— Сделайте на свой вкус. Букет, который бы понравился вам.
— Бюджет?
— Не имеет значения.
Я расположился в кресле, наблюдая за ней. Поначалу Алиса нервничала от такого пристального внимания, затем погрузилась в работу, и, кажется, даже забыла про меня. Это было бы обидно, но я наслаждался ее выверенными жестами, тем, как она задумчиво выбирает цветы для букета. Как аккуратно берет каждый стебель. Я почти представил, что она так касается меня. Со страстью, дразняще, нежно и в то же время пламенно. Наблюдал за тем, как капельки пота ползут по тонкой шее от ее усердия. Почти погрузился в некое подобие транса, нарушаемое назойливым вниманием беловолосой: она то кофе предлагала, то воду. Но, судя по демонстрации глубокого выреза кофты, в основном она предлагала себя. Меня совершенно не интересовало то, что она могла мне дать.
Я любил охоту. И Алиса впервые за много лет разожгла во мне драконий инстинкт охотника. Можно сказать, я по-настоящему почувствовал вкус жизни. Последний раз это было с Катей, и я уже не надеялся это ощутить.
Алиса создала роскошный букет: большинство названий цветов, который она в него вплела, я даже не знал, но нужно было отдать ей должное — вкус у девушки был великолепный.
— Вот, — она протянула мне свой флористический шедевр, и я с наслаждением коснулся ее пальцев, когда его забирал. С не меньшим удовольствием наблюдая за тем, как румянец коснулся ее смуглых щек. — С вас одиннадцать пятьсот.
— Сколько вы должны за розы?
— Что?
— Я слышал ваш разговор. Вам придется заплатить за них из своего кармана. Сколько они стоят?
Алиса растерялась, а вот беловолосая — нет.
— Тридцать тысяч, — пропела она.
Алиса зашипела, а я, положив букет, на прилавок, достал портмоне и отсчитал пятьдесят тысяч в местной валюте.
— Тогда они ваши, Алиса. И букет тоже.
Я вернул ей шедевр и покинул цветочный магазинчик. Когда за мной захлопнулась дверь, услышал комментарий ее напарницы:
— Они вообще настоящие?
Звоночек яростно звякнул, и Алиса выбежала за мной под дождь. С букетом и зажатыми в кулаке купюрами.
— Я не принимаю букеты от незнакомцев, — прошипела она зло. — И такие подарки тоже.
— А от кого принимаете? — усмехнулся я. — Вам кто-то дарит такие цветы?
— Нет, — она вздернула подбородок, а мой дракон довольно заурчал. Потому что был большим собственником.
С другой стороны, Алиса не моя. А присваивать ее себе я не собираюсь. Или собираюсь?
Мое настроение резко испортилось, потому что в последнее время я брал все, что хотел. Но увести из этого мира еще одну девчонку? В прошлый раз это закончилось не так, как мне хотелось бы.
— Теперь вот подарили, — ответил я резче, чем намеревался. — Продайте его или выбросите.
А затем развернулся и ушел.
3. Алиса
Выбрасывать цветы мне всегда казалось кощунством, даже если кто-то (не будем тыкать пальцем в ИП Рогожкин) довел их до такого состояния, когда ничего другого просто не остается. Тем не менее я собрала их, аккуратно связала в большой букет с лентой и отнесла на улицу. Может быть, кому-то они подарят радость, даже угасая.
Что же касается букета от криминального питерского интеллигента, он стоял в вазе, всем своим видом крича о том, что его нужно забрать домой. И дело было даже не в том, что мне никогда таких не дарили (хотя мне никогда таких не дарили), у меня просто рука бы не повернулась продать его кому-то еще.
Потому что он былмой.
Я не знала, что это за помешательство, я работала здесь полтора года, и за полтора года у меня уже случилась профдеформация, то есть удивить меня цветами было ну очень сложно. Но помешательство началось с того, что мне захотелось сделать для него самый лучший букет, а еще я несла какую-то чушь, чуть ли не заикалась и назвала его имя странным.
Я никогда не позволяла себе комментировать клиентов… ну ладно, я не позволяла себе комментировать клиентов при них. И уж тем более я не вела себя как старшеклассница перед свиданием, подбирая слова и выдавая какой-то бред. Тем более что этот мужчина мне даже не понравился! Букет понравился, а он — нет! Потому что от него веяло опасностью — первое, а второе — потому что он приятно пах: дорогим парфюмом без перебора и чем-то еще, горьковато-пряным. Если не сказать острым. Специи? Наверное, я бы не смогла работать в цветочном магазине, если бы меня не привлекали ароматы, но приятно пахнущие мужчины опасны вдвойне. По крайней мере, для меня. Я уже нанюхалась одного такого по самое не балуйся, так что спасибо, но нет.
И еще я понятия не имела, что делать с деньгами. Ну то есть, что делать с деньгами за букет и за косяк Ирины — все было понятно: в кассу. А вот что делать с оставшейся сдачей, я не представляла. Надо было, наверное, расслабиться, но Ирина не позволяла.
— Мы должны их поделить! — Она бегала вокруг меня кругами весь оставшийся день, убеждая меня в этом.
Когда ты рассчитываешь зарплату «до копейки» очень сложно играть в благородство. Не говоря уже о том, что таинственный авторитет оплатил именно ее косяк, за это я была ему благодарна. Точнее, почувствовала эту благодарность, когда пришла в себя от первого шока. Выдернуть тридцать тысяч плюсом из своего бюджета я бы сейчас точно не смогла.
— С какой радости?! — не выдержала я, когда она в очередной раз подрулила ко мне с этим предложением.
— Потому что тридцатку он отдал тебе благодаря мне! Ты бы так и молчала!
— Может, потому что именно ты знала, сколько должна за увядающие цветы?
Ира сложила руки на груди, надув губы.
— Я предлагала ему кофе! И вообще, он столько оставил на чай, потому что я вокруг него бегала! Ты даже сесть ему не предложила.
Предложила бы я или нет, он бы все равно сел. Вслух я этого говорить не стала.
— Ничего не знаю, — сказала я. — Это был подарок мне, вместе с букетом.
— Ну ты и стерва! — бросила она и ушла собираться домой.
Да мне пофиг. Корм Арсению, между прочим, не дешевеет, и если ради такого надо побыть стервой, я побуду. Ирина убежала, громыхнув дверью так, что она жалобно звякнула. Я же проверила холодильник с цветами, поставила салон на сигнализацию и закрыла дверь. Погода решила надо мной сжалиться и не поливала меня дождем, потому что я, если честно, смутно представляла себе, как понесу этот букет под ливнем, но летний вечер раскрасил небо холодными облаками, и, несмотря на пронизывающий ветер, солнце предпринимало тщетные попытки спасти этот сезон.
Я шла с букетом к метро, и все смотрели на меня, точнее, большая часть смотрела, наверное, на букет. В метро происходило все то же самое, а букету повезло вдвойне. Я ехала достаточно поздно, поэтому могла спокойно держать его в руках, не рискуя замять или вообще поломать цветы из-за того, что тебя сплющивает со всех сторон.
Цветы одуряюще пахли, вот только почему-то к аромату букета примешивался его аромат. Этого странного… Норта. Имя и правда странное, и, несмотря на то, что комментарий вышел вот ни разу не корректным (когда я случайно на нервяке озвучила свои мысли), менее странным оно от этого не становилось. Что еще больше наводило на мысли о какой-то криминальной группировке, а точнее — о главаре этой криминальной группировки. Потому что простые бандиты так не выглядят.
С этой мыслью я поднималась в метро на эскалаторе, с этой мыслью шла к дому — пока была такая возможность, надо было ее ловить, и я решила прогуляться. Тем более что идти было недалеко, всего-то полчаса. Арсений, конечно, меня по-кошачьи обматерит за то, что так поздно пришла, но ничего.
Пристальный взгляд я почувствовала всей кожей, обернулась, и… никого не увидела. Прохожие спешили: кто-то по домам, кто-то в магазины. В районе родной станции метро Академическая, которую я знала с детства, я часто ходила одна и ночами, и поздно вечером. Здесь никогда не было вот прямо совсем-совсем безлюдно, но сейчас меня почему-то проняло. Я ускорила шаг и к старенькой, советской постройки девятиэтажке подлетала на всех парах, на ходу доставая ключи.
Я оглядывалась, наверное, как заправский шпион, но все равно упустила момент, когда за мной увязались двое. Они ускорились уже в моем дворе, где сейчас помимо мигающего над дверью фонаря никого не было, и я в отчаянии швырнула букет на лавку, открыла дверь, и…
— Быстрее!
Откуда он взялся?
Я чуть не заорала, когда увидела рядом с собой нового знакомого. Который втолкнул меня прямиком в парадную, а мой букет подбросил в воздух, и у меня на глазах цветы заискрились, разрывая упаковку и устремляясь как стрелы прямо в тех подозрительных мужиков.
— Они почувствуют портал и уйдут. Ты им не нужна, — сообщили мне.
Чего? Какой портал? Он что, накурился?
— Они шли за мной, — тем временем пояснил блондин, очевидно, прочитав крайнюю степень офигения на моем лице.
Какого… Он что, за мной следил?!
Я рванула как можно дальше от него, искренне радуясь тому, что у меня квартира на первом этаже. Кажется, я впервые в жизни искренне была этому рада. Ключ повернулся в замке в то же мгновение, когда за моей спиной что-то заискрилось.
Я невольно обернулась, чтобы увидеть…
Ну да, портал. Это был сияющий разрыв посреди нашего старенького подъезда, вот только вместо дверей лифта, которые должны были находиться за этим сиянием, была богато обставленная гостиная.
— Прощай, Алиса.
— Мя-а-а-а-а!
С диким мявом, больше напоминающим вой раненого тигра, Арсений сиганул между моих ног и в этот проклятый портал!
— Нет! — взвыла и я бросилась за ним.
Кот пулькой пролетел в зияющую дыру, пальцы блондина скользнули в миллиметре от моего плеча:
— Стой!
Но я оказалась шустрее и рыбкой нырнула за своим сокровищем. Услышала ругательство за спиной, какой-то шорох.
Чпок!
С таким звуком пространство за мной стянулось.
В следующий момент я почувствовала себя как в цирке. Или в дурке. Потому что Арсений шипел, сидя на высоченной каминной полке, под камином, пытаясь до него достать, заливались лаем два не то добермана, не то ротвейлера, правда, с рогами и крыльями. А за моей спиной, отражаясь в зеркале над камином, возвышался тот самый блондин.
Очень злой.
4. Нортон
Портал с громким шипением схлопнулся: я не мог держать его дольше. Иначе ищейки Межмирового бюро проследили бы, куда он ведет. Да что там проследили? Они бы нагрянули ко мне в гости прямо сквозь созданный мной проход между мирами.
Как сделала эта девчонка.
Она. Просто. Побежала. За. Котом.
Я знал, как называются эти пушистые зверюги. Но если с ним я бы легко справился, то что теперь делать с Алисой?
— Надеюсь, что тушка этого недоразумения стоила твоей жизни? — процедил я, едва сдерживаясь, чтобы не спалить гостиную собственного любимого особняка к пикренам!
— Отзови своих собак! — рычание девчонки было даже более угрожающее, чем лай мату — созданий из мира Расс и по совместительству моих домашних любимцев. — Арсений же боится!
Как по мне, кот Арсений только вошел в раж, раздавая направо и налево тумаки и царапины своими большими пушистыми лапами. Но как только я свистнул, и Зевс и Зара оставили неприветливого пришельца в покое и побежали ко мне, кот разбежался и плюхнулся своим мохнатым телом прямо в объятия девушки. Сделал жалобную моську и спрятал нос у нее в подмышке.
— Не бойся, маленький, — принялась гладить и утешать кошака Алиса. — Они тебя не тронут.
— Кто сказал? — прищурился я, тоже привычно поглаживая рогатые головы Зевса и Зары.
— Я сказала, — девушка бесстрашно встретила мой взгляд. — Верни нас назад!
Последней иномирянкой, которая со мной разговаривала подобным тоном, как раз была Катя. Но Катю я любил, и поэтому многое ей прощал. Сегодня я ощутил влечение к Алисе, и к чему это привело? У меня есть неучтенная игрушка? Проблема, которая мне вовсе не нужна.
— Это невозможно, — сообщил ей я, снимая плащ и скидывая его на кресло. В отличие от неприветливой родины Алисы, на Фейре было жаркое лето.
— В смысле? Ты только что создал портал из моего подъезда сюда, где мы сейчас не были…
— На Фейре.
— Что?
— Этот мир называется Фейра.
— Мы не на Земле?!
Надо было видеть ее лицо! Такое изумленно-беззащитное. Я даже хохотнул, за что получил яростный взгляд.
— Где бы мы ни были, — холодно повторила она, — если мы переместились оттуда, то можем проделать и обратный путь. Я не поверю, что у тебя закончились твои силы пришельца, или это был последний в мире портал.
— Моей магии хватит на миллион порталов, — отмахнулся я. — Проблема не во мне, а в тебе. Ты не сможешь вернуться. Точнее, сможешь, но твоя жизнь будет стерта. Видишь ли, когда абориген покидает Закрытый мир, история его существования там попросту стирается. Ты больше не существуешь. В твоем доме живет кто-то другой. На твоей работе работает кто-то другой. Никто из твоей семьи и твоих друзей тебя не вспомнит и не узнает.
Может кто-то скажет, что жестоко вот так, как говорят на Земле, рубить правду-матку — я был большим поклонником местной поп-культуры и многое знал про землян. Но я не видел смысла рассусоливать и жалеть ее чувства.
Вот не надо было бежать за котом, девочка-проблема! После закрытия портала ты бы даже о нем не вспомнила.
Но с каждым моим жестоким словом Алиса бледнела все сильнее и крепче зарывалась пальцами в рыжую шерстку.
— Ты лжешь, — выплюнула она, но на этот раз неуверенно и по-детски обиженно.
— Зачем мне это? — покачал я головой и закатил глаза к потолку. — Зачем мне все это?
— А вот не надо было за мной идти!
