– Тем более. Почему вы пришли ко мне со своими занимательными наблюдениями сейчас?
– Тогда я тоже не понимала, что произошло. Я знала Сашу, мы дружили. Он был очень хорошим водителем, здоров, держал себя в форме. Тридцать четыре года – в таком возрасте реакция не притупляется. Экспертиза потом показала, что он был совершенно трезв.
– Он ошибся и не понял этого.
– Он знал эту дорогу – не мог он так ошибиться. А даже если бы мог, Саша не такой человек, который будет переть напролом, рискуя другими. Он должен был остановиться на обочине и во всем разобраться!
– Паника, психоз, объяснений может быть много, – пожал плечами Форсов. – В том числе и очень специфические вещества, которые простая экспертиза не найдет.
– Да, я… Я тоже перебирала все эти версии. Не могу сказать, что я смирилась сразу. Я пыталась разобраться, пыталась привлечь к этому случаю внимание… К сожалению, никаких доказательств вмешательства третьей стороны не было, а мою настойчивость начали трактовать как что-то личное. Это, как можно догадаться, не слишком понравилось моему мужу.
– Какие отношения у вас были с погибшим?
– Мы дружили, познакомились на бизнес-конференции лет пять назад, потом пересекались. У Саши было ивент-агентство, у меня – бизнес по местному туризму. В конце прошлого года мы решили открыть совместный проект международных туров, поэтому стали общаться плотнее. Саша был в порядке! Я точно знаю, что был в порядке… Когда он умер, многие болтали, что это было такое извращенное самоубийство – так нет же! У него все шло замечательно. Поэтому я и не могла смириться с тем, что случилось. А наши люди как обычно: если в дело вовлечены мужчина и женщина, то обязательно любовь! Но я много лет замужем, я счастлива, Саша только другом и был – так разве смерть друга ничего не значит?
Тут Софья несколько кривила душой, но, похоже, ненамеренно. Погибший явно нравился ей чуть больше, чем полагалось другу, дальше уже она убедила себя, что так быть не может, только не с замужней женщиной. При этом сентиментальной дурой она не была, Николай наблюдал за ней очень внимательно и склонялся к выводу, что она действительно анализировала эту историю, а не просто горевала.
Ну и что с того? При всех сложностях, на работу для профайлера это не тянуло. Николай уже собирался посоветовать ей нанять частного детектива, чтобы получше разобраться в том, что предшествовало смерти Александра, когда Софья, будто почувствовав, что упускает шанс, заговорила снова:
– Вы правильно заметили, все произошло давно, и к деду я приставала, а к вам не стала бы, да и дед бы не позволил. Я смирилась… Кое-как. А потом произошло нечто важное.
Теперь он понял, почему Софья не убирала смартфон: у нее там была закреплена еще одна ссылка. На этот раз видео смотреть не пришлось, на экране появился сайт криминальных новостей. Там описывалась страшная смерть молодого дизайнера: он, не выдержав разлуку с семьей, заполнил арендный дом цветами и покончил с собой, выпив средство для растворения засоров в трубах. В коротком изложении это представлялось как нечто бытовое, а на самом деле влекло за собой чудовищные мучения – и неизбежный финал. Да еще и вышло так, что его изуродованное химией тело нашла жена, которая и стала косвенной виновницей случившегося.
Про это Форсов как раз слышал, однако вдаваться в подробности не собирался, оснований не было. Такое помешательство действительно вопрос психологии, но это не преступление, и профайлеру нет смысла тратить на подобное время.
Ну и конечно, на первый взгляд между двумя смертями, упомянутыми Софьей, не было ничего общего. Это не значит, что она нашла какую-то тайную нить, но Николаю хотя бы стало любопытно.
– Они были знакомы, – уверенно произнесла гостья. – Не друзья, но они хорошо знали друг друга! Именно Саша представил меня Руслану Щеглову… за пару недель до своей гибели.
– При каких обстоятельствах это произошло?
– Это тоже было связано с нашим проектом. Руслан должен был придумать дизайн офиса, Саша хотел нечто особенное, сразу привлекающее внимание… Руслану он доверял, они общались дружески. Мы тогда мило побеседовали и договорились обсудить детали уже непосредственно перед ремонтом… Но дело так и не дошло. Я забыла о Руслане, я даже не думала о нем, он у меня никак не ассоциировался со смертью Саши, пока не умер сам.
– Вы ведь понимаете, что связать эти смерти невозможно?
– Я понимаю, что я не заставлю полицию рассматривать их как одно дело. Но взгляните только! В обоих случаях – псевдо-самоубийство дичайшим способом. Жертвы – мужчины до сорока лет, успешные и обеспеченные.
– Насколько я понимаю, во втором случае обозначили причину самоубийства.
– В том-то и дело, что нет! Я там чуть-чуть пообщалась с женой Руслана… Понятно, что она в шоке сейчас, ей очень трудно. Но одно она сказала точно: в интернете пишут неправду. Там уверяют, что это она бросила Руслана, забрала детей, поэтому он и умер в окружении их фотографий. Но на самом деле он бросил Аню! Не объясняя причин… Она просила его остаться или хотя бы объяснить, что не так. Она готова была вернуться к нему в любой момент, если бы он только позвал! Так зачем ему убивать себя?
Что ж, странности накапливались. Должно быть, дед Софьи заметил это и счел достаточно важным, чтобы организовать встречу с профайлером. Однако может оказаться и так, что это действительно чудовищное совпадение. Софья – не психолог, она вряд ли заметила бы у Александра признаки серьезной болезни, которую он пытался скрыть, а Руслана она вообще не знала. Они оба умерли в сезон обострений. Так что – да, это может быть случайностью…
Но если это случайность, от проверки точно не станет хуже.
– Я не могу дать никаких ответов прямо сейчас, – признал Николай. – Но материалы мне перешлите. Обещаю я лишь одно: я подумаю, что тут можно сделать.
Глава 3
Организуя встречу с семьей Моригиных, Таиса не подозревала, что они будут представлены в таком изобилии. Нет, конечно, она знала, что у погибшего Михаила есть родители, слышала, что против Ярославы ополчился то ли брат, то ли сестра… Но ей казалось, что это не так уж важно, можно разобраться на месте.
Форсов точно не похвалил бы ее за такой подход, но ему ведь не обязательно знать все без исключения… А сама она надеялась справиться с ситуацией. Да, у Михаила были и брат, и сестра, и не по одному, да и родители оказались вполне бойкими, а допрос слишком большой группы – идея не самая неудачная. Но раз уж ввязалась, надо как-то справляться!
Естественно, при встрече все Моригины назвали свои имена, но Таиса осознавала, что у нее нет ни шанса запомнить их и не запутаться. Поэтому обращаться к ним напрямую она не планировала, а про себя обозначала теми ролями, которые они играли в семье.
Ей вообще пока не требовалось много говорить, Моригины справлялись с этим сами. Смерть близкого человека – это всегда трагедия, и каждый проживает ее по-своему, но это по одному. В группе людей, тесно связанных эмоционально, быстро распространяется общая реакция. Возможно, изначально Моригины просто скорбели, но когда смерть Михаила обернулась борьбой с его вдовой, весь многочисленный клан оказался настроен воинственно. И при таком раскладе они готовы были рассказывать о погибшем любому, кто согласился послушать.
Как и ожидала Таиса, их версия событий очень отличалась от той радужной сказки, в которую верила Анастасия Баталина.
При всей любви к Михаилу, родные признавали, что по жизни он был слабым и ведомым. Не совсем уж безвольным, просто если можно было избежать конфликта – он это делал, нередко жертвуя собственными интересами. Ему нравилось, когда вокруг тихо и спокойно, любимым видом отдыха становились моменты, когда его просто оставляли в покое.
Так что он никогда не был рыцарем, покоряющим принцессу. Со слов семьи, именно Ярослава приняла решение о браке… Да и все ключевые решения в жизни пары тоже принимала она.
– Она ушлая, – заявила Моригина-предположительно-старшая-сестра. – Поначалу еще притворялась тихим котеночком, но это до свадьбы. Потом котеночек показал зубки!
– Она пыталась разлучить Михаила с вами? – спросила Таиса.
– Нет, на такое Миша бы никогда не пошел, – покачала головой Моригина-мать.
– Но общаться мы стали намного меньше, – добавил Моригин-младший-брат. – Она ему не приказывала, она его просто загружала всякими делами, чтобы у него не оставалось времени на встречи с нами. А как дети у них появились, у нее просто неиссякаемый источник капризов открылся!
– Но при таком подходе Ярославе было выгодно, чтобы Михаил прожил как можно дольше, – заметила профайлер.
– Так и было бы, если бы он не перестал ее устраивать, – вздохнула Моригина-наверно-младшая-сестра.
По версии Анастасии, депрессия у Михаила началась внезапно и без понятной причины. По версии Моригиных, жена просто начала его изводить. Фотографии лучше всяких слов демонстрировали, что в день свадьбы Михаил был подтянутым и вполне спортивным, но долгие часы работы за компьютером неумолимо делали свое дело. Спустя годы семейной жизни он обзавелся солидным животом, да и волосы поредели. Самого Михаила это не волновало, к своей внешности он относился спокойно.
Его жена такое смирение не разделяла. Ей хотелось всего и сразу: чтобы Михаил много зарабатывал, уделял время ей и детям, занимался спортом и помогал ее подругам, если очень надо. А поскольку для того, чтобы все это успевать, ему пришлось бы отказаться от сна и вырастить себе клона, довольной супруга больше не бывала. Она не скандалила громко, но стала мастером спорта по ядовитым замечаниям и язвительным намекам.
– И ладно бы сама она была как с картиночки! – хмыкнула Моригина-предположительно-старшая-сестра. – Так нет же, ее тоже разнесло! Но ей как будто бы можно, роды и все такое… Работать над собой она не собиралась, просто потому что. А он должен был.
– При том, что именно с его подачи она не работала, – тут же подключилась Моригина-наверно-младшая-сестра. – И не собиралась. Типа, с детьми занята… Но у меня тоже двое детей – и я как-то успеваю!
Судя по тому, что Таиса уже знала о Михаиле Моригине и слышала сейчас, его жена выбрала идеальную стратегию разрушения. Вряд ли осознанно, не тянула она на гениального манипулятора, но это, похоже, был тот хрестоматийный случай, когда и палка стреляет. С открытыми конфликтами Михаил или справился бы, или отступил, решившись на развод. А негромкая и непрерывная критика убивала так, что и придраться не к чему. Кажется, что жена во всем права, а если и не права, то желает добра, проблема в нем, надо бы измениться, но непонятно, с чего начать…
Именно Ярослава настояла на том, чтобы он начал ходить к психологу, а после – принимать лекарство.
– Когда все только началось, он ко мне советоваться пришел, – мрачно признал Моригин-отец. – Нужно это ему, не нужно… Я тогда сказал: сын, вот зачем? Девочки пусть балуются, а ты куда лезешь? Болтовня вся эта, таблетки от грусти… Да просто жить надо нормально и все! Миша, кажется, рад был это услышать, он со мной согласился…
Таиса подозревала, что он не стал бы спорить, даже если бы был не согласен – это тоже проявление неконфликтного характера. Однако в этом случае отец, скорее всего, угадал верно, Михаил не нуждался в антидепрессантах. Разумеется, не из-за пола. Просто люди с таким характером поддаются депрессии иначе – да и реже, чем обладатели более эмоционального типа личности. Михаил раздражал жену тем, что по жизни не напрягался. Но именно это и обеспечивало ему крепкие нервы.
А вот когда в игру вступили антидепрессанты, ситуация поменялась. Просто этот вид препаратов так давно на слуху, что многие начинают путать его с витаминами. А зря, потому что антидепрессанты – средство опасное, и назначаться оно должно строго по необходимости.
Так что Михаилу становилось хуже, пару раз разговоры о самоубийстве действительно шли, но быстро завершались. Все, что слышала Таиса, намекало, что это были скорее мысли вслух, способ выразить недовольство и получить поддержку. Те, кто по-настоящему решился на самоубийство, увы, предупреждают об этом редко.
Перед самой смертью Михаила казалось, что все наладилось.
– Он хотел уйти от нее, – всхлипнула Моригина-мать. – Для него это было страшным стрессом, но он обдумывал такой вариант. Расспрашивал меня, поможем ли мы…
– И узнавал юридическую сторону, – добавил Моригин-старший-брат.
– Он принял какое-то конкретное решение? Уйти или остаться, я имею в виду.
– Нет, а потом… Потом уже стало не важно.
Когда Михаил погиб, Моригины были раздавлены, несмотря на все его недавние проблемы, к такому не готовился никто. Самоубийство они как вариант не рассматривали, все в семье верили, что это был несчастный случай. Они готовились принять это горе и двигаться дальше, им просто казалось, что нет других вариантов. Кто способен отменить смерть?
Но потом Ярослава выпустила книгу, понеслась по телеканалам с промотуром – и началась борьба.
– Она ведь наслаждается процессом, вы наверняка видели! – бушевала Моригина-предположительно-старшая-сестра. – Вы ж психолог, вы в таком разбираться должны!
– И денег загребает неслабо так, – кивнул Моригин-старший-брат. – Я через знакомых уточнил, она с недавних пор деньги начала брать за интервью! Притворяется бедной овечкой, которую все обижают, а у самой прейскурант наготове!
– Я слышала, она уже кого-то завела себе, – прошептала Моригина-наверно-младшая-сестра. – Чуть ли не до похорон!
Моригина-мать просто тихо плакала, муж утешал ее, шептал что-то. С Таисой семья общалась спокойно, но не похоже, что они восприняли ее появление как решение всех проблем. Скорее, как один из вариантов: поможет профайлер – хорошо, нет – они все равно будут бороться.
Таиса прекрасно понимала, что их версия так же предвзята и эмоциональна, как версия Анастасии, поэтому она не собиралась воспринимать ни один из вариантов как окончательный. Пока что ей важно было выделить в этой истории объективные факты.
Михаил был ведомым, но не совсем уж слабым. Для таких мужчин, как он, идеальная семейная жизнь – это тихое-мирное существование без особых потрясений. При этом он был способен уйти от жены, если бы она с такими потрясениями зачастила. Так что мотив может быть.
Но это же и уязвимость версии: Ярослава полностью зависела от него финансово. Она, конечно, не гений, однако и не дура, она могла просчитать, что на нынешнем этапе жизненного пути никого лучше мужа не найдет – с точки зрении теории вероятности. И если у нее не было в кармане пылко влюбленного в нее миллионера, ей было выгоднее как раз сохранить Михаила, а не убивать его. Один-один.
Ну и конечно, есть фактор книги, а еще то, что этому предшествовало. Судя по соцсетям Ярославы, ей очень хотелось прослыть творческой личностью, славы и поклонников она желала не меньше, чем денег. Михаил помогал ей в этом, как мог – оплачивал курсы, не требовал, чтобы она нашла постоянную работу. Но все ее потуги привлечь к себе внимание проваливались, никакая реклама не помогала. Поочередно Ярослава вычеркнула из списка потенциальных достижений роли художницы, дизайнера украшений и фотографа.
А вот писательница – другое дело. Писателем нынче может стать каждый, вопрос в том, будут ли читатели. Кого привлечет очередная книга о буднях домохозяйки? Нет, кого-то привлечет, но не ту самую километровую очередь, которая на Красной площади будет выстраиваться за автографом! Другое дело – исповедь страдающей вдовы, только-только похоронившей любимого… Но из-за этой блажи Ярослава теряла стабильный источник дохода, а жизнь ведь продолжается! Да и могла ли она ради такого отнять у детей отца? Таисе хотелось откреститься от подобной возможности, но она понимала, что как раз поэтому к делу не стала присматриваться полиция.
Таисе же категорически не нравилось еще и то, как Ярослава вела себя на интервью. Даже когда Моригины якобы начали травлю на пустом месте, она не была действительно ранена, кажется, новый скандал даже разжег в ней азарт!
Форсов не раз повторял, что профайлеру не обязательно собирать все доказательства для суда, важнее всего понять, виновен человек или нет. Так ведь у Таисы и с этим намечались проблемы!
Она настолько ушла в свои мысли, что не сразу заметила сигнал вызова. Хорошо еще, что дозвониться до нее пыталась Майя, ей терпения не занимать, а какой-нибудь Гарик бросил бы трубку после двух гудков и помчался к ней в квартиру!
– Привет, я тебя не отвлекаю от дел профайлерских? – спросила Майя, когда Таиса все-таки ответила.
– Не особо, они висят надо мной грозовой тучей.
– А вы с тучей сейчас не очень далеко от меня? Может, на обед заскочите?
– Да не вопрос! Что-то случилось?
– Ничего страшного, просто хочу посоветоваться!
По телефону определить, врет человек или нет, сложнее, но в этом случае Таиса поверила сразу. Хотя бы потому, что, если бы у Майи появились реальные проблемы, она бы вовсю названивала Гарику. Таису же она призывала в основном для дружеских разговоров.
Так получилось и на этот раз. Таиса уже знала про всю эту историю со сбором средств и прочими проявлениями общественного внимания. Ее это не удивляло, в выводах она была солидарна с Гариком: Майя молода, красива, обаятельна, с трагической историей, люди такое любят. Главное, чтобы это не начало вредить самой Майе, поэтому за ней все равно полагалось присматривать.
Она и теперь завела речь об этом. Напуганной или расстроенной Майя пока не казалась, уже хорошо. Но не выглядела она и обрадованной.
– Я, если честно, думала, что все закончится довольно быстро, – нервно улыбнулась она. – Потом – что все равно закончится, но не быстро. А теперь горизонт отодвигается все дальше и дальше!
– Что еще тебе предложили?
– Отчасти – то же и побольше: еще съемки, плюс думают делать какой-то документальный фильм с воспроизведением… случившегося. Я сказала, что играть там не буду. Они утверждают, что ничего страшного, мне достаточно дать интервью и мелькнуть в титрах консультантом. Крупное издательство предложило напечатать мою биографию. А я ж писать не умею! Но они сказали – у нас на такое литературные негры есть. Мою биографию, представляешь? Я думала, что биографии только у великих людей, а тут – всего лишь маленькая я!
Что-то в речи Майи кольнуло Таису, но сейчас у нее не было времени сосредотачиваться на этом – если вот так прервать разговор, можно обидеть человека. Поэтому она уточнила:
– А самой тебе как, нравится?
– Отчасти… Еще мне нравится то, что никто не давит, я всегда могу остановиться. Ну и мне уже приходят письма в интернете, я видела комментарии к тем видео… Понятно, что и гадости кто-то настрочил. Но очень-очень многие пишут, что им это помогло! А если я приношу пользу… Знаю, прозвучит тупо, но мне кажется, что это привносит хоть какой-то смысл в то, что со мной произошло.
– Чего ты тогда боишься?
– Того, что упущу свою привычную жизнь… Она ведь мне тоже нравится!
– Тогда жестче обозначай границы, – посоветовала Таиса. – Чтобы справляться с кофейней, найми временную помощницу. Просто попроси Гарика посоветовать кого-нибудь, и вопрос решится за пять минут, он, кажется, знает все население Земли и еще половину Меркурия. Думаю, если ты будешь знать, что у тебя есть возможность сделать шаг назад в любой момент и не упасть, станет легче.
– Да, наверное… Наверно, ты права, спасибо! – просияла Майя. – Извини, что пристаю к тебе в такой период, но ты супер справляешься!
– В какой период?
– Ну, Матвей вернулся и все такое, а ты… Ой.
Майя была похожа на Гарика в том, что легко позволяла эмоциям нести себя вперед. Но если профайлер умел быстро останавливаться, то она – нет. Вот и теперь она поняла, что сказала больше, чем следует, лишь увидев реакцию Таисы, однако было уже поздно. Она, конечно же, бросилась извиняться, объясняться… Только это ничего по-настоящему не значило, да и проблема была не в Майе.
Вернулся, значит… Она вроде как знала, что он вернется, но за последние месяцы ожидание стало настолько очевидным и бессрочным, что этот момент будто бы перестал существовать. А оказалось вот так просто. Вернулся. И Гарик знает – раз знает Майя. И Форсов тоже. Да все знают, кроме нее!
Хотелось злиться на них и этой злостью оградиться от мира, но проклятый опыт профайлинга отказывался исчезать. Таиса прекрасно понимала, что общие знакомые хотели как лучше, так чаще всего и бывает! Им казалось, что это личное дело Матвея и Таисы, они должны сами все решить… Интересно, они хоть задумались о том, каково ей было бы столкнуться с ним без предупреждения? Он-то подготовиться мог, выбор был за ним! А ей только и оставалось, что попасть под поезд!
Но это раньше, не теперь. Фактор удачи ведь никто не отменял.
Поэтому Таиса заставила себя отстраниться от урагана, бушующего внутри, и ободряюще улыбнулась Майе, которая, казалось, готова была разрыдаться.
– Все в порядке, честно. Ты даже не представляешь, как ты мне помогла.
– Я… помогла? – удивленно моргнула Майя.
– О, да! И раз уж пошло такое дело, я попрошу тебя о еще одном одолжении. Пусть этот разговор останется между нами, ну а со всем, что последует дальше, я разберусь сама!
* * *
Следователь был старой закалки, из тех, кто презрел пенсию и решил, что из кабинета его вынесут исключительно вперед ногами. Именно поэтому профайлеры в его личном мире были помечены ярлыками «зачем испортили русский язык» и «какая-то иностранная приблуда». При этом объяснять ему, что изменилось только слово, суть осталась той же, да и слово «психолог», в общем-то, тоже не исконно русское, равно как и «криминалист», было бесполезно: ответ на незаданный вопрос частенько превращается в жалкое оправдание.
Матвею достаточно было того, что этот человек дошел до нужной стадии – той самой, на которой он будет слушать профайлера и не выпендриваться. Особенно при том, что общаться им предстояло много, расследование теперь ограничивалось его кабинетом. А дело все в том, что само преступление произошло несколько месяцев назад, жертв похоронили, место происшествия зачистили – квартира была арендной, хозяин настаивал на том, чтобы ему поскорее вернули возможность пользоваться дорогим жильем. Поэтому Матвею теперь оставалось довольствоваться фотографиями, отчетами и видеозаписями. Ладно, сойдет… Бывало и хуже.
Форсов ему накануне выдал не папку даже, а коробку с документами. Наставник был суров, но это его состояние по умолчанию. Тот самый выговор, которого Матвей втайне опасался, так и не случился. Они оба слишком хорошо знали: втаскивать человека на терапию за шкирку по большей части бессмысленно. Форсов пусть и не без труда, но смог поверить, что Матвей справится сам. Теперь оставалось поверить в это самому Матвею.
Расследование в этом помогало, оно и правда требовало полного сосредоточения. Сначала преступление казалось банальным, хотя от этого не менее жестоким – в своей квартире ночью были убиты отец-одиночка и маленькая девочка, явно же это ограбление! Только вот ограбления не было. Очень скоро полицейским удалось установить, что кто-то пробрался в квартиру, убил спавших там людей и ушел. Да еще как пробрался! Покойных нашел арендодатель, у которого оставался свой ключ от квартиры. Иначе о преступлении было не догадаться: дверь не взламывали, она так и оставалась запертой.
