Альбина в курсе, что сегодня у меня второе свидание, если считать, что наша предыдущая встреча с Павлом Красиловым была свиданием.
«Что ты хочешь узнать?» — пишу я подруге.
«В чем ты пойдешь?»
«В чем-нибудь таком, чтобы он смотрел только на мои сиськи», — набираю я.
«Ура-а-а! Одобряю! Он уже на крючке. Нужно подсекать».
Я издаю смешок, отправляя ей эмодзи.
«Надеюсь, он никогда не взломает нашу переписку», — отправляю я следом.
Подруга снова выбивает из меня эмодзи, когда пишет:
«Тогда я отправлю ему сибирскую язву в конверте».
«В общем, я жду новостей. Держи меня в курсе».
Убрав телефон в сторону, я смотрю в свое отражение на уснувшем экране ноутбука. Почти как в зеркале я вижу, что у меня горят щеки.
Семь лет назад моя семья переехала в Москву, потому что младший брат получил стипендию в топовой гимназии. Всем было тяжело, но мне — в особенности, так как мне пришлось сменить школу в выпускном классе.
Стресс был таким сильным, что я начала терять вес. Я просто таяла на глазах и загремела в больницу. До сих пор толком не знаю, как выкарабкалась и сдала экзамены. Моя память, кажется, половину этого периода заблокировала. Замазала, ведь именно так я те воспоминания и вижу — размытыми.
Это была моя личная плата за то, чтобы брат смог бесплатно получить очень дорогое образование, которое стало для него трамплином для поступления в хороший вуз.
Он программист, но не контактный. Брат — нелюдимый, закрытый. Он до сих пор живет с родителями, работает по ночам, а днем спит.
После университета его пригласили на работу в крупную айти-фирму, но полгода назад он уволился. Его позвали в команду, которая работает сама на себя. Их там пятеро, Макс в этой команде самый молодой. Брату двадцать два.
Эту команду возглавляет… Павел Красилов.
Он представляет ее в соцсетях и перед заказчиками.
Багхантер — это его рабочий псевдоним.
Они с Максом встречались всего пару раз, в основном общаются удаленно.
Багхантеру двадцать шесть.
Я не хотела, чтобы он принял меня за своего сталкера. Я наткнулась на его профиль всего месяц назад, и то потому, что на совместной фотке отметили моего брата.
У них был корпоратив. Это оказалась их первая живая встреча всем составом, но я все равно удивилась, что Макс пошел, учитывая, как он не любит тусовки.
Я следила за страницей Багхантера некоторое время, это правда, и чем больше следила, тем сильнее хотела познакомиться. И я пятьдесят раз подумала о том, как лучше это сделать, чтобы... вызвать ответный интерес.
Да, я, возможно, сталкер, но это мой большой, огромный секрет.
О нем не знает даже Альбина. Я не вдавалась в подробности нашего знакомства, хотя поделилась с подругой тем, кто Багхантер такой.
Ему не обязательно знать, что мне отлично известны ответы на те вопросы, которые я ему задавала, ведь мой брат программирует с шестнадцати лет. Макс моложе меня на год, и он… немного гений.
Я уже больше года работаю удаленно, но заставляю себя делать это не в квартире, а где-нибудь в городе, чтобы мозги не засохли от однообразной обстановки, но сегодня я осталась дома, чтобы сэкономить время.
Я перерыла шкаф еще вчера.
Свои сиськи я собираюсь убрать подальше от глаз, потому что хочу третье свидание.
Несмотря на то, что мне под кожу запустили рой пчел, я никогда в жизни не собиралась на свидание с таким хладнокровным расчетом в выборе одежды, обуви и цвета помады.
Контур своих губ я делаю намеренно более ярким, чем в прошлый раз, увеличивая их визуально.
Я смотрю на свое отражение, заставляя убрать с лица любой признак того, насколько в действительности заинтересована.
Прямой взгляд, уверенный.
Багхантеру не нужно знать, насколько я заинтересована. Я уверена, он не оценит, что где-то на задворках сознания я примеряла его нос на лицо своего сына.
Я, кажется, влюбилась.
У меня внутри образовался маленький узел.
Это плохая новость, потому что в моем организме есть не очень хорошая цепная реакция: когда я волнуюсь (волнуюсь слишком сильно) — теряю аппетит.
Я так боюсь вернуться в свои семнадцать, что отношусь к этим симптомам параноидально, так что перед выходом из дома заталкиваю в себя полпачки мясных чипсов, пытаясь чувствовать и любить вкус еды.
Когда я выхожу из такси, все еще светло. Я не надевала каблуки, на мне кеды, потому что чувства юмора у Багхантера достаточно, чтобы пригласить меня на художественную выставку.
Это смешно, ведь абсолютно стереотипно, и он об этом знает, но наше знакомство находится в той фазе, когда место встречи — это просто ничего не значащий фон.
Я поправляю волосы, поправляю оверсайзный пиджак, под которым у меня короткое бельевое платье.
Накатывает секундное беспокойство, когда у входа в здание никого не вижу, но в этот же момент за спиной хлопает дверь машины, и я замечаю, как легкой трусцой дорогу перебегает высокий брюнет…
Глава 3
Я встречаю его учащенным сердцебиением.
Верный признак того, что мои впечатления от первой нашей встречи не были ложными, — мне действительно становится жарко.
Ему удается жить в нормальном графике, это я знаю из его соцсетей. Свою личную страницу Багхантер использует в основном для рекламы их проекта, публикуя много специальной информации, но страница продолжает оставаться личной. Он пока еще только разгоняется.
В его графике хватает места для спорта.
Я черчу взглядом перевернутый треугольник, именно такие у тела Багхантера пропорции. Быстро освежаю в памяти очертания: широкие плечи, длинные ноги, узкие бедра. Под свободной клетчатой рубашкой на нем футболка, а под ней — вполне приличные рельефы на груди и животе.
Я кидаю взгляд на козырек черной бейсболки, которая скрывает часть его лица.
Багхантер смотрит под ноги, обходя оставшиеся после вчерашнего дождя лужи. Он одет в джинсы и спортивные кроссовки.
Однажды я заставила парня себя ждать, но опаздывать на встречу с человеком, который обозначает планы не днями недели, а числами в календаре… Я решила не рисковать.
Когда козырек бейсболки ползет вверх, я вижу точеный подбородок. Цвет его глаз — карий, а цвет кожи — «свежий тайский загар». Он вернулся с отдыха как раз перед нашей встречей.
Застегнутого на все пуговицы пиджака уже хватает, чтобы продемонстрировать степень моей доступности, но я все равно контролирую улыбку. И ее, и желание смотреть в лицо Багхантера без какого-либо лимита, потому что меня притягивают его черты.
Он глядит на меня из-под козырька, когда оказывается рядом.
Я собираюсь вручить ему всю инициативу. Такую, как открыть дверь или первым сказать «привет», но мы оба молчим, пока Багхантер освежает собственную память — взглядом осматривает мое лицо. И на лимиты ему плевать, он для этого слишком прямолинейный.
Засунув руки в карманы джинсов, Багхантер прерывает наше молчание:
— Привет, — говорит он, посмотрев мне в глаза.
— Привет, — отвечаю я. — Ты платишь за девушек, когда приглашаешь их куда-то?
Мой вопрос скорее флирт. Я уверена, он оплатит мне вход. Это чистый флирт, и Багхантер в тон отвечает:
— Я приглашаю — я плачу.
— Окей… — отзываюсь я.
Все заканчивается недолгой заминкой, ведь я не двигаюсь, а он никуда не торопится, но через пару секунд принимает ситуацию и делает шаг к двери. Я захожу внутрь, когда Багхантер открывает мне ее.
Не знаю, по делу ли горит мой затылок, спина, но парень — позади, и я надеюсь, что он действительно смотрит.
Я могу быть уверена, что Багхантер здесь в первый раз. Он не ориентируется. Мы оба не ориентируется и меняемся местами — теперь я держусь чуть позади, позволяя спутнику искать дорогу по указателям.
Войдя в зал, мы сразу упираемся в картину, которая открывает выставку, и останавливаемся напротив нее.
Багхантер ерошит волосы, убрав бейсболку в задний карман джинсов.
Я спрашиваю, быстро на него покосившись:
— Что ты видишь?
— Чей-то психиатрический диагноз, — отвечает он.
Глядя на разбросанные по картине геометрические фигуры, я сдерживаю смешок.
— Я тоже не разбираюсь в искусстве, — произношу я.
— А в чем разбираешься?
Он поворачивает голову, глядя на меня, но я решаю на этот взгляд не отвечать.
— В рекламе, — напоминаю я.
— Нравится?
— Да…
Я делаю пару шагов в сторону, направляясь к следующей картине.
Кроссовки Багхантера неторопливо скрипят по полу.
Затылок покалывает, когда он останавливается за моей спиной и смотрит на картину поверх моей головы.
— Мне это мерещится? — указываю я на стоимость экспоната, которая указана на табличке.
— Наверное, это цена вместе с рекламой, — отзывается он.
Я закусываю губу. Улыбаюсь.
Расстегнув висящую через плечо сумку, достаю телефон и говорю:
— Сделаю себе дубликат…
Развернувшись, поднимаю взгляд и прошу, протянув ему гаджет:
— Сфотографируешь?
Багхантер достает руку из кармана. Наши пальцы на секунду соприкасаются, когда он забирает у меня телефон. Я не реагирую, но это было очень чувствительно. Мой шаг назад — стремительный.
Я замираю рядом с картиной, приняв классическую для фото позу, и смотрю в сторону, ощущая свербящий дискомфорт от того, что так долго не слышу щелчка камеры.
Когда он все-таки раздается, поворачиваю голову.
Багхантер возвращает мне телефон, и мы снова касаемся друг друга. То, что он не убегает от этого контакта, чувствительнее даже самого прикосновения.
Я не смотрю на фото.
По груди поднимаются колючие мурашки.
Мой шаг к следующему экспонату почти слепой.
За спиной снова присутствие.
— Познавательно, да? — спрашиваю я.
— Даже очень.
— А покупки ты девушкам оплачиваешь?
— Судя по всему, не сегодня.
Мой смех создает в безлюдной галерее шум.
