– Доченьке спасибо скажи. Она наконец–то добилась того, что наш брак полетел к черту! – плюнул мне вслед...
ГЛАВА 2.
Наш брак полетел к черту…как хорошо сказано. В самую точку. Только Дарина здесь не причем. Если бы она не скинула мне фотки мужа и этой Илоны из ресторана, отеля и какого-то загородного клуба, не вынудила бы меня проснуться в шесть утра и приехать в ее квартиру, я бы никогда не узнала правду.
И что теперь мне с этой правдой делать?
Я прислонилась к горячему кузову машины и на минуту прикрыла глаза. Преследующая последнюю неделю тошнота, совсем не вовремя решила напомнить о себе.
Будто специально сигнализировала мне: Таня, успокойся, тебе нельзя нервничать.
Но как? Я жила с трусом и даже не подозревала. А ещё говорили, женщины чувствуют перемены. Ни черта! В 21 веке мужики научились маскироваться лучше партизан.
Я перетерпела бурю в животе и встряхнула плечами. У меня много дел…
Первоочередная задача – выдворить мужа из нашего семейного гнёздышка. Вместе со всеми вещами. Даже с теми, которые он позавчера в стирку закинул.
Как только я приехала домой, то увидела интереснейшую сцену: помощник Антона загружал его чемоданы в багажник черного внедорожника.
– Эй! – выкрикнула я, выбравшись из машины, но парень даже не обернулся. Захлопнул дверь, сел за руль и умчался.
Отлично. Можно поставить галочку напротив первого пункта.
Мысленно так и сделала. Только облегчения не испытала. Я вообще эти несколько часов в железном напряжении. И как от него избавиться, я не знала.
Я зашла в калитку, шикнула на ротвейлера Берту в вольере, которая радостно заскулила при виде меня и привычно поднялась по ступеням на веранду.
В доме не было ощущения уюта и тепла. Не было удовольствия от встречи с местом, где я прожила последние пятнадцать лет. Но я все равно прошла дальше, переступила порог гостиной и поднялась на второй этаж.
В нашей с Антоном комнате царил бардак.
Его помощник не особо утруждался сохранить порядок. Ящики комода выдвинуты, дверцы шкафа распахнуты, прикроватная тумбочка сдвинута на полметра от самой кровати.
Все проделано в спешке, в хаосе.
Я потихоньку все выровняла и подошла к окну. Отодвинула тонкую занавеску и взглянула во двор. Как раз виднелась мангальная зона и большой квадратный стол. Рядом яблоня. Ее ветви покачивались под натиском ветра.
– Мам?! Мамуля?!
Снизу прозвучал взволнованный голос Дарины. Я отпустила легкую ткань и последовала навстречу дочке.
Мы столкнулись с ней на лестнице. Даринка тут же крепко обняла меня. Поцеловала в щеку.
– Как ты, мамуль?
Она, как всегда, выглядела ярко. Зеленые джинсы, короткий топ, модные солнцезащитные очки, подчеркивающие ее прямой носик и верхние скулы.
– Он уехал. – Заключила я.
– Мамуль…
Дарина опять стиснула меня двумя руками.
– Пойдем, выпьем чаю. М?
Предложила я и заправила прядку ее светлых волос за ухо.
– Вообще–то у меня тут кое–что еще есть. – Растянула пухлые губы. – Но я могу и не показывать.
– Нет уж, умирать, так умирать, дочка.
Я приласкала ее нежное личико и преодолела оставшиеся ступени. Она поспешила за мной.
– Может не стоит, мам?
Выдвинула табурет из–под кухонного острова и присела. Я машинально долила воду в электрический чайник, включила его и достала из холодильника пиалу с клубничным вареньем. Аппетита никакого не было, но я боялась остановиться. Будто бы с остановкой, я вдруг впущу в себя новую боль. А я не хотела. Пусть страдает та, которая этого заслужила. Я никому ничего плохого не сделала.
– Давай, показывай уже.
Я развязала пакетик с нарезным батоном и выложила кусочки на белую тарелку.
– Я много чего нашла на эту девку, – Даринка понажимала в экран телефона, – смотри.
Снимки пролистывались один за другим. У меня в глазах зарябило. Я прикрыла рукой телефон и посмотрела на дочь.
– Хватит. Ничего не хочу знать ни о ней, ни о нем. Пусть что хотят делают. Развод и точка.
– Мам, я же вижу, как тебе больно. Я могу вникнуть в это дело. Ты же знаешь, у меня острый нюх на такие истории.
– Знаю, – улыбнулась через силу, – но не надо.
Даринка сначала захотела, что–то возразить, а потом плотно поджала губы. Она у меня умница, окончила журфак. Получила работу в крутом электронном издании. Много путешествовала, встречалась с разными людьми. Её статьи с удовольствием выдвигали на конкурсы, где она время от времени выигрывала.
– Я хочу вывести их обоих на чистую воду. Понимаешь?
Все–таки произнесла она. Я полезла за чашками и заваркой в верхний шкафчик кухонного гарнитура.
– А я хочу, не говорить о них.
– Мам?
Я ударила ладонями по разделочному столу.
– Хватит, Дарина! Хватит!!! Ты и так разрушила…
– Я разрушила? – она сорвалась и перебила меня. – Мам, ты в себе? Я давно подозревала Антона в изменах и не могла больше видеть, как он тебя ни во что не ставит!!! Возможно, я поступила резко, влезла не в свое дело, но я хотела, как лучше!
– Лучше? – я развернулась, забыв о чашках и в принципе о чаепитии. – Ты вывернула мою жизнь наизнанку!
– То есть, ты бы предпочла ничего не знать и дальше верить этому лосю?
– Нет, я рада, что узнала правду, но уже несколько минут прошу тебя дать мне передохнуть. Разве это сложно? Еще вчера я готовила ужин для любимого мужа, а сегодня этот самый муж собрал шмотки и уехал к другой!
– Мам…
Я подняла руку и сжала ее в кулак.
– Замолчи, Дарина.
– Хорошо, я замолчу, мам. Замолчу, – соскочила с табурета, – только ты далеко не дурочка. Тебе было комфортно с ним. Может даже удобно. Мой отец бросил тебя беременную, а Антон взял и женился. Ты настолько была благодарна судьбе за этот шанс, что ничего вокруг не замечала!
Дочка нацелилась к арке в сером обрамлении, ведущей в гостиную.
– Я всё замечала! И поверь мне, я сама могу разобраться с тем, что происходит!
Выкрикнула ей в спину.
В животе скрутился стальной прут.
Я обхватила себя и на минуту перестала дышать.
Дарина подбежала ко мне, помогла добраться до дивана и укутала меня тонким вязаным пледом.
– Ты дрожишь, мам. – Ощупала мой лоб. – Я вызову врача.
– Ерунда. Сейчас отпустит. – Попыталась улыбнуться.
– А вдруг давление? Ты же давно лекарства от гипертонии этой принимаешь. Может организм к ним привык и дал сбой из-за стресса.
Она заметалась по комнате. Посматривала то на меня, то в окно. Потом исчезла. Вернулась со стаканом холодной воды.
— Вот, выпей. Скоро приедет врач.
Присела рядышком и погладила меня по бедру.
– Спасибо.
Я обхватила стакан и с удовольствием сделала пару глотков.
– Тебя что–то беспокоило в последнее время? Может в жар бросало или резко холодный пот проступал?
– Думаешь, у меня климакс? – моя натянутая улыбка, вынудила ее закатить глаза.
– Ничего такого я не думаю. Просто лето адское. Каждый день почти под сорок градусов. Девушкам твоего возраста может быть плохо.
Она поиграла русыми бровями.
– Не зря ты хорошо пишешь статьи, умеешь деликатно выразить свою мысль.
– Мам!
Раздался звонок. Дарина понеслась в прихожую. Я поставила стакан на столик и закуталась в плед. Мне и правда холодновато, хотя от нынешнего июльского пекла скорее зажариться можно, чем окоченеть.
Послышались монотонные шаги. Я посмотрела вправо и увидела нашего семейного врача Людмилу Ивановну. Женщине было далеко за шестьдесят. Зато практики с лихвой. Никогда не ошибалась в диагнозах.
– Ну что, милая моя, – Людмила уселась с краю, – здравствуй.
– Здравствуй.
Мы давно общались на равных. Убрали все эти не нужные фамильярности в сторону.
– Дариночка, принеси мамины документы. – Тонкие губы Люды изогнулись в теплой улыбке.
Дочка кивнула и побежала на улицу, знала, где я храню паспорт, в котором полис. Люда взяла меня за руку и выдохнула.
– Когда ты скажешь им правду, Танюш? Они же твои самые близкие люди.
ГЛАВА 3.
– А есть ли эти близкие люди, Люд? – сняла с меня рукав тонометра и засунула в кожаный чехол.
Я взглянула на нее с нескрываемым ожиданием. Будто хотела услышать опровержение или слова утешения. Только ни то, ни другое мне по факту то и не нужно. Я сама все переживу. Сама переболею. Как и все женщины пройду все стадии до той, которая называлась принятие.
– Но так больше не может продолжаться. Ты уже не маленькая девочка, Танюш. И есть ситуации, в которых ты не должна молчать.
Назидательно понизила голос. Я выдохнула. В этот момент принеслась Даринка с пачкой моих документов. Следом за ней воспоминания…
Я вспомнила ее малышкой на руках Антона. И в ребра что-то вступило. Так остро, внезапно.
— Вот здесь всё, – вручила Люде ровненькую стопку и отряхнула руки, – зачем ты их в бардачке хранишь, мам?
Она присела на журнальный столик и улыбнулась, скривив губы.
– Привыкла, что всё под рукой держать. – Я дернула плечом, и мы с Людой тайком переглянулись.
У Даринки телефон зазвонил. Вынув его из заднего кармана джинсов, дочка помрачнела, едва взглянула в экран. Видать папуля объявился. Тот, который воспитал.
– Я сейчас вернусь. – Сорвалась и поспешила во двор через раздвижные двери.
