А она все не спешит здороваться. Неспешно заканчивает “экскурсию” по моим покоям взглядом, и лишь потом изволяет глянуть на меня.
— Ой, я не вовремя? — спрашивает она, на губах улыбка, в синих глазах — лед.
Она уже уверена, что победила, а вот я… Ну зря же ты, милочка, зашла на мою территорию без бронежилета. Хотя бы психологического…
Ну, правда, ее милое личико со вздернутым чересчур уверенно носиком так и напрашивается на сковородку. Да и волосы слишком идеально уложены. И выходить она после своего”ой” не спешит.
— Отчего же не вовремя, — улыбаюсь ей так, что дамочка даже моргает пару раз. Думает, после той драки во дворце я вновь совершу ошибку и вцеплюсь ей в гриву при свидетелях?
О, нет, дорогуша. Открытый бой для тех, кто его достоин. А ты, подлюка, сначала помучайся.
— Присматриваетесь к моим покоям? — все так же мило спрашиваю я и вижу, что не только у гостьи мозг в ступор вошел, но и лица служанок не лучше.
М-да, все они точно ожидали экшена с первых секунд встречи, а не довольную меня.
— Ну, — тянет гостья, придя в себя, и натягивает на пухлые губы скромненькую улыбочку. — Не по своей воле присматриваюсь, — добавляет жеманно, еще и реснички свои длинные опускает.
Сама простота. Так и не скажешь по ней, что она способна, как змеюка, наговорить гадостей, спровоцировать и без того нервную женщину, чтобы потом прикинуться жертвой. Старо предание, как мир.
— Если что-то понравилось, скажите. Я оставлю это для вас, — демонстрирую свое великодушие с улыбкой, но взгляд делаю предупредительно холодным.
И "наивная" особа это отлично считывает.
— Ну что вы, я не люблю старье, — отвечает она мне, кидая такой же колючий взгляд.
— Правда? Я думала, вам по вкусу… антиквариат за сорок. С виду весьма приличный, но вот функционирует… эх, — вздыхаю я, и дамочка тут же хмурится.
Злится, но помнит, что вокруг люди, и потому не спешит ругаться в открытую. Задирает свой нос еще выше.
— Не пойму вашу шутку! — говорит уже строже, изображая обиду. — Вы на что-то намекаете?
— Нет, что вы. Я от чистого сердца, — отвечаю я, недоговаривая, что от такого же чистого, как и она. — Кстати, после ваших слов во дворце я осознала кое-что важное. Вот. Возьмите.
Подхожу к косметическому столику и даю дамочке ту самую банку, от запаха содержимого которой меня едва не вывернуло.
— Что это? — косится на меня так, будто я ей гранату сую.
А я сую. Нежненько так беру ее холодную ручку и вкладываю эту самую баночку с улыбкой. И в глазки ее немножко испуганные смотрю. Что, привыкла, что только она ведет игры? Ну, отвыкай, красавица.
— Когда вы сказали мне про телеса, я серьезно задумалась и нашла лучшее средство. Но мне оно не так сильно нужно сейчас, как вам. Спроса, как понимаете, в ближайшие пару недель на телеса не будет. А вот вам лучше начать за этим делом следить прямо сейчас, не то завтра тоже станете невостребованной, — выдаю даме и вижу, как она злится. Даже дышать начинает так, что грудь вот-вот может выпрыгнуть из декольте. Прекрасно, продолжаем улыбаться. — О, боги! И для лица вам нужно было что-то прикупить. От старшей для младшей, так сказать. В прошлый раз совершенно не разглядела у вас морщинки возле губ. Да кто бы подумал, что в таком возрасте они у вас начнутся. И с усиками надо что-то делать…
— Вы! — вспыхивает девица так, что, кажется, еще секунда, и она замахнется на меня точно так же, как Герда замахнулась на нее во дворце, но останавливается, зараза.
— Вы сейчас специально улыбаетесь и говорите гадости! — выпаливает мне, а затем смотрит на слуг.
Я тоже обращаюсь к ним взглядом, еще и пожимаю плечами.
— Ну что вы. Все в доме знают, что мне ума так поступить не хватит, верно? — спрашиваю я, и ошалевшие служанки тут же кивают. — Я из искренних побуждений. Мне здесь ловить нечего, а вот вам придется сильно постараться. Как никак, муж у меня любвеобильный, богатый, а молоденьких девушек много, и каждая, представляете, так и норовит задрать... кхм… юбочку, ну, вы знаете, о чем я, да? — чуть понизив голос, подмигиваю дамочке, а у нее такой вид, будто сейчас волосы на голове как змеи зашевелятся.
— Благодарю за ваши деликатные советы, мисс Хилтон! — выпаливает она, намеренно делая жирный акцент на моей девичьей фамилии. — Но мне это точно не понадобится. Магия во мне сильна как никогда!
Сует мне банку обратно, а я спокойно принимаю.
— Точно? — только и спрашиваю ее, а взглядом так и говорю: “Возьми, деточка, ох как пригодится”, и ее это бесит. А мне на душу бальзам.
Будешь знать, как провоцировать тех, кто и так на грани срыва.
— Достаточно! Я зайду позже, когда вас тут не будет! — выдает она, разворачивается так резко, что попадает своим черных хвостом прямо по лицу несчастного дворецкого, и уходит, громко стуча каблуками.
А я с удовольствием смотрю ей вслед, еще и пропеваю: “Пока-пока” со сладкой улыбкой, пока не замечаю в другом конце коридора грозную тень. Точнее не тень, а лорда-драконища, который все это, судя по всему, наблюдал в открытую дверь моей спальни.
Ну, что, дорогой, понравилось? И тебе улыбнусь, как ни в чем не бывало, а потом и дверь закрою. Щелк!
Отлично! “Вы бы только видели его глаза!” — так и хочется похвастаться служанкам, но, когда оборачиваюсь, начинаю беспокоиться за их глаза.
Что, перестаралась? Да нет, я вообще даже толком не старалась. У меня ведь какая цель — свалить побыстрее, а не вендетту разворачивать. Так что умыла слегонца, и хватит на сегодня.
— Ну и чего мы застыли? — бодро спрашиваю девушек, и они только сейчас приходят в себя от шока и… начинают веселиться.
— Госпожа! Как вы ее! — восхищаются девушки. — Эта дама, как приехала, с порога начала команды раздавать. Ремонт она удумала, всеми командовала так, будто и вас здесь уже нет. Мы так беспокоились за ваши чувства, а вы ее… ох как красиво!
— За комплименты спасибо, это я люблю. А что касается вот этой дамочки, будьте с ней осторожнее, она та еще чертовка, — предупреждаю девочек, чтобы не нажили себе беду, а потом соображаю, что “чертовка” слово для них непонятное.
Нет здесь ни рая, ни ада. Зато есть Грань, что значит смерть, и Бездна, что близко к аду.
— Имею в виду, что подлость может совершить, если решит от кого-то неугодного избавиться. Так что держитесь друг за друга, иначе по одной могут отстрелять, — наставляю девчонок, а затем велю продолжать сборы.
Они тут же благодарно кивают и кидаются к сундукам под моим чутким руководством. А без руководства тут никак. Вот мне точно не нужны пятнадцать черных, нагоняющих тоску платьев. И те три вычурных бесячих тоже не нужны. Возьму лишь лучшие. А вот драгоценности нужны все! И вот эти канделябры тоже!
— Точно? — охает Лайза, когда я велю ей позвать мужчин, чтобы со стен снять пару симпатичных.
— Конечно. Я их на аукционе лично выкупила, они поедут со мной! — отзываюсь я и смотрю, как быстро заполняются три сундука. В последнем оставляю место для денежек и уже начинаю нервничать, потому что ночь сгущается, а бывший благоверный что-то не спешит их мне передавать. Но, к счастью, приходит не он, а распорядитель и приносит внушительный ларец.
— Что тут у нас? Не уходите, пока не пересчитаю, — спешу все проверить, чем немало шокирую седовласого старца.
Но он покорно ждет, пока я рассматриваю каждый слиток золота и несколько коробок с монетами.
— Лорд Дэйм решил, что так вам будет удобнее все увезти, — сообщает он, а я хочу, пользуясь случаем, порасспрашивать его о стоимости недвижимости и делах и перспективах в местном бизнесе.
— Артефакторика нынче самое прибыльное производство, но ваш супруг.. кхм.. лорд Дэйм в ней монополист, — отвечает на мои вопросы, а сам смотрит так, будто в меня дьявол вселился. Но я не забиваю себе этим голову, все равно с ним больше не встречусь, вот и продолжаю расспрос.
— А с биржей что? Туризм? Рынок общепита переполнен? Ага, а как обстоят дела со стройкой?
Бедный распорядитель сидит со мной не меньше двух часов, и уже когда я собираю всю информацию, какую только можно, отпускаю его и даже лично провожаю до двери, — он ведь ох как помог, хотя даже сам не понял.
— Всего доброго, мистер Филч! — довольно кидаю вслед старичку, который после нашего разговора чуть ли не с дерганным глазом уходит, а сама опять замечаю теперь уже в другом конце коридора тень бывшего мужа.
Он что, от скуки следить за мной начал? Ночь на дворе, надо бы новую жену развлекать, а не за старой шпионить!
Вновь проигнорировав этого чешуйчатого гада с самолюбием до небес, закрываю дверь. Смотрю на уставших девушек-служанок и решаю, что могу позволить себе оставить пару монет каждой из них на случай, если новая хозяйка на них будет злиться. После отпускаю и, поставив сундук с деньгами и ценностями поближе к себе, ложусь в прохладную постель. Эх, неспокойно.
Потому и мастерю у двери примитивную ловушку для незваных ночных гостей. Ну нельзя мне сейчас ни на чем просчитаться. И, когда на душе становиться спокойно, наконец-то засыпаю, но даже и подумать в этот миг не могу, что за ЧЕРТОВЩИНА ждет меня этой ночью!
Глава 4. Ньюанс(ы)
Просыпаюсь оттого, что по венам будто самый настоящий огонь бродит. Но стоит открыть глаза, и это чувство исчезает. Зато меня ждут другие неприятные новости.
— Мамочка дорогая! — вскакиваю с постели так, будто эта постель ожила и в прямом смысле меня сожрет.
Конечно же, это не так, но она… она — дымится! И не только она, но и мои пальцы буквально сыпят искрами. А мамочка, которую я упомянула, скорее отчитала бы меня за столь эмоциональную реакцию на поджог, хотя простыни уже не главная проблема.
— Что за..? Что за…? — культурных слов не хватает, чтобы выразить мое негодование, когда я вижу, как из моих собственных пальцев сыпятся самые настоящие искры. Благо, ничего больше не воспламеняют, но это пока.
Где тут ванная?! Едва намереваюсь сунуть руки под воду, как искры прекращаются так прекращаются, будто их и не было вовсе. И ожогов нет — пальчики чистые, аккуратные, хоть и до сих пор нуждаются в маникюре. А я — в психиатре!
“Так, скажите мне, что это просто глюки!”, — мысленно обращаюсь к кому-то, сама не знаю к кому, закрываю глаза, делаю глубокий вдох и вновь смотрю на постель. Уже, хвала местным богам, ничего не дымится, зато два выжженных пятна на простыни, аккурат там, где, судя по всему, были мои ладони, пока я спала, передают мне огромный привет.
Так, не знаю, что это за чертовщина, но лучше об этом пока никому не говорить. У Герды не было магии. Вот и у меня ее, пока я все еще в этом доме, нет!” — твердо решаю я и кидаю взгляд к окну. Светает, долгожданное утречко и отбытие уже близко, а вот с запахом гари нужно что-то делать.
Стягиваю на скорую руку простынь, накидываю покрывало на слегка пожелтевший в опаленных зонах матрас. И, пока никто не сбежался на мой вопль спросонья, открываю нараспашку окно, сама дую в ванную. А корзины для белья там нет!
Ну, конечно, я ведь Госпожа с большой буквы, потому все белье утаскивают слуги в непонятном направлении.
— И что мне с тобой делать, улика ты окаянная? — смотрю на скомканную простынь. Еще повезло, что матрас спалить не успела, только подкоптился! А ведь могла бы.
Так, ладно, будем решать те проблемы, которые есть.
Вот и запихиваю эту самую простынь в какой-то сундук, а там баночки, пустые, использованные. Похожие на ту, которую употребила Герда перед тем, как в ее теле очнулась я, но ни запаха, ни этикетки уже нет.
Решив, что с этим можно разобраться позже, включаю кран, он, хвала местным богам, практически такой в устройстве, как те, что были в союзе — с винтиками, и принимаю бодрящий душ, как тут еще одно открытие. Волосы! Точнее кончики волос отчего-то стали огненно-рыжими.
Так и застываю прямо под водой.
Я очень люблю рыжий цвет, даже свой светло-русый всегда красила в рыжий, ибо он очень мне шел и делал такой же яркой снаружи, какой я чувствовала себя внутри. Но ночью я точно ничего не красила, значит…
Кошусь на сундук со спрятанной простынью и провожу параллель.
Если это та самая магия, которой быть не должно, то откуда она вдруг взялась, спрашивается? Голова моментом прокручивает все события предыдущего дня, и я вспоминаю искры. Те самые, которые летели в момент прикосновения с драконом. Уж не от него ли ко мне прилетело?
А если так, то что теперь делать? Идти на покаяние я не согласна. Мало ли что этому громиле в голову придет? Он и так, даже несмотря на развод, пытался оставить меня под контролем, а если про свистнутую.. кхм.. временно позаимствованную магию узнает, то точно свободы мне не видать.
Значит, надо уходить отсюда, пока он не пронюхал. А как проблемки свои первостепенные решу, так и пойму, как свистнутое… кхм.. взятое в аренду вернуть. И вообще, кто сказал, что мне эти искры сдались? Мало ли что еще могу поджечь…
На всякий случай открываю воду попрохладнее, чтобы охладиться, а затем наспех выскакиваю из купели и собираю волосы в пучок, стараясь спрятать порыжевшие кончики. Вот! Красота же! Накидываю на тело шелковый халатик, и только касаюсь ручки двери, как слышу, что в комнате уже кто-то есть...
Шорох. Еще один. Шаги. Кажется, женские, потому что звучат легко. Тут же выдыхаю, толкаю дверь ванной. Она открывается бесшумно, и я натыкаюсь на трех служанок, вцепившихся в раму открытого окна.
— Дамы, вы чего там высматриваете? — зову их, а они как вздрогнут синхронно.
Оборачиваются, бледнеют за секунду, будто призрака увидели, а потом чуть ли не в слезы.
— Ох, госпожа, какое счастье, что вы живы! — выпаливает Лайза.
Эм… Они в самом деле подумали, что я в окно с горя выйду? Притом что у меня теперь ларец с золотом есть?
— О, госпожа, а чем здесь пахнет? — смекают другие девушки, да принюхиваются.
Э-э, нет. Не надо находить никаких следов свистнутой мной магии.
— Чем-чем! Свободой! — тут же пропеваю я и спешу отвлечь служанок. — Повозка уже готова?
— В такую рань? Мы думали, вы еще не проснулись.
— А я вот на радостях уже почти готова. Ну же, идите поторопите кучера! — прошу девиц, и они растерянно топают к выходу.
— А завтрак, госпожа… Завтракать вы будете?
— С драконом и его новой пассией за одним столом? — тут же спрашиваю я.
Вообще дико заманчивое предложение, я вам скажу. Вот хотелось бы подпортить им аппетит перед уходом, но рисковать золотом и свободой вообще не хочется.
— Заверните все самые лучшие блюда мне с собой! В карете поем! — даю распоряжение и буквально подталкиваю девиц к двери.
Лично ее открываю, даже реверансом указываю дамочкам путь, чтобы быстрее шевелились, а они берут и застывают на месте.
— Но… Его Светлость! — бледнеют чего-то, еще и выпрямляются по стойке смирно.
Вот чего они сейчас черта поминают? Припрется ведь!
— Ну что опять? Его Светлость! Его Светлость! Светлее он не станет оттого, что вы медлить будете, идите, — выпроваживаю девушек, ибо мне карета нужна как можно скорее.
А они не идут и все смотрят в эту самую открытую дверь.
Ох ты ж черт! “Только не говорите мне, что Светлость собственной персоной сюда пожаловал!” — стреляет мысль в голову, и я очень уж неохотно оборачиваюсь. И тут же чертыхаюсь еще раз.
Пожаловал! Еще как пожаловал, еще и в такую рань, как выразились служанки. Только он какой-то непривычно мятый.
Точнее, выглядит так, будто ночь толком не спал, даже рубашка на груди не застегнута и обнажает отчасти выразительные рельефы грудных мышц. А ведь в воспоминаниях Герды этот тип так за собой следит, что на сапогах и пылинки не бывает.
Видать, жаркая у дракона ночь выдалась, раз не выспался и такой хмурый. А учитывая, что стонов я не слышала, то, может, наоборот, ночь была неудачной…
Тут же, как назло, в памяти возникают до ужаса неприличные образы слишком жарких соитий этого дракона и нынче моего тела, и становится уже не до шуток.
— Идите, — сиплым, с хрипотцой, строгим голосом велит служанкам дракон, а они и рады сбежать подальше.
“Эй, девоньки, стойте, можно мне с вами?” — так и хочется крикнуть, ибо чуйка велит не связываться этим утром с драконом. Хотя я ведь ему больше ничего не должна. И здороваться даже не обязательно. К черту культуру и вежливость, он меня вообще-то бросил, так что, считай, стал мебелью!
С такой мыслью и собираюсь захлопнуть дверь прямо перед его носом, только вот дракон оказывается куда быстрее и в считаные секунды перехватывает эту самую дверь.
