Кейн меняет положение, нависая теперь сверху, а я ногами обвиваю его и тут же чувствую, как он уже возбужден.
Внизу живота неприятно ноет, и чтобы как-то унять это, я делаю движение вверх-вниз, чувствуя, как натягивается в нескольких местах ткань.
В груди все сжимается, сознание с зудящими мыслями напрочь отключается.
Кейн скользит губами вниз, доходя до груди и останавливаясь. Я знаю, что он это делает специально.
Следует шумный и горячий выдох, который вызывает волну очередных мурашек. Далее он скользит губами вдоль трахеи к подбородку, по линии челюсти, опять возвращаясь ко рту, к единственному, пока доступному месту.
Я улавливаю его ритмичное сердцебиение и тяжелое, сбитое дыхание.
Мне хочется... хочется избавиться от одежды, которая является сейчас единственной преградой между нами. Но я сдерживаюсь. Точнее, отвлекаюсь. Мои руки бесцельно блуждают по его напряженным мышцам спины.
Кейн отстраняется, но лишь для того, чтобы хриплым шепотом произнести:
- Чертовы правила. Но... радует, что нам ещё недолго мучиться.
Прикусываю губу, улыбаясь.
- Уже утром мы официально станем мужем и женой, да? Ждешь этого?
- Ты не представляешь как.
- О, поверь, представляю, - опускаю взгляд вниз, где он прижимается своим членом к моему лону.
Из его груди вырывается тихий смех.
Я невольно улыбаюсь.
Каждый раз одно и то же.
Стоит оказаться рядом с ним, как становится легче дышать, будто само его присутствие умеет приглушать шум в голове, который не замолкает уже столько лет.
До свадьбы нам нельзя не только становиться мужем и женой в полном смысле этого слова, но и ночевать в одной комнате запрещено. Старые традиции давно казались пережитком прошлого, особенно теперь, когда мир вокруг давно изменился, технологии ушли далеко вперед, а многие древние обычаи остались лишь строками в семейных архивах.
Кроме одного. Того самого пункта в договоре, который много лет назад подписали наши отцы.
Тогда они решили всё за нас. Что однажды я стану Морроу, что однажды именно Кейн станет моим мужем. И среди десятков юридических формулировок существовало условие, что до дня церемонии никаких совместных ночей.
Если бы кто-нибудь узнал, что сейчас я лежу здесь, прижавшись к нему, разразился бы настоящий скандал.
Наверное.
Только мне уже давно стало всё равно.
Иногда кошмары приходят настолько отчётливо, что после пробуждения ещё несколько минут не получается отделить сон от реальности. В такие ночи я почти не думаю. Просто босиком выхожу из своей комнаты, прохожу по тихим коридорам и оказываюсь у двери Кейна. Это вошло в привычку... наверное, с детства.
Он никогда не спрашивает, почему, и не говорит, что уже поздно, вместо этого открывает дверь.
Рядом с ним кошмары обычно отступают. Почти всегда. Только сегодня… Сегодня они, кажется, решили задержаться значительно дольше.
Я медленно придвигаюсь ближе и утыкаюсь носом ему в грудь, слыша размеренное биение его сердца.
Закрываю глаза.
- Знаешь… - произношу едва слышно. - Мне кажется, я смогла бы пролежать так целую вечность.
Ладонь Кейна неторопливо проводит по моей спине, успокаивая самим этим движением.
- Вечности у нас нет, - поднимаю голову из-за данных слов. - Но у нас есть эта жизнь.
Интересно.Это звучит правдиво и в его стиле.
Жизнь действительно не вечна. Она может закончиться слишком рано. Может измениться за один день или за один неосторожный шаг. Возможно, именно поэтому каждое такое мгновение приобретает какую-то особую ценность.
Я невольно улыбаюсь и вновь устраиваюсь у него на груди, позволяя себе наконец расслабиться.
За окном медленно проплывает луна, серебряным светом рисуя на полу длинные полосы, а в комнате стоит такая тишина, что кажется, будто весь остальной мир на несколько минут перестал существовать. Только его дыхание, размеренный стук сердца и ощущение, что именно здесь мне почему-то легче, чем где бы то ни было.
Утром, когда просыпаюсь, Кейна уже нет, но я не расстраиваюсь по этому поводу, потому что мы все равно с ним скоро увидимся.
Я ухожу к себе, используя кольцо для перемещений. Правда, моя комната оказывается не пустой.
- Серьезно? - спрашивает Андер, когда я делаю шаг в сторону.
- Хотела задать тебе точно такой же вопрос. Серьезно, Андер? Что ты делаешь с утра пораньше у меня в комнате?
- А что делала ты с утра пораньше у моего брата в комнате? - я сбиваюсь с шага и прищуриваюсь, замечая то, как его губы изгибаются. - Вернее... с моим братом? Впрочем, не говори. Я не хочу знать грязные подробности вашей интимной жизни.
Поджимаю губы и в мгновение ока подлетаю к нему, чтобы потянуть за руку и заставить встать с моей кровати.
- Давай. Вставай и уходи отсюда! Мне ещё собираться надо.
- Я и пришел для этого.
- Что? - резко останавливаюсь, а Андер слегка наклоняется, все равно смотря на меня сверху вниз, как на какую-нибудь мелкую букашку. Он всегда так смотрит.
- Да, да. Эйрин послала для этого. Сказала, что она задержится, а тебе нужна срочная помощь в таком вопросе...
- И она отправила тебя?
- Я удивлен не меньше твоего. Будто я разбираюсь во всех ваших этих женских приблудах, - Андер закатывает глаза, а потом уже более серьезным взглядом смотрит на меня. - Тебе стоит быть осторожнее. Вам с Кейном.
- Уже неважно. Остался всего день.
Андер ведет головой, смотря на меня... тоже как-то странно и неправильно.Из-за чего я слегка хмурюсь, складывая руки на груди.
Что с ним сегодня такое? Будто подменили. Да, я меньше, чем за пять минут заметила изменения, потому что когда растешь с человеком бок о бок столько лет, то выучиваешь все его повадки.
- Что не так? - прямо спрашиваю у него.
- Тебе не очень понравятся мои слова, Дэл.
- Ты не можешь быть в этом уверен.
- Могу.
- Попробуй скажи, и узнаем, - теперь я правда хмурюсь сильнее.
Андер молчит семь секунд, поджимая губы, и потом проводит рукой по своим почти такой же длины, как и у Кейна, волосам. Обычно парень так делает, когда действительно о чем-то переживает.
- У меня плохое предчувствие на сегодняшний день.
Губы сами собой приоткрываются. Мне будто наносят удар, который выбивает почву из-под ног, и я делаю неуверенный шаг к нему, когда внутри появляется злость.
- Ты говоришь мне это в день свадьбы, Андер? Не мог выбрать другой день, чтобы довериться своему предчувствию?
- Ты сама спросила. И я предупреждал, что не понравится ответ.
- Конечно! - я взмахиваю руками. - Потому что... Что это вообще такое? С каких пор ты стал прислушиваться к своему чутью? Что за чушь.
- Эй, - Андер хватает меня за руку почти так же, как делал это в детстве - резким движением, - я не хотел тебя обидеть или задеть. Ты права. Не слушай. Иногда... я говорю полную чушь.
Я уже собираюсь снова что-то сказать, как ощущаю движение.
Большой палец Андера медленно проходит по внутренней стороне моего запястья. Одно короткое, почти машинальное движение. Так делают люди, когда пытаются успокоить или убедиться, что человек перед ними действительно стоит рядом. От этого тепло в том месте собирается в одну точку.
Я невольно замолкаю.
Взгляд Андера медленно опускается вниз, на собственные пальцы, всё ещё сжимающие моё запястье.
Я тоже смотрю туда, на контраст наших рук.
Моя ладонь кажется значительно меньше. Его пальцы длиннее и крепче.
В комнате становится настолько тихо, что я слышу собственное дыхание.
Мы так и стоим несколько долгих секунд, не произнося ни слова.
В какой-то момент дверь резко распахивается.
- Вот вы где! - раздаётся знакомый голос.
Мы одновременно поднимаем головы.
На пороге стоит Эйрин, которая переводит взгляд сначала на меня, потом на Андера, затем на наши руки, задерживаясь на них ровно настолько, чтобы я успела почувствовать лёгкое напряжение.
Впрочем, уже через мгновение её лицо вновь становится привычно оживлённым.
- А я уже решила, что вы оба ушли в свадебную галерею, так как вы должны уже быть там, - произносит девушка, проходя внутрь комнаты. - Мне пришлось обойти половину крыла, прежде чем догадаться проверить тут. Почему Дэлия ещё здесь? Ты должен был её отвести туда.
Андер почти сразу отпускает мою руку.
Я машинально сгибаю пальцы, ощущая, как кожа на запястье всё ещё хранит остаточное тепло его ладони.
Парень коротко прочищает горло и уже своим привычным, немного ленивым тоном произносит:
- Видишь? Я же говорил, что меня отправили сюда не по собственной инициативе.
- Конечно-конечно, - с лёгкой улыбкой отвечает Эйрин, подходя к нему. - А теперь хватит отвлекать невесту. Через пару часов весь Резидиум будет ждать её появления, а мы ещё даже не начали подготовку.
- Я? И отвлекаю?
Эйрин закатывает глаза и качает головой, после чего поднимается на носочки, чтобы дотянуться до губ Андера и быстро поцеловать его.
Возможно, стоит отвернуться или хотя бы отвести взгляд, но я даже не думаю делать это.
Их поцелуй выходит почти невесомым, и я замечаю, как Андер отвечает так естественно, будто подобные моменты давно стали для них привычными. Впрочем, так оно и есть, ведь они являются парой с детства.
Уголки моих губ сами собой приподнимаются.
Все же кое-что мне осознавать до сих пор странно... что совсем скоро тут состоится уже вторая свадьба.
Наша - сегодня.
Их - через два месяца.
Дату специально подбирали так, чтобы между церемониями прошло достаточно времени. Старший наследник семьи Морроу должен был жениться первым. Так требовала традиция и договор.
Эйрин первой отстраняется и, улыбнувшись Андеру, тут же поворачивается ко мне.
- Всё, теперь ты официально переходишь под мою ответственность, - заявляет девушка таким тоном, будто объявляет начало важнейшей военной операции. Не успеваю ничего ответить, как она уже берёт меня под руку. - Идём. У нас катастрофически мало времени.
Она уверенно тянет меня к двери.
Я лишь успеваю перехватить взглядом отражение в зеркале.
Андер выходит следом, правда, почти сразу нарочно замедляет шаг. Настолько, что между нами постепенно появляется несколько десятков футов.
Явно специально оставляет нас вдвоём.
Мы с Эйрин выходим в широкий коридор Резидиума, где уже с самого утра царит необычное оживление. Навстречу то и дело проходят сотрудники, помощники, декораторы, кто-то несёт коробки с цветами, кто-то - длинные чехлы с одеждой, а некоторые торопливо обсуждают последние приготовления.
- Не нервничаешь? - неожиданно спрашивает Эйрин, переводя на меня взгляд.
- Наверное… меньше, чем должна. Это хороший признак... или плохой?
- Нет. Плохой признак был бы, если бы ты сейчас попыталась сбежать через окно.
