Страница 1 из 4
Рика Ром
Мама, твой муж тебе изменяет
ГЛАВА 1.
Что бы вы почувствовали, войдя в двушку дочери, купленную на совершеннолетие и увидели в ней любимого мужа с другой женщиной? Мужа, с которым двадцать пять лет прожили вместе? Я – ничего. Ведь это всё было только началом…
Я аккуратно переступила женские босоножки на высоченной шпильке и сумочку с золотой пряжкой, неторопливо прошла по коридору и остановилась у двери в зал. На кожаном диване молочного цвета валялись белые стринги. Пол украсил кружевной лифчик в тон трусам. Из открытого окна потянуло утренней летней прохладой и мне стало так дурно… Сейчас только семь часов, а для меня будто глубокая ночь наступила внезапно. Всё померкло перед глазами. Я на ощупь дверной косяк нашла.
Сделав глубокий вдох, я медленно пошла дальше. Из ванны донесся шум воды и тихий певучий голос. Сжав в кулаке телефон, я свернула в спальню дочери. На расправленной кровати, на белоснежном постельном белье сверкали последствия ночного веселья. На тумбочке два высоких бокала из–под шампанского. Под ней, пустая бутылка розового игристого и фантик от презерватива. Мне в грудь пушечное ядро ударило. Я схватилась за шею, отступила к комоду. Что–то звякнуло за моей спиной. Быстро обернулась. Свечки в стеклянных колбочках. Романтика…
– Ох! А вы кто?!
Я уже знала, кого увижу, когда посмотрю на дверь. От этого факта, моих губ коснулась ироничная улыбка с вымученным стоном.
– Здравствуй. Я Татьяна Краснова.
– К–Краснова? Антон Краснов ваш родственник?
Фигуристая девочка, лет так двадцати шести, пригладила жгучие черные волосы, очертила ручками пышную грудь и поспешила подобрать непотребные вещички с пола.
– Я его жена, моя хорошая.
Она промолчала. Сбегала, выбросила мусор и вернулась назад. Шустро застелила кровать, распахнула одну из створок окна.
– Антоша ничего не говорил про семью. Я думала, он холост.
Испуганно застыла под теплым солнечным лучом. Такая миленькая, на первый взгляд невинная. Я тоже такой была. Верила в честность, справедливость и непоколебимость чувств. Но…
Опыт, время и общение с людьми помогли мне снять наивные шоры с глаз и посмотреть на мир иначе.
– Как тебя зовут?
Оглядела ее. Шелковый халатик, татуировка на лодыжке в виде бабочки, золотое колечко на мизинце. Девочка точно не из простых. Просто прикинулась трусливой овечкой.
– Илона. – Скупо улыбнулась и втянула полные губы.
Я оттолкнулась от комода, приблизилась к ней, не упуская из виду каждый взмах ее ресниц, движение губ и легкую дрожь. Насильно запомнила облик той, кому сейчас преподам ценный урок. И только моя рука поднялась в воздух, только приготовилась дать ей пощечину, я услышала щелчок дверного замка. Единственный человек, который мог прийти в такое время – Антон. Наверное, сгонял за круассанами к завтраку для своей куколки.
– Собирайся и уходи. – Сказала я бабочке, прислонив разогретую руку к бедру.
Илона понимающе закивала, оголилась при мне и молниеносно натянула платье на безупречное загорелое тело.
Я моргнула от картинок, возникших перед глазами, и приказала себе уходить. Здесь уже всё очевидно. А вот там, сердце ёкнуло при мысли об Антоне, пока не слишком прозрачно. И я попятилась к двери…
– Таня? – Антон в самом деле удивился, встретившись со мной нос к носу. – Что ты тут делаешь? Даринка приехала что ли пораньше?
Начал крутиться, вертеться, вести себя несдержанно. Я ухватила его за воротник рубашки, и он замер. Наконец–то, взглянул на меня привычным любящим взором. Но любовь такая неуловимая штука…можно увидеть, но не почувствовать.
– Успокойся, Антоша. – Нарочито спокойно произнесла я. Но это только снаружи. Внутри развернулось шоу получше, чем у Малахова.
Он нахмурился. Не понравилось мое детское обращение. Что же, терпи солдат и не такие трудности ждали впереди.
Мимо нас с жарким ветерком пронеслась Илона. Антон повернулся ей вслед.
– А это еще кто? Подружка Даринки?
Девочка забежала в зал за нижним бельем и сразу же бросилась к босоножкам.
– Тань, кто она? – вновь посмотрел на меня.
Я погладила его накрахмаленный воротничок, шею и немного колючую щеку. Антон мог себе позволить не бриться пару дней и при этом не выглядеть неандертальцем.
– Не узнаешь свою любовницу? – склонила голову.
– Кого?!
Нежно обвил мои запястья и отвел от себя.
– Ну, я пойду, да? – Илона перемялась с ноги на ногу на крошечном пятачке у входной двери. Надпись «добро пожаловать» на прорезиненном коврике, превратилась в «иди к черту».
– Кто ты на хрен такая?
Антон развернулся к Илоне, оставив мне в качестве утешения аромат своего одеколона. Насыщенный, с медовой горчинкой. Я растерла грудь и бесшумно сглотнула. Мне сорок пять, а я стояла и наблюдала за двумя психически незрелыми людьми, которые провели вместе безумную ночь. Откуда во мне такая жертвенность? Я же любила себя и ценила. Никогда никому не позволяла унижений в свою сторону.
– Тебя кто–то подослал? – Антон поймал Илону за локоть и сильно дёрнул вперед. Она ударилась об него.
– Что за фигню ты говоришь, Антош? Мы же с тобой уже два месяца встречаемся…
– Сколько? – он наклонился к ней. – Ты об стенку ударилась, девочка?
– Не надо…я же люблю тебя…ты обещал, что разберешься с проблемой на букву Т. Что мы будем вместе.
– Проблема здесь только одна – ты!
Его скуластое лицо покраснело, жилы на шее вздулись. Практически пнув дверь, Антон вытолкал девчонку на площадку и закрылся на защелку.
– Не поступай со мной так!!! Я не однодневка!!! Слышишь, Антош?! – загорланила она по ту сторону.
Муж запустил пальцы в уложенные волосы с проседью и поморщился.
– Она всех соседей разбудит. Ты этого хочешь?
Расстояние между нами было всего в несколько метров. Но это обман. Оно увеличивалось в геометрической прогрессии с каждым нашим вдохом. Разрасталось в ширь и в длину посекундно. Сжирало всё хорошее, доброе, вечное.
Илона не прекратила колотить кулаками по двери.
Орала, требовала разговора и угрожала рассказать об интрижке всем, кому не лень.
Я и Антон не сводили глаз друг с друга.
Вскоре послышался крик возмущения от соседа сверху. Залаяла мелкая собачонка.
Антон сматерился грязно и разгневанный до чертиков, вышел к своей смазливой чайке, горланящей во всю глотку. Мне ничего не оставалось, кроме как написать сообщение дочери.
«Ты была права, родная».
«Мамулечка…я уже в пути. Жди» – пришел незамедлительный ответ.
Дверь шарахнула, и я уставилась на Антона.
– С кем общаешься? – тяжело задышал, приставив руки к бокам.
– Клининг вызвала. Нужно стереть следы твоего блуда до приезда моей дочери.
Ему не составило труда подойти и выхватить у меня телефон.
– Так значит, это Даринка тебя науськала? Она все устроила?
Размахивал моим телефоном и едва говорил из–за ярости.
– Не будь идиотом, Антон.
Я направилась туда, куда нормальная женщина никогда бы не пошла – в спальню, где разбилось ее сердце.
– Я не спал с этой чухнёй!
Догнал меня слишком быстро. Я растерла большим пальцем ладонь и ударила Антона. Впервые за двадцать пять лет. И это было здорово! Я ощутила смешанные эмоции. Но большинство из них – восторг!
– Самое больное то, что ты не пришел ко мне и не признался честно во всём. Не сказал мне, что разлюбил и решил расстаться. Ты выбрал путь от противного. А я думала, ты настоящий мужик, Краснов.
– Настоящий, потому что принял тебя беременную и воспитал твою дочь, как свою? Потому что делал для вас все, что мог и даже сверх возможного? – Открылось его истинное нутро.
– И я благодарна тебе за каждый прожитый день вместе, – приложила руку к груди, – за каждый, Антон. Но то, что ты творишь сейчас, просто смешно! Не постыдился даже в эту квартиру ее привести. Бессовестно доказываешь мне, что не знаешь ее. Зачем? Зачем, Антон?!
Я вдохнула громко. Не было уже сил держаться.
В его безоблачных голубых глазах на миг что–то странное вспыхнуло, а затем все погасло. Алая отметина на щеке слилась с цветом его кожи. Губы изогнулись в неприятной усмешке.
– Я был тебе верным мужем, Тань. Старался не совершать ошибок. И что получил взамен? Любимый, я не могу иметь детей. – Он почесал кадык. – Не могу, потому что первые роды были тяжелыми и врачам пришлось что-то там нахреновертить ради того, чтобы спасти мою жизнь. А в реале, ты просто не хотела рожать! Только о себе думала!
Изрыгнул слова наигранным голосом.
– Упрекаешь за то, что я не подарила тебе ребенка?..
Слезы для слабых женщин. А я сильная. Сильная я!
Прокричала сама себе и ощутила жжение на щеке. Такое мерзкое, ненужное.
– Не упрекаю, а говорю, как есть. Я устал от идеальной семьи, которой по факту не существует. И решил, что–то изменить.
– Поздравляю. У тебя получилось.
Я отобрала у него свой телефон, толкнула его плечом и пошла прочь.
– Доченьке спасибо скажи. Она наконец–то добилась того, что наш брак полетел к черту! – плюнул мне вслед...
ГЛАВА 2.
Наш брак полетел к черту…как хорошо сказано. В самую точку. Только Дарина здесь не причем. Если бы она не скинула мне фотки мужа и этой Илоны из ресторана, отеля и какого-то загородного клуба, не вынудила бы меня проснуться в шесть утра и приехать в ее квартиру, я бы никогда не узнала правду.
И что теперь мне с этой правдой делать?
Я прислонилась к горячему кузову машины и на минуту прикрыла глаза. Преследующая последнюю неделю тошнота, совсем не вовремя решила напомнить о себе.
Будто специально сигнализировала мне: Таня, успокойся, тебе нельзя нервничать.
Но как? Я жила с трусом и даже не подозревала. А ещё говорили, женщины чувствуют перемены. Ни черта! В 21 веке мужики научились маскироваться лучше партизан.
Я перетерпела бурю в животе и встряхнула плечами. У меня много дел…
Первоочередная задача – выдворить мужа из нашего семейного гнёздышка. Вместе со всеми вещами. Даже с теми, которые он позавчера в стирку закинул.
Как только я приехала домой, то увидела интереснейшую сцену: помощник Антона загружал его чемоданы в багажник черного внедорожника.
– Эй! – выкрикнула я, выбравшись из машины, но парень даже не обернулся. Захлопнул дверь, сел за руль и умчался.
Отлично. Можно поставить галочку напротив первого пункта.
Мысленно так и сделала. Только облегчения не испытала. Я вообще эти несколько часов в железном напряжении. И как от него избавиться, я не знала.
Я зашла в калитку, шикнула на ротвейлера Берту в вольере, которая радостно заскулила при виде меня и привычно поднялась по ступеням на веранду.
В доме не было ощущения уюта и тепла. Не было удовольствия от встречи с местом, где я прожила последние пятнадцать лет. Но я все равно прошла дальше, переступила порог гостиной и поднялась на второй этаж.
В нашей с Антоном комнате царил бардак.
Его помощник не особо утруждался сохранить порядок. Ящики комода выдвинуты, дверцы шкафа распахнуты, прикроватная тумбочка сдвинута на полметра от самой кровати.
Все проделано в спешке, в хаосе.
Я потихоньку все выровняла и подошла к окну. Отодвинула тонкую занавеску и взглянула во двор. Как раз виднелась мангальная зона и большой квадратный стол. Рядом яблоня. Ее ветви покачивались под натиском ветра.
– Мам?! Мамуля?!
Снизу прозвучал взволнованный голос Дарины. Я отпустила легкую ткань и последовала навстречу дочке.
Мы столкнулись с ней на лестнице. Даринка тут же крепко обняла меня. Поцеловала в щеку.
