздохнула старушка, - хозяин присылает нам гроши на пропитание. Едва хватает не протянуть ноги с голодухи.
- Вот как, - нахмурилась я.
Тина проницательно взглянула на меня:
- Ты переменилась, Шарлин, и я рада этому, нельзя всё время сидеть и плакать.
- О многом успела подумать. Дженни растёт, надо решить, как быть дальше. И дом привести в порядок, насколько возможно.
- Было бы неплохо, - кивнула спутница.
Я подошла ближе к сырым стенам, покрытым белым налётом. Да это же стеновая селитра! При должной смекалке можно добыть из неё азотную кислоту или лекарственные соли. Зачем мне кислота, потом разберусь, вдруг пригодится, а вот лекарства - вещь первостепенная! Не думаю, что здесь развита фармакология.
- Идём отсюда, - потянула я Тину наверх, все опыты буду проводить потом, когда сделаю для себя лабораторию.
Первый этаж занимал большой зал, с огромным столом в центре и креслами с диванами, стоящими вдоль стен. Вся мебель закрыта чехлами, с люстры свисают клочки паутины. Везде царило запустение. Что эта Шарлин, прибраться в доме не могла? Какая грязь. Работа у меня специфическая, и потому отношение к антисанитарии было однозначным. Везде и всегда должно быть чисто!
Дальше кухня, которую я уже видела, в кладовке лежали скудные запасы муки, круп, пара десятков яиц, немного масла. Спасибо за заботу, муженёк. Далее мы осмотрели кабинет Хенрая, такой же запущенный, как раз сгодится мне под лабораторию. Комнатушки слуг завершили обход первого этажа, но туда я и заглядывать не стала. Не врываться же в жилые комнаты Тины и садовника, а в тех, которые пустовали, смотреть нечего.
На втором этаже были три спальни. Одна комната, побольше остальных, закрыта.
- Почему она на замке? - подёргала я ручку.
- Хозяин запретил её открывать, - Тина держала в руках связку ключей, - сказал, комната для него, если он решит навестить вас с дочерью.
- Супруг ведь не приезжал с нами?
- Он написал мне.
- Понятно
Вторая и третья спальня были похожи между собой, как сёстры-близнецы. Довольно просторные, неплохо обставленные. Дальше смотреть было нечего, а на чердак лезть бессмысленно.
- С этим всё понятно, пошли во двор.
Тина вывела меня на улицу, территория перед особняком пусть кое-как, но была прибрана. Я осмотрела стены, затянутые вьющимся виноградом. Дом каменный, добротный, при должном уходе простоит ещё пару веков. Хозяйственные постройки тоже запущены, но крыши не прогнили, и в целом вид у них был не такой уж и плачевный. Нанять бы пару крепких мужиков, чтобы вычистили здесь всё, да, боюсь, денег у нас негусто.
- А вот и Эмин, - Тина кивнула в сторону старичка, показавшегося на пороге.
- Эмин! - окликнула я его. - Покажите мне сад.
Посмотрим, какую пользу можно извлечь с нашего участка. Садовник, кряхтя, спустился по лестнице, видно, у старика болели суставы.
- Идёмте, мадам, - поковылял он за дом.
- Мы же договорились, просто Шарлин.
- Как скажете, - улыбнулся старик.
Тина пошла в дом, проверить, не проснулась ли Дженни.
Сад не принёс новых разочарований, потому как я и не надеялась увидеть там ухоженные кустарники и цветы, куда больному пожилому мужчине справиться с большим участком, почти парком. Но, надо отдать должное, Эмин в меру своих сил пытался ухаживать за территорией и растениями: кусты подстрижены, дорожки выметены, даже сорняки убраны понемногу.
Осмотр много времени не занял, и мы вернулись в дом.
- Дженни ещё спит? - спросила я Тину, спускавшуюся нам навстречу со второго этажа.
- Как ангелочек, - улыбнулась старушка.
- Хорошо, мне понадобится вода, много воды.
- Что ты хочешь делать, Шарлин?
- Будем отмывать наш дом, Тина. Не годится жить в грязи.
Старушка улыбнулась, кивнула и пошла во двор, я за ней, не будет же она таскать тяжёлые вёдра в одиночку.
Глава 3
Дом сиял чистотой, точно изумлённые глаза, окна смотрели на мир отмытыми стёклами, повсюду пахло свежестью, во дворе висели на протянутых Эмином верёвках шторы и простыни, пелёнки Дженни и моя одежда. Эх, Шарлин, понимаю, горько было, когда родной муж, точно нищенку, пришедшую побираться, выставил тебя за порог. Но не погружаться же вот так в меланхолию. Тем более, ребёнок на руках, крошечка, которую не только кормить и пеленать надо, но и играть. К слову, пеленать малышку я запретила, полгода дитю, а её связывают этими тряпками.
Дженни уже довольно уверенно сидела, улыбалась беззубым ртом и с удовольствием агукала. Соорудила для неё тряпичную куколку, такие давным-давно делала мне бабушка, когда я приезжала к ней на лето в деревню. Дочка с упоением возилась с незамысловатой игрушкой. Тина взялась сшить для неё рубашки и ползунки, сама я, к сожалению, таким талантом не обладала.
И всё бы хорошо, но с деньгами было совсем туго.
- Тина, - на следующее утро, когда спустилась завтракать, решила разузнать наши перспективы, - передай мне все деньги, которые выслал Хенрай.
- Но, - экономка поджала губы, - зачем вам тебе?
- Тина, - в голосе скользнула нотка металла, - не хочу тебя обидеть или выказать своё недоверие, но хозяйка здесь я.
- Да, Шарлин, прости старую, раньше ты никогда о деньгах и не спрашивала, - экономка вытащила связку ключей и поспешила в кабинет мужа.
Передо мной на стол легли две серебряные монетки. Эх, кто-нибудь, подскажите, по какому курсу валют их считать?
- Тина, городские цены и ваши сильно отличаются, - нашла я выход, - напиши мне, пожалуйста, стоимость продуктов: молока, яиц, хлеба и всего остального.
В грамотности старушки не сомневалась, не может экономка не уметь читать, считать и писать.
- Конечно, Шарлин, к обеду будет готово, - улыбнулась старушка, - отрадно видеть, что ты пришла в себя. Я и не верила, будто ты блаженная, как про тебя слуги хозяина говорят.
- Он меня запер в покоях, как в тюрьме, даже ходить по дому не дозволял, - хмыкнула я, доедая яичницу, - откуда им вообще знать про меня. Приставил ко мне девицу, которой по стати, надо бы в кавалерийский полк служить идти, дебелая, огромная. Солдат в юбке, а точнее, тюремщица моя.
Тина вздохнула:
- Вот ведь как бывает, а мы всё думаем у благородных иначе.
- Да разве ты сама этого не видела? Не со мной, так у родителей Хенрая, ведь много лет служишь здесь.
- Старый господин жену свою любил, а она уж очень крутого нрава была. Сама всем заправляла, но жили супруги душа в душу. А всей слабости у госпожи был только её сыночек, Хенрай, баловала безмерно, всё дозволяла, проказы покрывала, не раз и отступные платила, - понизила голос старушка, будто боялась, что нас услышат, - когда подрос сыночек-то, не раз отцы приходили девок деревенских, которых тот соблазнил, ну или пытался. Тогда мадам рты им деньгами закрывала.
- Понятно, почему он таким вырос, - я допила чай, взяла желток от варёного яйца, растолкла его с молоком.
Дженни уже вовсю подкармливать надо, вон какая хиленькая, одни щёки и остались у ребёнка, а Шарлин кроме своего молока ничего и не давала. Малышка проснулась, когда я поднялась в спальню, улыбаясь мне во все свои ноль зубов, а ведь уже первые лезть должны. Матерью мне быть не довелось, но не в вакууме же я жила, видела, как растут дети родных и подруг, не раз нянькалась с ними. Подхватила дочку на руки, сменила мокрые штанишки (надо срочно что-то решать с памперсами), и отправилась на кухню. Малышка, забавно причмокивая, с удовольствием уплетала яичко.
- Какая Дженни живенькая стала, - умилилась Тина, - скоро и побежит.
Я глянула на перемазанную желтком мордашку, кашки бы ей, но здешние крупы были грубого помола, такое ребёнку не дашь.
- Шарлин, не моё это дело, но раз ты нам доверилась, скажи, почему так у вас с хозяином вышло? Как же можно жену с грудным дитём в деревню спихнуть почти без денег.
- Продали меня, - облизнула ложку, зачерпывая ещё немного яичной смеси, - папенька мой, торговец из Хардленда, когда нашу провинцию присоединили к Валандии, подались мы всей семьёй в новую страну. Отец не прогадал, здесь его торговля пошла в гору, состояние сколотил изрядное. Хотел всё сыну передать, только вот у нас одни девочки рождаются. Мать извёл бесконечными беременностями. У меня шесть сестёр, я пятая в семье. Папенька, не будь торговцем, опечалился бы такому раскладу событий, однако он сумел продать дочерей подороже. Старших выдал за мелких помещиков, укрепил свои связи в городах побережья, а потом ему выпал шанс отдать меня или мою сестру Стеллу за дворянина. Род их обедневший, Хенрай состояния не сохранил, а вот гонора предостаточно. Папенька предложил за этот брак много денег.
- Так как ты говоришь, продал? - удивилась Тина.
- За связи в высшем свете, за возможность открыть магазины в крупном городе. Поверь, на этой сделке отец получит гораздо больше, чем потратил. Продал и забыл, что у него есть дочь. Он частенько теперь бывает в Эрленде, полагаю, и с супругом моим видится, да только ко мне ни разу не заглянул, внучку не проведал. Потому Хенрай и творит что пожелает. Я ему и раньше не нужна была, а сейчас и подавно. Проматывает денежки моего отца со своей любовницей.
Ночами мне всё так же виделись грёзы, из которых я больше и больше узнавала о жизни Шарлин. Кусочки мозаики складывались в единое полотно.
- Любовница? - ахнула Тина.
- Что тебя удивляет? Высший свет, благородные: для них это норма, только обычно любовниц отдельно селят, а не жён из дома выпроваживают.
Старушка понятливо кивнула:
- Хозяин ещё наведается к тебе, Шарлин.
- Зачем?
- От любовницы, если дитё приживёт, так фамилии своей дать ему не сможет, как и титула. Бастард ведь будет. А сын ему нужен, продолжатель рода. Будет наезжать, пока ты не понесёшь, а потом заберёт у тебя дитя, если мальчик будет.
Я шумно сглотнула. О такой перспективе как-то не задумывалась, однако Тина права. Рожу ему наследника, и он отдаст его это рыжей мымре? Хенрай пусть и запер меня, но окна-то в комнате были. Не раз наблюдала, как он гулял с любовницей в саду. Невысокая, худощавая, кожа бледная, как у лягушки, только огненная шевелюра цвета меди ложилась рыжими всполохами на плечи.
- Ну уж нет, - я убрала пустую тарелку, прижав к себе Дженни, - ребёнка он не получит.
- Хенрай твой муж и господин, - покачала головой Тина.
- Разберёмся. Думаю, до того как малышке исполнится год, он вряд ли сюда сунется. Пока надо подумать, что приготовить на обед.
- Кашу, - вздохнула экономка, - только вот и масла не осталось.
- Так, так, так, - постучала я ложной по столу, - надо бы осчастливить дражайшего супруга письмецом, будь добра, принеси мне бумагу и чернил.
Клянчить деньги совсем не хотелось, а что делать. Гордо помирать с голодухи? И Дженни питаться надо нормально: пюрешки, кашки на молоке. А у нас только вода и крупы. Я обязательно придумаю, как заработать, но и мне нужно время, чтобы освоиться в новом мире. То, что это совсем не Земля уже догадалась. Однако обычаи, уклад жизни схожие, и то ладно. Дальше разберусь, как быть. Сейчас есть более насущные проблемы.
Я устроилась в кабинете Хенрая, выводя на листе строчку за строчкой:
«Мой лорд, сим письмом уведомляю вас, что те жалкие гроши, которые вы посчитали достаточными, чтобы прокормить ребёнка, меня и двух слуг, давно закончились. Прошу вас выделить мне сумму, которой хватит для содержания дома. Папенькиных денег у вас более чем достаточно. Иначе с прискорбием хочу вам сообщить, я буду вынуждена обратиться с жалобой в палату лордов. Ваша супруга, Шарлин».
Помахала листком в воздухе. Конечно, лордам глубоко плевать, как я живу, вот только слухи тотчас поползут по городу, Хенрай не даст очернить свою репутацию, и потому денег вышлет, даже не сомневаюсь. Я усмехнулась, глядя на строчки письма. Может, и стоит быть гордой, терпеть все лишения. Кто-то так считает, но не я, не в данной ситуации. Гордость хороша, когда у тебя сытый ребёнок каждый день. Хенрай обязан кормить и меня, и Дженни. Отец ведь и правда заплатил очень много за этот брак.
Собрала последние гроши и отдала Эмину, чтобы он смог отправить письмо нарочным.
Ответа долго ждать не пришлось, на второй день, когда мы доскребали последние крохи крупы, явился посыльный. Тина встретила его у калитки и вернулась в дом, положив передо мной увесистый кошель.
- Шарлин, ты только глянь! Целое состояние!
- Сомневаюсь, - я дёрнула тесёмку и на стол высыпалась горка медяков, в которой кое-где тускло поблёскивало серебро, - ну как тебе состояние? - усмехнулась, глядя на старушку.
- И то хлеб, - вздохнула женщина.
